ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

.. Им уже были не нужны никакие преимущества.
- Конечно, конечно... О боже, ну и каша заварилась...- Он снял монокль, протер глаз сгибом пальца.- Теперь я понимаю смысл вашего замечания тогда, в салоне...- что нам придется рассчитывать только на себя. Они не знают, что вам известно, но они прикинут, стоит ли рисковать, если на карту поставлено семнадцать миллионов фунтов стерлингов. Они постараются заставить вас замолчать.
- Это единственное решевве,- согласился я.-Мы пробыли тут уже довольно долго, они, наверное, уже в пути. Не выпускайте люгер из рук, сэр. Здесь, на борту, мы в безопасности. Но сначала мы должны доставить Ханслетта и нашего приятеля из кормовой каюты ва берег.
- Да-да, мы должны доставить их на берег.
Поднять якорь при помощи электрической лебедки смог бы даже идиот, даже насмерть перепутанный идиот и тот бы справился. Но стоит неосторожно подставить руку или свисающий край прорезиненной куртки, как их затянет между цепью и барабаном, и вы лишитесь руки или ноги прежде, чем успеете крикнуть или дотянуться до рубильника. Работать на скользкой мокрой палубе вдвойне опасно. Но проделывать это на скользкой мокрой палубе, в полной темноте, под сильным дождем, когда судно раскачивается на волнах, да еще с отключенным храповиком и накрыв лебедку брезентом... Не стоит и говорить, насколько опаснее. И все же это было не опаснее, чем привлечь внимание наших друзей с "Шангри-Ла".
Может, оттого, что я был поглощен тяжелой работой, может, из-за металлического лязга якорной цепи, но я не так быстро, как обычно, уловил посторонний звук. Дважды мне почудился женский голос вдалеке, и оба раза я счел, что слышу крики пирующих с одной из маленьких яхт, что стояли в заливе. Только компьютер мог бы подсчитать, сколько галлонов джина выпивается на всех британских якорных стоянках после захода солнца. Но потом я услышал голос снова, на этот раз ближе. Самый отчаянный крик, какой услышишь во время этих вечеринок,- это когда прольют джин; в этом же крике звучало неподдельное отчаяние. Я включил палубные огни, и голос смолк. Сам не эваю, каким образом у меня в руке оказался "Лилипут".
- Помогите! - Голос звучал тихо, но отчаянно.- Ради бога, помогите.
Голос доносился с воды, по левому борту. Я бесшумно перебрался на корму и замер. Я помнил о Ханслетте, у меня не было желания помогать кому-либо, пока я не удостоверюсь, что кричат не с резиновой лодки, лодки с пассажирами, вооруженными пулеметами. Одно слово, один предательский луч света, семь фунтов давления на спусковой крючок- и Калверт отправится к праотцам, если только они признают своим потомком такого простофилю.
- Пожалуйста! Пожалуйста, помогите мне! Прошу вас!
Я помог. Не столько потому, что отчаяние в ее голосе было искренним, сколько потому, что узнал голос Шарлотты Скурос.
Я протиснулся между шпигатами и нижней цепью ограждения, наклонился до самой воды и спросил:
- Леди Скурос?
- Да-да, это я. Слава богу, слава богу! - Голос ее звучал так, словно она нахлебалась воды в задыхается.
- Тут по борту идут кранцы из автопокрышек, хватайтесь за них. Секунду или две спустя она сказала:
- Я держусь за них.
- Сможете подтянуться сами? Послышались всплески и прерывистое дыхание.
- Нет, я не смогу.
- Ничего, погодите. Я повернулся и пошел за дядюшкой Артуром, но он был рядом.
- Здесь в воде леди Скурос,- сказал я ему на ухо.- Это может быть ловушкой. Хотя я так и не думаю. Но если увидите свет, стреляйте по нему сразу.
Он ничего не сказал, но я заметил, как рука его сразу полезла в карман за люгером. Я перелез через ограждение и спустился, встав на нижнюю часть покрышки. Согнувшись, я поймал ее руку.
Шарлотта Скурос отнюдь не была невесомой полупрозрачной нимфой - это была зрелая женщина и весила соответственно возрасту, да и я уже не так крепко стоял на ногах, как, скажем, сорок восемь часов назад, однако с помощью дядюшка Артура я смог втащить ее на палубу. Между нами говоря, мы буквально волоком втащили ее в салон и уложили на кушетку. Я подложил диванную подушку ей под голову и при этом хорошенько разглядел ее. Да... никогда бы не поместили ее фото на обложке. Выглядела она ужасно. Черные брюки и блузка выглядели так, словно их месяц вымачивали в море, а не всего лишь несколько минут. Длинные мокрые волосы облепили голову и шею, вся косметика расплылась и потекла по мертвенно-бледному лицу. Но ей незачем было быть привлекательной. Она и в таком виде была самой желанной женщиной, какую я когда-либо видел. Чтоб мне с ума сойти!
- Ах, дорогая леди Скурос, дорогая леди Скурос! - Дядюшка Артур вновь был в аристократической среде и спешил это показать. Ов склонился над ней и безуспешно пытался вытереть ее лицо своим носовым платком.-Скажите, ради бога, что произошло? Бренди, Калверт, бренди! Да не стойте же вы. Бренди! Дядюшка Артур, видимо, вообразил, что он в баре. Я не стал его разубеждать, а заодно плеснул и себе немного.
- Если вы возьмете на себя заботу о леди Скурос, сэр,сказал я, подавая ему стакан,- то я пойду закончу там с якорем.
- Нет-нет! - Она отхлебнула бренди, проглотила его, и мне пришлось дожидаться, пока она не перестанет кашлять.- Они не появятся, еще по меньшей мере два часа. Я знаю. Я слышала. Происходит что-то ужасное, сэр Артур. Я должна была помочь вам, должка!
- Ну, а теперь успокойтесь, леди Скурос, успокойтесь... Допейте это, леди Скурос.
- Нет, только не это! - Конечно, это не был изысканный напиток, но все-таки бренди был вполне приличный. Потом я понял, что она возражает против чего-то другого.- Только не леди Скурос. Ни за что больше! Шарлотта. Шарлотта Майнер. Просто Шарлотта. Вполне в природе женщин заботиться в первую очередь о собственных чувствах. На "Шангри-Ла" сейчас налаживают самодельную атомную бомбу, чтобы швырнуть ее к нам в иллюминатор, а она беспокоится лишь о том, чтобы ее называли Шарлоттой.
- Почему вы решили, что должны прийти нам на помощь? спросил я.
- Калверт! - Голос у дядюшки Артура был строгим.- О чем вы думаете? Леди - я имею в виду Шарлотту - еще в шоке. Дайте ей прийти в себя.
- Нет.- Она с трудом приподнялась, уселась и выдавила из себя улыбку - полуиспуганную, полунасмешливую.- Нет, мистер Петерсон, мистер Калверт, и как вас там еще... Вы совершенно правы. Актриса должна управлять своими эмоциями. Но я больше не актриса.- Она сделала маленький глоток бренди, и в лице ее появилась бледная тень жизни.- Некоторое время назад я заметила, что на борту "Шангри-Ла" происходят странные вещи. На яхте стали появляться незнакомые люди. Часть прежнего экипажа была сменена без всяких причин. Несколько раз меня в сопровождении горничной отправляли на берег, в то время как "Шангри-Ла" уходила в загадочные рейсы. Мой муж - сэр Энтони не рассказывал мне ничего. Он сильно изменился в худшую сторону со времени женитьбы - боюсь, он принимает наркотики. Я видела оружие. Как только эти странные люди появляются на борту, меня отсылают в каюту.- Она невесело улыбнулась.- И причиной тут не ревность моего мужа, можете мне поверить. Последние день-два я стала чувствовать, что дела у них идут плохо. Вечером, как раз перед тем, как появились вы, меня снова отослали в каюту. Я вышла из салона, но задержалась в коридоре. Я слышала, как Лаворски сказал: "Если ваш приятель-адмирал является представителем ЮНЕСКО, то я - царь морской. Я знаю, кто он. Мы все знаем. Или мы, или они - вот как обстоит дело". А затем капитан Имри - как я ненавижу этого человека! - сказал:
- В полночь я пошлю Квинна, Жака и Крамера. В час они откроют кингстоны в проливе.
- Обаятельные друзья у вашего мужа,- пробормотал я. Она посмотрела на меня, то ли не понимая, то ли спрашивая:
- Мистер Петерсон или мистер Калверт... Я еще слышала, как Лаворски называл вас Джонсон...
- Это недоразумение,- пояснил я.- Калверт. Филип Калверт.
- Филип,- произнесла она на французский манер, и это прозвучало очень мило.- Вы останетесь в дураках, если будете продолжать разговор в таком тоне. Вам угрожает смертельная опасность.
- Мистер Калверт,- мрачно произнес дядюшка Артур,- вполне осознает опасность. Это его неудачная манера выражаться и только.- Ее манеру он не осуждал - это была лишь освященная традицией фамильярность в разговоре аристократа с крестьянином.-Вы очень смелая женщина, Шарлотта.- Обмен любезностями для аристократов превыше всего.- Вы очень рисковали, когда подслушивали. Вас могли схватить.
- Меня схватили, сэр Артур.- Улыбка тронула ее губы, но не коснулась глаз.- Это вторая причина, по которой я оказалась здесь. Даже не зная о грозящей вам опасности, я все равно бы сбежала. Меня поймал мой муж. Он запер меня в каюте.- Она встала, ее сотрясала дрожь. Повернувшись спиной, она подняла намокшую темную блузку. Поперек спины шли три длинные сине-багровые полосы - следы от ударов плетью. Дядюшка Артур замер, затаив дыхание. Я пересек салон и стал рассматривать ее спину. Следы были примерно с дюйм шириной и наполовину опоясывали тело. Тут и там располагались мелкие кровавые точки. Я легко коснулся одного из следов. Мякоть вздулась и опухла, след был свежий, самый натуральный из тех, что мне доводилось видеть. Она не двигалась. Я отступил, и она повернулась к нам лицом.
- Мило, не правда ли? Но ощущение не из приятных.- Она улыбнулась все той же улыбкой.- Я могу показать кое-что похуже.
- Нет, нет, нет,- торопливо сказал дядюшка Артур.- В этом нет никакой необходимости.- Оп помолчал немного, затем выдавал из себя: - Дорогая Шарлотта, в какой же опасности вы оказались. Это жестокость, дьявольская жестокость. Чудовище, которое, возможно, находилось под действием наркотиков. Никогда бы этому не поверил! - Лицо у него стало красно-кирпичного цвета, голос был такой, словно Квинн держал его за горло. Он задыхался.Никто бы в это не поверил!
- Кроме прежней леди Скурос,- спокойно сказала она.Теперь я понимаю, почему она то и дело попадала в психбольницы, пока не умерла.- Она вся сжалась.- Я не хочу последовать за ней. Я сделана из более крепкого материала, чем Мадлен Скурос. Поэтому я собралась и убежала.- Она показала на маленькую полиэтиленовую сумку с одеждой, привязанную к поясу: - Как Дик Виттингтон, не правда ли?
- Они будут здесь задолго до полуночи, если обнаружат, что вы сбежали,- заметил я.
- Они обнаружат это только утром. Я часто запираю дверь каюты на ночь. Сегодня вечером я заперла ее изнутри.
- Да, это хорошо,- сказал я.- А вот стоять в мокрой одежде - не очень полезно. Это может кончиться воспалением легких. В моей каюте вы найдете полотенце. А после мы вас устроим в отеле "Колумбия".
- Я надеялась на большее...- Плечи ее опустились еще ниже, если только это было возможно; выражение отчаяния и крушения всех надежд было непередаваемо.- Вы оставите меня в таком месте, где они сразу найдут меня. Для меня нет безопасного места в Торбее. Они схватят меня и вернут назад, а мой муж запрет меня в каюте. Моя единственная надежда - бежать. Пожалуйста! Разве мы не можем бежать вместе?
- Нет.
- Мужчины не любят уклончивых ответов, так, что ли? Единственное, что ее удручало и унижало, это то, что она никак не могла задеть мое самолюбие. Она повернулась к дядюшке Артуру, взяла его руки в свои в сказала тихо: - Сэр Артур! Я взываю к вам, как к английскому джентльмену.- Черт с ним, с Калвертом, этим крестьянином, рожденным за границей. Можно мне остаться? Пожалуйста! Дядюшка Артур покосился на меня, колеблясь, заглянул в большие карие глаза Шарлотты Скурос и пропал.
- Конечно, вы можете остаться, моя дорогая Шарлотта.- Он склонился перед ней в классической манере, соответствующей его бороде и моноклю.- К вашим услугам, дорогая леди.
- Благодарю вас, сэр Артур.-Она улыбнулась мне, но не с триумфом или удовлетворением, а несколько заискивающе и дружелюбно.- Хорошо бы, Филип, чтобы мы пришла в соглашению, хотя бы молча. Что вы на это скажете?
- Если сэру Артуру угодно подвергать вас опасности, по сравнению с которой то, что ожидало вас в Торбее, просто ничто - это дело сэра Артура.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

загрузка...