ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

А еще болтают о непроницаемых лицах стражей безопасности! Я припомнил, что бы ему сказал на моем месте дядюшка Артур: автоматическое лишение должности и тюремное заключение, если старик выболтает хоть слово. Но у Дональда Мак-Ичерна не было никакой работы, чтобы лишиться ее, а после жизни на Эйлен-Оран даже тюрьма строгого режима покажется отелем - из тех, что в путеводителях отмечены, как отели высшего класса; так что я в первый раз в жизни честно сказал:
- Я агент службы безопасности, мистер Мак-Ичерн. И я намерен вернуть вам вашу жену. Он медленно покачал головой, затем сказал:
- Вы, должно быть, очень смелый человек, мистер Калверт, но вы не представляете, с какими ужасными людьми вам придется иметь дело.
- Если я когда-нибудь получу медаль, мистер Мак-Ичерн, то лишь в том случае, если меня с кем-нибудь спутают. Что же до остального, я очень даже хорошо представляю, против кого выступаю. Попробуйте поверить мне, мистер Мак-Ичерн. Этого будет достаточно. Вы ведь были на войне.
- Вы и это знаете? Вам сказали ? Я покачал головой:
- Никто мне не говорил.
- Благодарю вас, сэр.- Его спина вдруг стала очень прямой.- Я был солдатом двадцать два года. Я был сержантом Пятого Хайлендского дивизиона.
- Вы были сержантом Пятого Хайлендского дивизиона,повторил я.- На войне вы повидали много всякого народу, мистер Мак-Ичерн, и не только шотландцев, для которых Шотландия была превыше всего.
- Дональд Мак-Ичерн не стал бы с вами спорить, сэр.- В первый раз тень улыбки тронула его глаза.- Но здесь, среди них, есть двое, которые хуже, чем... Вы понимаете, кого я имею в виду, мистер Калверт. Но мы не побежим, мы не сдадимся так легко.- Он неожиданно вскочил на ноги.- Боже мой, о чей я говорю? Я иду с вами, мистер Калверт! Я коснулся его плеча рукой:
- Спасибо вам, мистер Мак-Ичерн. Но не нужно. Вы уже достаточно сделали. Ваши дни борьбы уже миновали. Оставьте это нам. Он молча посмотрел на меня, потом кивнул. Снова только намек на улыбку.
- Да, может, вы н правы... Я всегда хотел повстречать на жизненном пути человека вроде вас. И встретил.- Он устало опустился в кресло. Я двинулся к двери.
- Доброй ночи, мистер Мак-Ичерн. Она скоро будет свободна.
- Она скоро будет свободна,- повторил он. Он посмотрел на меня, глаза его увлажнились, а когда он заговорил, в голосе его слышалась та же робкая надежда, что была неписана на лице: - Вы знаете, я верю, что она вернется.
- Она вернется. Я приведу ее сюда сам, и это будет лучшее из всего, что я до сих пор делал. В пятницу утром, мистер Мак-Ичери.
- В пятницу утром? Так скоро? Так скоро? - Он смотрел куда-то в бесконечность, в точку, удаленную на миллиард световых лет; казалось, он и не подозревал, что я стою в дверях. Он восторженно улыбался, его старые глаза горели.- Я не усну всю ночь, мистер Калверт. И следующую ночь тоже.
- Вы выспитесь в пятницу,- пообещал я. Но он уже не видел меня, по его серым небритым щекам бежали слезы. Поэтому я закрыл дверь и оставил его наедине со своими мечтами.
Глава восьмая. ЧЕТВЕРГ, 2.00. - 4.30.
Я сменил Эйлен-Оран на остров Крэйгмор. Дядюшка Артур с Шарлоттой вытворяли такие навигационные выкрутасы, что у меня кровь стыла в жилах, потому что северная оконечность Крэйгмора была еще неприступнее, чем южный берег Эйлен-Оран; потому что туман сгущался; потому что я задыхался и захлебывался в огромных волнах, которые швыряли меня на невидимые рифы; потому что я прикидывал мои шансы выполнить обещание, данное Дональду Мак-Ичерну. И чем больше я прикидывал, тем меньше меня смущали все причины, кроме последней, и в конце концов я бросил о них думать, поскольку ночь была на исходе, а мне еще многое предстояло сделать до восхода солнца.
Две рыбацкие шхуны раскачивались на волнах в естественной бухте, огражденной рифами, как природным волноломом, с запада. Волны тяжело бились о рифы, поэтому меня не беспокоил плеск воды, стекающей со скафандра, когда я карабкался на первую шхуну, гораздо больше я опасался проклятого яркого света, что струился из сарая, где топили жир. Он был достаточно ярок, чтобы меня могли заметить из любого дома.
Это было обычное рыболовное судно с дизельным двигателем, около сорока пяти футов длиной, способное, казалось, выдержать любой ураган. Все было в прекрасном состоянии и не было ничего подозрительного. Мои надежды стали возрастать. Правда, никакой другой возможности у меня все равно не было. Вторая шхуна была точной копией первой.
Я доплыл до берега, спрятал свое водолазное снаряжение подальше от кромки прибоя и направился к сараю, стараясь держаться в тени. Лебедки, стальные столы и бочки, печи для вытапливания жира - вот и все, что я обнаружил в сарае. И еще там валялись останки акул и стоял самый ужасающий запах, какой встречался мне в жизни. Я торопливо вышел.
Первый коттедж не дал ничего. Я посветил фонариком в разбитое окно. Комната была пуста, казалось, сюда не ступала нога человека по меньшей мере полста лет. Второй коттедж был пуст, как и первый. Я осторожно открыл дверь третьего. Передо мной был узкий коридор. Две двери справа, три слева. Если следовать теории, то босс этого предприятия наверняка занимает самую большую комнату. Я осторожно открыл первую дверь справа.
При свете фонаря комната показалась мне на удивление комфортабельной. Хороший ковер, плотные шторы, пара удобных кресел, дубовые шкафы. На двуспальной кровати спал только одии человек, но ему все равно было тесновато. Лицо его было обращено ко мне, но большую часть его я не мог видеть - оно было спрятано под копной густых черных волос, видны были только мохнатые черные, брови и самая великолепная черная борода, какую мне доводилось видеть.
Он храпел.
Я подошел к кровати и ткнул ему под ребро стволом пистолета с силой, достаточной, чтобы пробудить парня таких габаритов.
- Вставай! - сказал я.
Он проснулся. Я отошел на почтительное расстояние. Он протер глаза волосатой лапой, потянулся и сел. Я бы не удивился, будь он одет а медвежью шкуру, во нет, на нем была пижама изысканной расцветки - такое сочетание цветов я, пожалуй, выбрал бы для себя.
Законопослушные граждане, разбуженные посреди ночи тыканьем в бок, реагируют по-разному - от страха до истерического возмущения насилием. Бородач был далек от стандартной реакции. Он посмотрел на меня из - под нависших бровей, и глаза у него стали как у бенгальского тигра, собирающегося в комок на своей подстилке перед тем, как совершить тридцатифутовый прыжок, чтобы добыть завтрак. Я отступил еще на пару шагов и сказал:
- Не надо.
- Ну-ка, убери свою пушку, малыш,- сказал он. Голос у него был низкий, раскатистый, словно он шел из глубин Гранд каньона.- Убери пушку, или я встану, скручу тебя и заберу ее сам.
- Ну зачем же такТ - сказал я жалобно. Потом добавил вежливо: А если я уберу пистолет, вы не станете скручивать меня? Он некоторое время обдумывал, затем буркнул:
- Нет.- И потянулся за толстой черной сигарой. Он зажег ее, но глаза его все время следили за мной. Едкий дым заполнил комнату и достиг моих ноздрей. Неудивительно, что он не заметил вони от салотопки: по сравнению с этими сигарами то, что курил дядюшка Артур, было вроде духов Шарлотты Скурос.
- Простите за вторжение. Вы Тим Хатчинсон?
- Да. А ты кто, малыш?
- Филип Калверт. Я хочу воспользоваться передатчиком на одной из ваших шхун, чтобы связаться с Лондоном. Кроме того, мне нужна ваша помощь. Вы не представляете, насколько это срочно. Много жизней, не говоря уж о нескольких миллионах фунтов, будут потеряны в ближайшие двадцать четыре часа. Он пронаблюдал, как отвратительного вида облако ядовитого дыма поднялось к низкому потолку, затем перевел взгляд на меня.
- А ты сам случайно не разбойничек, малыш?
- Я не бандит, слышишь ты, большая черная обезьяна! И-пожалуй, можно обойтись без "малыша", Тимоти.
Он посмотрел прямо перед собой, его глубоко посаженные, угольно-черные глаза стали не дружескими, как бы мне хотелось, но хотя бы веселыми.
- Туше! - как говаривала моя француженка - гувернантка. Может быть, вы и не бандит. Тогда кто вы, Калверт?
Снявши голову, по волосам не плачут. Этот человек не станет помогать мне, если не узнает правду. А помощь его, похоже, была бы крайне полезна. Поэтому второй раз за эту ночь н второй раз за всю свою жизнь я сказал:
- Я агент службы безопасности.- Слава богу, что дядюшки Артура не было здесь, его давление от такого нарушения конспирации подскочило бы так, что он не выжил бы. В отличие от Мак-Дональда н Шарлотты, Хатчинсон узнал не просто правду, он узнал всю правду.
- Будь я проклят, если это не самая жуткая история, которую мне доводилось слышать! И все прямо под нашим гадким носом.- Слушая его речь, трудно было решить, австарилиец он или американец - позднее я узнал, что Хатчинсон много лет провел во Флориде, где ловил тунцов.- Так это вы были на той трещотке? Однако, братец, от тебя ни днем ни ночью не скроешься. Беру назад свои слова насчет "малыша". Что вы хотите, Калверт?
Я объяснил ему, что рассчитываю на его личную помощь этой ночью, надеюсь использовать и шхуны вместе с экипажами в течение двадцати четырех часов, а также должен немедленно воспользоваться передатчиком. Он кивнул:
- Рассчитывайте на нас. Я скажу своим мальчикам. Можете качать передачу прямо сейчас.
- Я бы предпочел, чтоб мы с вами поднялись прямо сейчас на борт нашей шхуны,- сказал я.- Вы бы подождали там, а я бы вернулся сюда к передатчику.
- У вас еще есть о чем посекретничать с вашими ребятами, а?
- Я просто боюсь, что нос "Файркреста" в любу" минуту воткнется прямо в эту дверь.
- Тогда я предлагаю сделать по-другому. Я подниму ребят, мы возьмем "Шарман" - это та шхуна, что ближе к сараю,- н подойдем к "Файркресту". Я перейду к ним на борт, и мы покрутимся вокруг да около, пока вы передаете свое сообщение. Потом вы перейдете туда, а мальчики вернут "Шарман" на место.
Я подумал о водоворотах вокруг рифов, о пенных бурунах в устм залива и спросил:
- А не рискованно выходить в море на ваших судах в такую ночь?
- А чем вам не нравится эта ночь? Прекрасная свежая ночь. Лучше не надо. Это еще что, я помню, как мои ребята выходили отсюда в шесть часов вечера в декабре, в самый настоящие шторм,
- Была серьезная необходимость?
- Представьте себе, очень серьезная.- Он улыбнулся.- У нас кончились все запасы, и ребята спешили добраться до Торбея, пока не закрылись кабаки. Все будет о'кей, Калверт.
Больше я ничего не сказал. Было пределом мечтаний иметь Хатчинсона при себе до конца этой ночв. Мы вышли в коридор, и тут он заколебался;
- Двое из моих ребят женаты. Я думаю...
- Они будут вне опасности. Кроме того, они будут как следует вознаграждены за работу.
- Не портите нам удовольствие, Калверт.- Для человека с таким громыхающим басом он иногда выглядел удивительно мягким.Мы не возьмем денег за такую мелочь.
- Я не нанимаю вас,- сказал я устало. Слишком многих мне пришлось переубеждать в эту ночь, чтобы бороться еще с Тимом Хатчинсоном.- Страховая компания назначила премию. Я имею указания предложить половину вам.
- А, ну это совсем другое дело. Я не прочь облегчить карманы страховой компании. Но не половину, Калверт, не половину. Ведь тут работы на один день, после того, что вы уже сделали. Двадцать пять процентов нам, а двадцать пять вам и вашим друзьям.
- Вы получите половину. Другая половика пойдет на компенсацию тем, кто пострадал от них. Например, в Эйлен-Ораве есть старая супружеская чета, которым кроме мечты жить дружно и умереть в один день нужно еще как-то прокормиться до этого дня.
- А вы ничего не получаете?
- Я получаю свое жалованье, размер которого я обсуждать не собираюсь, потому что это больной вопрос. Работник службы безопасности не имеет права на премию.
- Вы хотите сказать, что можете быть избиты, застрелены, наполовину утоплены и искалечены при очередной попытке вас прикончить, и все это за какое-то вшивое жалованье? Вы нормальный, Калверт? Какого черты вы этим занимаетесь?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

загрузка...