ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Залы, в которых отдавалось гулкое эхо, превратились в место скорбного траура – и скорого суда. На этот раз обвиняемым был мистиф Пай-о-па, а обвинителем – один из немногих юристов, оставшихся в живых после автарховских чисток, астматичный и сухопарый индивидуум по имени Тез-рех-от. Аудитория состояла из двух человек – Пай-о-па и судьи, но он произносил свою речь так, словно зал был переполнен. Первым делом он заявил, что преступлений мистифа хватит на дюжину смертных приговоров. Уж не забыл ли он в своем высокомерии, что мистиф – священное существо и что проституировать себя в другом мире (причем в Пятом Доминионе, этом болоте пошлых и мелких душонок, незнакомых с чудом!) это не просто грех сам по себе, это еще и преступление против своего народа? Он покинул свою родину чистым и непорочным, а вернулся испорченным и развращенным. Мало того, он притащил с собой из Пятого Доминиона какую-то тварь, а потом еще имел наглость открыто заявить, что эта тварь – его муж.
Пай ожидал упреков и обвинений от своих сородичей – они всегда отличались долгой памятью и преданностью традиции, ибо это была их единственная связь с Первым Доминионом, – но все же ярость этого перечисления удивила его. Судья по имени Кулус-су-ераи была иссохшей маленькой женщиной в преклонных годах. Она сидела, закутавшись в балахон, такой же бесцветный, как и ее кожа, и слушала нескончаемый список обвинений, ни разу не посмотрев ни на обвиняемого, ни на обвинителя. Когда Тез-рех-от закончил свою речь, она предоставила мистифу возможность выступить в свою защиту, и Пай постарался оправдаться.
– Я признаю, что совершил много ошибок, – сказал он. – И одной из этих ошибок было то, что я покинул свою семью – а мой народ это и есть моя семья, – никому не сказав о том, куда я направляюсь и зачем. Но объяснить это очень просто: я и сам этого не знал. Я намеревался вернуться примерно через год. Думал, что будет неплохо привезти назад разные истории о своих путешествиях. Теперь, когда я вернулся, я вижу, что мне их некому рассказывать.
– Какой бес попутал тебя отправиться в Пятый Доминион? – спросила Кулус.
– Еще одна ошибка, – сказал Пай. – Я приехал в Паташоку и встретился там с магом, который сказал, что может взять меня с собой в Пятый Доминион. Просто на экскурсию. Мы вернемся через денек, – так он сказал. Денек! Я подумал, что это неплохая идея, что я вернусь домой, погуляв по Пятому Доминиону. Ну, и я заплатил ему...
– В какой валюте? – спросил Тез-рех-от.
– Наличными. И оказал ему несколько небольших услуг. Я не спал с ним, если вы это имеете в виду. Может быть, если б я это сделал, он сдержал бы свои обещания. Вместо этого его ритуал доставил меня прямиком в Ин Ово.
– И сколько ты там пробыл? – поинтересовалась Кулус-су-ераи.
– Я не знаю, – ответил мистиф. – Тамошние страдания казались бесконечными и невыносимыми, но, возможно, прошли всего лишь дни.
На это Тез-рех-от презрительно фыркнул.
– Он сам был повинен в своих страданиях, мадам. Так имеют ли они отношение к делу?
– Может быть, и нет, – уступила Кулус. – Но я так понимаю, тебя вызвал оттуда Маэстро из Пятого Доминиона?
– Да, мадам. Его звали Сартори. Он был представителем Пятого Доминиона в Синоде и участвовал в подготовке Примирения.
– И ты служил ему?
– Да.
– В каком качестве?
– Я исполнял все его поручения, ведь я был под заклятьем.
Тез-рех-от хмыкнул, выражая свое отвращение. Пай понял, что оно было неподдельным. Он действительно пришел в ужас при одной мысли о том, что один из его сородичей – в особенности, такое благословенное существо, как мистиф – мог находиться на службе у человека.
– Каково твое мнение – Сартори был хорошим человеком? – спросила у Пая Кулус.
– Он был ходячим парадоксом. Проявлял сочувствие, когда этого меньше всего можно было ожидать. То же самое и с жестокостью. Он был крайним эгоистом, но тогда я думал, что иначе он просто не мог бы взвалить на себя такую ответственность и принять участие в Примирении.
– Проявлял ли он к тебе жестокость?
– Мадам?
– Ты понимаешь вопрос?
– Да. Но я не понимаю, зачем вы его задаете.
Кулус недовольно заворчала.
– Может быть, теперь наш суд проводится не с такой помпой, как раньше, – сказала она, – да и служители его поиссохлись с возрастом, но от этого ни то ни другое не утратило своей власти. Понимаешь меня, мистиф? Когда я задаю вопрос, я ожидаю быстрого и правдивого ответа.
Пай пробормотал свои извинения.
– Итак... – сказала Кулус. – Я повторю вопрос. Проявлял ли Сартори к тебе жестокость?
– Иногда, – ответил Пай.
– И тем не менее, когда Примирение провалилось, ты не оставил его и не вернулся в этот Доминион?
– Он вызвал меня из Ин Ово. Он связал меня заклятьем. У меня просто не было такой возможности.
– Плохо в это верится, – заметил Тез-рех-от. – Неужели ты хочешь, чтобы мы поверили...
– Вы спросили у меня разрешения задать подсудимому вопрос? – прервала его Кулус.
– Нет, мадам.
– Теперь вы просите у меня такое разрешение?
– Да, мадам.
– Вам отказано, – сказала Кулус и вновь устремила внимание на Пая. – Я думаю, мистиф, ты многому научился в Пятом Доминионе, – сказала она. – Но тем более ты испорчен. Ты высокомерен. Ты коварен. И, возможно, ты так же жесток, как и твой Маэстро. Но я не думаю, что ты шпион. Ты гораздо хуже. Ты дурак. Ты повернулся спиной к людям, которые любили тебя, и позволил поработить себя человеку, на котором лежит ответственность за смерть многих благородных душ Имаджики. У меня такое чувство, что ты хочешь что-то сказать, Тез-рех-от. Давай, говори, прежде чем я вынесу вердикт.
– Я хотел только отметить, что мистифа обвиняют не только в шпионаже, мадам. Отказавшись разделить со своим народом доставшийся ему при рождении великий дар, он совершил тягчайшее преступление против всех нас.
– Ни секунды в этом не сомневаюсь, – сказала Кулус. – И честно говоря, меня тошнит, когда я вижу, каким позором запятнало себя существо, которому было рукой подать до абсолютного совершенства. Но могу ли я напомнить тебе, Тез-рех-от, как нас мало? Наш народ почти исчез с лица земли. А этот мистиф, чья порода всегда встречалась редко, – последний из оставшихся в живых.
– Последний? – переспросил Пай.
– Да, последний! – ответила Кулус. Стоило ей повысить тон, и голос ее задрожал. – Пока ты там развлекался в Пятом Доминионе, наш народ систематически истребляли. Здесь, в городе, нас осталось меньше пятидесяти человек. Остальные либо мертвы, либо рассеяны по всему миру. Таких, как ты, больше нет. Все члены твоего клана либо убиты, либо умерли от горя. – Мистиф закрыл лицо руками, но Кулус продолжала говорить. – Двое других мистифов оставались в живых до прошлого года, – продолжала она. – Один из них был убит здесь, в чианкули, в тот момент, когда помогал раненому ребенку.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 216 217 218 219 220 221 222 223 224 225 226 227 228 229 230 231 232 233 234 235 236 237 238 239 240 241 242 243 244 245 246 247 248 249 250 251 252 253 254 255 256 257 258 259 260 261 262 263 264 265 266 267 268 269 270 271 272 273 274 275 276 277 278 279 280 281 282 283 284 285 286 287 288 289 290 291 292 293 294 295 296 297 298 299 300 301 302 303 304 305 306 307 308 309 310 311 312 313 314 315 316 317 318 319 320 321