ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Я был на множестве благотворительных вечеров, но сегодня в первый раз за все время получил удовольствие, – отозвался Дэки. – Надо… надо бы как-нибудь повторить поход.– На будущий год, – как-то преувеличенно бодро подхватила девушка. – На том же месте в тот же час. Я сделаю пометку в календаре.– Я подумывал об ужине в ближайшую субботу.– О!Вот и все. Самое короткое слово из всех возможных.– Я могу считать это положительным ответом? – спросил он.– Да. Да, конечно. Это замечательная идея.– Что-то не так? – несчастным голосом спросил Дэки. – Я не могу разобрать ваши сигналы, пилот.– Да нет, что ты, я с удовольствием поужинаю с тобой в субботу.Он привычным жестом потянулся к бороде, но рука наткнулась на тщательно выбритый подбородок. Дэки поморщился.– Послушай, Кэсси, я хотел поблагодарить тебя… Ты была так добра и терпелива, когда я… Пока я жил отшельником. Теперь мне кажется, что это было в ином месте и в ином времени. Я жил в другом мире. Но я вернулся.– Я рада, – убитым голосом прошептала девушка.– Я пытаюсь сказать, – упрямо продолжал он, – что не желаю больше быть объектом благотворительности. Если ты встречаешься со мной из жалости, то я этого не хочу.– Да нет же, Дэки, просто я… – Она не смогла закончить и растерянно замолчала.Дэки Уокера охватила паника. Он говорит не то и не так. Хоть эти слова все равно следовало произнести. Что же делать? Он сто лет не ходил на свидания, вообще не встречался с женщинами и, похоже, здорово подзабыл правила игры. Хотя, если уж быть до конца честным с самим собой, то он никогда и не был ходоком. Дэки Уокер постарался собраться с мыслями, и, наконец, его осенило.– Можно мне зайти ненадолго? – небрежно спросил он. – Мы могли бы обсудить все это за чашкой кофе.– Зайти?– Это вопрос или приглашение?К его разочарованию, она не отступила в дом, а продолжала стоять на пороге, загораживая дверь.– Дэки, я хочу кое-что тебе сказать.Черт. Значит, она все-таки встречалась с ним из жалости. Благотворительность своего рода. Дэки сказал себе, что он вытерпит это. Пусть будет произнесена горькая правда – все лучше, чем фальшивые надежды на несбыточное счастье.– Давай, – велел он. – Говори, не бойся. Я не рассыплюсь.– Я знаю. Ты сильный. Только очень крепкий человек смог бы вынести все слухи и перешептывания, которые весь последний год звучали за твоей спиной. Ты упорно отстаивал свое мнение, когда все остальные считали тебя безумцем.– Ты и Томас так не считали. Ну, по крайней мере вы не говорили мне этого прямо!– Да. Послушай, прежде чем ты зайдешь на кофе, мы должны кое-что прояснить. Я решила сказать тебе правду… Я встречалась с тобой не из жалости… И вообще, мы даже разработали план соблазнения.– А? – Дэки перестал стискивать зубы и насторожился.– Помнишь тот обед, где были все вчетвером? Который мы с Леонорой готовили для вас?– Да, – осторожно ответил он.– Он был частью плана. И сегодняшнее платье тоже.– О, это платье… оно мне очень, очень нравится.– Все было продумано заранее. Леонора позвонила своей бабушке, а та спрашивала совета у Херба. Он ведет в газете колонку советов.– Ага.– Херб посоветовал приготовить лазанью и яблочный пирог. И надеть это платье.– Надо не забыть сказать ему большое спасибо. А можно поинтересоваться, для чего был разработан столь тонкий план?– Для чего? Но неужели ты не понимаешь? Это же так просто! Я пыталась тебя соблазнить, потому что… потому что я люблю тебя! Я влюбилась в тебя полгода назад, а ты ничегошеньки не замечал. Мы просто занимались йогой, и борода твоя становилась все длиннее и длиннее, и я стала думать, что ты так никогда и не догадаешься… Вот поэтому…Дэки засмеялся. Сырой ночной воздух вдруг ударил в голову, словно шампанское.– Знаешь, – сказал он, глядя на ее идеальный силуэт в освещенном проеме двери, – я думаю, сегодня самый счастливый вечер в моей жизни.Кэсси недоверчиво смотрела на него:– Ты уверен?– Я люблю тебя, – твердо сказал он. – Это случилось в середине первого урока.– Правда?– А как ты думаешь, почему я заплатил за год вперед?Наконец она улыбнулась.Дэки шагнул к ней:– Теперь ты пригласишь меня на кофе?И она отступила в дом, позволяя ему войти.
Много времени спустя они просто лежали рядом в теплой, укрытой тенями постели. Он притянул ее поближе и ласково гладил нежную кожу, не в силах хоть на миг оторваться, лишиться счастья чувствовать ее.– Это было чудесно, – прошептала Кэсси.– Да, я всегда знал, что какой-нибудь толк от этих чертовых уроков должен быть.
Едва переступив порог, Леонора скинула туфли на шпильках. Томас взял у нее пальто, и пока он пристраивал его на вешалку, девушка должным образом восхищалась очередным подношением Ренча – сильно пожеванной резиновой костью.Затем Томас разжег камин, налил бренди в бокалы и пошел в гостиную. Леонора с удовольствием следила за тем, как он двигается: в белой рубашке с расстегнутым воротом и закатанными рукавами, галстук развязан… «Он выглядит менее официально, но не менее шикарно, чем в начале вечера», – с восхищением подумала она.Томас протянул девушке бокал, уселся рядом на диван и водрузил ноги на журнальный столик. Теперь его большие ступни в черных шелковых носках красовались рядом с ее затянутыми в прозрачный нейлон ножками.Некоторое время они потягивали бренди в дружественном молчании.– Как ты думаешь, – спросила наконец Леонора, – они уже в постели?Томас взглянул на часы:– Мы расстались у ее дома минут сорок назад. Я полагаю, они уже добрались до главного. Так что мой ответ «да».– Но как ты можешь говорить так уверенно?– Видишь ли, во время последнего танца они так друг на друга смотрели…– Словно зачарованные.– Точно.Леонора откинула голову на диванную подушку и некоторое время сидела в молчании. «Я тоже, должно быть, зачарована им» – подумалось ей. Она закрыла глаза.– Знаешь, я ведь очень благодарен тебе, – сказал вдруг Томас. – За то, что ты приехала в Уинг-Коув. За то, что согласилась вместе со мной и Дэки расследовать это запутанное дело. За то, что помогла Кэсси соблазнить Дэки. За то…– Не говори этого, – быстро проговорила Леонора, не открывая глаз.– Не говорить чего?– Не говори, что ты благодарен мне за секс, иначе я тебя никогда не прощу.– Вот уж этого я говорить не собирался.– А что собирался? – Она открыла глаза.– Ну, я вроде как хотел поблагодарить тебя, что ты решила задержаться здесь еще немного.– Ах это.– Да, именно это. – Он сделал глоток бренди. – И я хотел кое-что спросить.– Да?– Ты сегодня вечером сказала, что я мог бы стать хорошим отцом. Ты правда так думаешь?– Да. – Леонора помедлила, бросила быстрый взгляд на его непроницаемое лицо и рискнула спросить: – А что?– Да просто удивился, с чего это ты вдруг.– Ты умеешь брать на себя обязательства и не боишься ответственности. Мне всегда казалось, что именно эта черта делает мужчину хорошим отцом.– А ты не думаешь, что я староват для отцовства?– Нет.Он отобрал у нее пустой бокал и поставил вместе со своим на стол. Потом ласково уложил ее на диван и лег рядом. Леонора счастливо вздохнула: Томас был большой, теплый и – она это чувствовала бедром – очень и очень возбужденный.– Я люблю тебя, Томас.– Я полюбил тебя с первого взгляда, – тихо ответил он.– Неправда. – Она сморщила носик. – Ты думал, что я лгунья и воровка.– Это ничего не меняло. Просто заставило поволноваться, пока я не разобрался, что к чему.Он ласково взял ее лицо в ладони. Поцелуй был долгим и нежным.
Они сидели в ее гостиной, выходящей окнами в сад. В бокалах золотился апельсиновый ликер – подарок Леоноры на День матери. Телевизор работал, но звук она выключила.Сегодня показывали старую романтическую комедию. Фильм вышел на экраны больше сорока лет назад, и они оба знали, чем он кончится. Это была сказка, но от этого фильм не стал хуже.«Чем старше становишься, – думала Глория, – тем отчетливее понимаешь, что реальность не должна совпадать с вымыслом. Они как зеркальные отражения – вещь та же, но с другой стороны. И обе грани важны по-своему. Умный человек никогда не попытается сделать вымысел былью – это ведет к несчастью и разочарованиям».Она незаметно оглядела свои колени и осталась весьма довольна. Совсем не отекли и даже очень неплохо выглядят.Херб сегодня тоже неплохо выглядит. Словно помолодел.– Как ты думаешь, – спросила Глория, – они уже в постели?Херб взглянул на часы.– Да уж надеюсь. Но если что не получилось, то не моя в том вина. Все, что смог, я сделал. Возможности журналиста не безграничны. Люди хоть что-то должны делать сами.Глория вспомнила, как волновалась сегодня Леонора, спрашивая, можно ли «ее подруге» надеть зеленое платье на прием.– Мне кажется, она влюблена. И на этот раз по-настоящему. Тогда, с Деллингом, она лишь убеждала себя, что все серьезно, но то была лишь видимость отношений.– За любовь. – Херб поднял бокал. Они выпили за любовь.Херб снова взглянул на часы и заметил:– Раз уж мы заговорили о постели, то нам лучше не засиживаться, а тоже двигать туда помаленьку. Я принял ту синенькую таблетку сорок минут назад. Эффект, как ни досадно, не длится вечно.– Ничто не вечно, Херб. Поэтому нужно брать от жизни все…– Согласен. Почему бы нам прямо сейчас не пойти и не взять кое-что от удовольствий этой жизни?– Умеешь ты убеждать, Херб.Глория поставила бокал и поднялась с кресла. Сегодня она обойдется без ходунков. Херб взял ее под руку, и они пошли в спальню.– Кстати, ты не забыла о нашей сделке? – спросил он позже.Глория усмехнулась:– Ладно, можешь расслабиться. Путь к славе, как и всегда, лежит через постель редактора. Ты получишь и подпись, и фотографию. Глава 22 Понедельник выдался тихим, и Леонора, которую никто не отвлекал, успела сделать очень много. И вдруг, уже после обеда, зазвонил телефон. Девушка вздрогнула и уставилась на аппарат. Господи, всего лишь телефонный звонок, чего она испугалась? Должно быть, просто от неожиданности, ведь это первый звонок за сегодняшний день.И вообще последние несколько дней дались ей очень нелегко – убийства, столкновение на мосту… А вчера ночью… Вчера ей опять приснился тот же сон – зеркала и Мередит.Ситуация лишь усугубилась тем, что Зеркальный дом погрузился в невероятную, просто нереальную тишину. Лихорадочную суету по подготовке приема, которая царила здесь последние несколько дней, сменили неподвижность и безмолвие. Во всем здании не было ни души, кроме Роберты и самой Леоноры.Телефон звонил. Леонора закрыла небольшой томик, посвященный символическому значению зеркал в искусстве, и подошла к столу. Взяла трубку.– Да?– Сегодня у нас удивительно тихо, да? – услышала она голос Роберты.– Не то слово.– В понедельник после приема всегда так. Я тут решила передохнуть, заварила кофе и хотела спросить, не присоединитесь ли вы ко мне?Леонора терпеть не могла кофе, а уж тот, что заварила Роберта, наверняка окажется настоящей отравой. Но болтовня за чашкой горячей, пусть и невкусной жидкости поможет ей стряхнуть гнетущее ощущение надвигающейся беды.– Спасибо, я уже бегу!Она повесила трубку и отправилась пить кофе. Коридор, как всегда, был полон теней. Леонора спускалась по лестнице навстречу потустороннему тусклому блеску зеркал первого этажа. Как это странно – еще вчера дом, оживленный светом и голосами людей, казался вполне приветливым. Но сегодня тишина и зловещая атмосфера вернулись – словно недоброе нечто наблюдает за тобой, готовясь к прыжку. Страх, подобравшись исподволь, ледяной рукой сжал желудок и заставил девушку вцепиться в перила. Это переходит всякие границы, так и рехнуться недолго. Нет, компания такого разумного и делового человека, как Роберта, – именно то, что сейчас необходимо.
В свете монитора стекла очков казались голубоватыми, а сосредоточенный Дэки был похож на алхимика, который уже совсем близок к разгадке тайны философского камня.– Я вошел, – выдохнул он. – Вот записи банковских операций профессора Керна. И что дальше?Томас, который стоял у окна, подошел к брату и заглянул через его плечо.– Элисса решила, что отец платил шантажисту. И что шантажистом этим был Роудс. То есть она нашла какие-то повторяющиеся выплаты, переводы, не знаю что. Но то, что смогла проследить Элисса, мы тоже не пропустим.– Я просто не понимаю, зачем тебе все это нужно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43

загрузка...