ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


На этот раз все сидели тихо.
– Кое-что из беседы не годится для нежных ушей. Я упоминаю об этом потому, что среди слушателей есть дамы.
Рядом с Лукрецией на скамейках для зрителей сидели две дамы: миссис Блессинги еще одна женщина лет пятидесяти, которая принесла с собой вязание.
Миссис Блессинг осталась сидеть, но оглянулась. Что она искала? Выход? Или шефа своего предприятия?
Я нажал на клавишу своего магнитофона.
Глава 12
Последующие шесть минут в зале был слышен только магнитофон. Никто не ерзал на сиденьях, все внимательно и тихо смотрели на маленький аппарат, и я должен признать, что запись этого разговора была словно разорвавшаяся бомба, поскольку все звучало правдиво и неприкрашенно.
И вот прозвучали заключительные реплики, и я остановил магнитофон. Надев на него чехол, я отправился обратно к скамье для слушателей. Сел рядом с Лукрецией.
Молчание нарушил Тони Бризант. Он предложил поставить на голосование вопрос, надо ли посылать копию этой пленки мэру и шерифу. К этому времени Лулу уже записала мне имена всех членов совета, и пока они каждый выражали свое мнение, я запустил магнитофон, чтобы получить от каждого хоть по нескольку слов.
Некоторые даже шли мне навстречу. Преподобный Арчибальд, например. Он поднялся и своим слащавым голосом начал держать целую речь, которая началась цитатой из Старого Завета и кончилась цитатой из Нового. Арчи был моим номером шесть, а Диджиорно я записал под номером два. Лейтенанта Уитона, который сидел во втором ряду, я записал под номером тринадцать, а потом поднялся и направился к нему.
Мне даже не пришлось делать усилий, чтобы вовлечь его в беседу. Как только я сел рядом с ним, он сразу же прогрохотал:
– Я еще никогда не слышал подобной чепухи, Скотт. Как вы это сделали? Наняли безработных актеров?
– Актеров? – я поднял брови. – Мне показалось, что эта запись подлинная.
Он поднял руку, и я увидел, как его пальцы сжались в кулак. Но как только мой взгляд упал на его руку, он сразу же разжал пальцы.
– Если же хоть на секунду, Скотт, предположить, что эта запись подлинная, то, значит, кто-то занимается незаконным подслушиванием.
– Вы лучше подумайте не о том человеке, который сделал эту запись, а о тех людях, которые сознались, что убили Рейеса. А арестовать вы можете даже и меня... перед всеми этими людьми, которые еще находятся под впечатлением игры, как вы назвали, безработных актеров. Хотите попробовать, Уитон?
Я видел, как его голова усиленно работает.
– Возможно, мы еще доживем до этого, Скотт.
Я усмехнулся, встал и дружески попрощался с ним.
Лукреция и я вышли из зала. Мы сидели в машине и ждали, пока не выйдут Тони и Стрикер, а потом все отправились к Бризантам.
На Стрикера демонстрация пленки произвела большое впечатление. Я спросил его:
– Вы уверены, что не будете иметь неприятностей? В конечном итоге лейтенант Уитон может вам сделать много зла.
– Я уже обеспечил себе тылы, Скотт, – ответил он. – Уже договорил с капитаном.
– Уитон разозлится, когда узнает, что вы перепрыгнули через него.
Он рассмеялся, словно посчитал смешным, что лейтенант будет иметь повод для недовольства.
Лукреция проводила меня до двери. Она встала передо мной на цыпочки, вытянула губы и прошептала:
– Поцелуй меня, незнакомец!
Около полудня я вышел из лифта, уставший после бессонной ночи, но зато сытый после обильного обеда, и направился в свой номер в отеле. Пока я раздевался, я включил телевизор, надеясь услышать в последних известиях что-либо о событиях, происшедших на Вилле, но сейчас трудно надеяться на что-то подобное. Вместо того, чтобы рассказать эпопею о демонстрации пленки, в последних известиях говорилось о депутате конгресса Кервине Стефенсе и о его любви к старым людям. Мы все должны помогать скрашивать людям их жизненный закат и изменять условия частной собственности, чтобы богатые были беднее и бедные богаче...
В таком стиле продолжалось и дальше, а так как я не люблю волноваться, когда у меня полный желудок, я направил свои мысли на профессора Ирвина, который сейчас, наверное, усердно трудится в поте лица своего, чтобы составить спектрограммы тринадцати голосов.
Я зашел к нему на обратном пути, и он обещал мне позвонить ближе к вечеру, если у него к этому времени будут какие-нибудь результаты. И пока я слушал краешком уха Кервина Стефенса, я незаметно уснул.
Сон мне приснился совсем неприятный. Я вновь пережил сцену на Палос-Верде, снова просовывал голову сквозь кустарник и видел, как ко мне приближается Блютгетт, пыхтя, как паровой молот, и сжав свои руки в огромные кулачищи, включая в моем мозгу тревожные сирены.
Прошло еще какое-то время, прежде чем я установил, что сирены эти были не сигналы моего мозга, а звон будильника. Я поставил его на шесть часов, чтобы не прозевать звонка профессора Ирвина.
Вместе со звонком будильника я услышал, как кто-то стучит в дверь. Сперва я подумал, что это Блютгетт нашел меня и явился, чтобы стереть в порошок. Я еще недостаточно проснулся, чтобы решить, как я могу этого избежать, а вообще мне просто больше всего хотелось перевернуться на другой бок и снова заснуть.
– Мистер Скотт, вы дома? Это я, Арти Кац.
Я открыл ему дверь.
– Мистер Скотт, я только что видел кое-что, что вас наверняка заинтересует.
– Вот как?
– Когда я хотел поставить на стоянку «линкольн» одного из постояльцев, я обратил внимание, что кто-то проявлял излишнее любопытство к вашему «кадиллаку».
– Это действительно интересно, – сказал я, – и может оказаться для меня очень важным. Я протянул ему зелененькую.
– Большое спасибо, – сказал он. – Но этот человек настолько был любопытен, что это буквально бросалось в глаза.
– Ты можешь описать мне этого человека, Арти?
Он улыбнулся, но я не понял, что тут смешного.
– Это очень просто, – сказал он. – Огромный такой детина! Настоящий великан...
– Как, как?
– Ну, возможно, я немного приукрасил, мистер Скотт. Я еще не видел человека, который был бы так широк в плечах...
– Я должен точно знать, каков он, Арти. Может он не тот, на кого я думаю... Я присел.
– Почему вы сели, мистер Скотт? Вам что, плохо?
– Совсем нет. Почему ты так решил?
– Может быть, принести вам воды?
– Не надо... Дай мне подумать... О чем шла речь? Ах да, о парне высотой в два метра десять сантиметров. Да, и ты должен описать мне его подробно, чтобы я его не спутал с другим, Арти. Какого цвета у него волосы?
– У него вообще нет волос.
– Как так?
– Нет, и все. Голова у него такая же голенькая, как яйцо.
Я вздохнул и сразу показался себе маленьким и ничтожным.
– Это он! – я снова вздохнул. – Двух таких чудовищ, как этот Блютгетт, быть не может!
– Блютгетт?
– Да.
– Прошлой ночью он пытался вас убить?
– Да. И теперь, мне кажется, он повторит свою попытку.
– Но вы этого не позволите, мистер Скотт? Могу биться об заклад...
– Арти...
– ...что вы его разберете по косточкам. Но вы должны поспешить, мистер Скотт, иначе вы его не поймаете.
– Ах, Арти, ты уже достаточно взрослый для того, чтобы понять некоторые премудрости жизни. И кое с какими я с тобой поделюсь, которые я уже приобрел в процессе жизненного опыта. Как ты думаешь, кому это поможет, если я разберу этого человека по косточкам?
– Ну, ведь он пытался вас убить...
– Да, конечно! И это было совсем нехорошо с его стороны. Но чистое насилие – это орудие дикарей, не так ли? Зачем человеку дан мозг? Зачем человеку дан ум? И что я докажу, если расправлюсь с Блютгеттом? Только то, что я сильнее его, не правда ли? А мне это совсем не нужно. Я должен его перехитрить.
– Перехитрить?
– Да. Это гуманнее и честнее.
– Но как?
– Ну...
Это был умный вопрос. Как мне перехитрить Блютгетта? Ведь для этого я должен сперва его поймать. А как поймать слона?
Я заметил, что Арти смотрит на меня с сомнением. Я подумал, что мои акции в его глазах немного понизились. Самоуверенным движением руки я отпустил его, а когда он ушел, я вздохнул еще раз:
– О, Блютгетт, и почему из тебя не сделали двух человек!
Наконец я поднялся, вышел из номера и потихоньку прокрался к стоянке машин при отеле. Я довольно быстро обнаружил Блютгетта, но выждал еще пять минут, поскольку посчитал, что он, возможно, пришел не один. И лишь после того, как я убедился, что неправ, я перешел к атаке.
Блютгетт сидел в сером «крайслере», который он поставил таким образом, чтобы следить за моей машиной, что даже не заметил, как я подошел к боковому окошечку его машины.
– Пушка заряжена, Блютгетт, и тебе достаточно сделать одно неосторожное движение, и я выпущу в тебя всю обойму. – Он даже не вздрогнул. – Дуло кольта направлено как раз тебе в ухо! – Его взгляд продолжал покоиться на моей машине, но на этот раз он процедил сквозь зубы грязное ругательство, которое я не решаюсь здесь привести, а потом медленно повернул свою голую черепушку, и я увидел его печальные глаза.
– Я же знал, – сказал он, – знал, что все выйдет вкривь и вкось.
– Где твои сообщники?
– Таковых нет. Я один.
– Этому я поверю только в тот день, когда ты пойдешь в балетную школу, Блютгетт. Сколько у тебя сообщников и где они спрятались?
– Честное слово, я один, – ответил он. Он пожал плечами, и машина подозрительно закачалась. – Я хотел с тобой расправиться, Скотт, и приехал один.
– Почему?
– Потому что ты пристрелил Фрэнки, – тихо сказал он.
– Франкенштейна?
– Он не любил, когда его так называли. Может быть и странно, но я всегда называл его Фрэнки.
– Каков милый мальчик! – подумал я.
– Но ведь у меня были причины застрелить Франкен... Фрэнки. Вы же сами вдвоем хотели со мной расправиться.
– Ясно! А почему бы и нет? Но в результате-то убил ты. Вот я и подумал, приеду-ка я сюда и расправлюсь с тобой при удобном случае.
Он сказал мне это совсем просто, и я ни секунду не сомневался, что он говорит правду. Рядом с ним на сидении лежала газета. Я приподнял ее и увидел, что там лежит автоматический кольт 45-го калибра. Я сунул его в свой карман и сказал:
– Выходи! Вот здесь, с моей стороны.
Его взгляд упал на пистолет в моей руке, и этого оказалось вполне достаточно, чтобы он не выкинул какого-нибудь трюка. Большинство людей, которые пользуются пистолетами, всегда очень уважают это оружие.
Через черный ход я провел его по лестнице к своему номеру. Я шел рядом с ним, открыл дверь и легонько подтолкнул его в комнату.
– Садись, приятель! – сказал я, – и побеседуем немного. Меня интересуют кое-какие вещи.
– От меня ты ничего не узнаешь, Скотт.
Больше он ничего не сказал. И я тоже не знал, как поступить дальше. Я бы, конечно, мог залепить ему пару оплеух, которые он и не почувствовал бы, а если бы дело дошло до жестокости, я мог бы рукояткой пистолета сделать ему новую прическу на его лысой голове. Я бы его расколол, но все равно не получил бы от него ни слова.
Нет, я должен был его перехитрить. И пока я вот так раздумывал, я услышал в соседнем номере шаги, и при этом мне вспомнился доктор Пол Энсон, а потом мне в голову пришла идея, лучшая идея за много-много недель.
Глава 13
Следующий час снова был наполнен безостановочной активностью. Я позвонил Арти Кацу и попросил принести из «кадиллака» наручники. После этого я связал Блютгетта, и он превратился в нечто вроде рождественского подарка. А чтобы он не кричал, я всунул ему в рот носовой платок.
Полчаса спустя я уже сидел у доктора Фредзиндера, который как раз сегодня вечером собирался читать в отеле доклад о лучах лазера в медицине. Разумеется, я не мог сказать ученому, почему у меня в последний момент – за час до этого доклада – вспыхнул такой интерес к лазеру. Но это оказалось ненужным, поскольку доктор Фредзиндер принадлежал к таким ученым, которые вкладывают все, чтобы убедить каждого лично в правильности своих идей.
В большом конференц-зале отеля уже все было подготовлено. Доктор Фредзиндер познакомил меня с технической стороной дела, он описал влияние лазерных лучей и продемонстрировал их силу на крошечном кусочке большого камня, который лежал на столе.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

загрузка...