ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– У нас всего четырнадцать учеников, – добавила я, – поэтому никак нельзя сказать, что к воротам школы ведет торная тропа.
Лилиас улыбнулась мне.
– Но на самом деле мы очень довольны, – сказала она. – Нас предупреждали, что мы можем рассчитывать всего на несколько учеников, и даже мистер Дел не ожидал такого их количества.
Роже выжидательно взглянул на Майру, и та поспешно проговорила:
– Проходите и усаживайтесь. Завтрак подадут в час.
– Что вы думаете о нашем доме? – спросил Роже.
– Нас поразило, то что мы увидели, – сказала Лилиас.
– После завтрака вы посмотрите все, и тогда ваше суждение станет более обоснованным.
– Вы кажетесь здесь отрезанными от мира, хотя, конечно, в действительности это не так, – заметила я.
– Я рад, что у вас сложилось такое впечатление. И вы несомненно правы. В городе невозможно уйти от мира. Но по деловым соображениям хорошо, что ощущение уединенности возникает, даже если, строго говоря, его не может быть в полной мере. Это одна из причин, побудивших меня купить дом.
– Вот как? А мне показалось, что он принадлежал вашей семье многие годы.
– Нет-нет. Я купил его… целиком, со всем содержимым… мебелью и всякой всячиной. Он принадлежал родовитой голландской семье, прожившей здесь лет сто. Они решили, что положение здесь чревато опасностью, продали дом и вернулись в Голландию. Мне это оказалось на руку. Мы с первой женой как раз хотели купить дом, и он нам сразу понравился. Словно бы дожидался нас. Мы вошли и с порога купили его весь – с мебелью, миссис Прост и, кажется, почти со всеми слугами. Миссис Прост знает, сколько их в доме.
– Вы не хотите сказать, что зашли и захватили чью-то собственность?
– Ни в малейшей мере. Мы сочли дом подходящим. Этим занималась Маргарет, моя первая жена.
Я бросила взгляд на Майру. Она чуть заметно вздрогнула. Я гадала – что бы это могло означать. Или это ничего не означало, и снова причиной мое воображение?
Завтрак был накрыт в похожей на первую комнате. Я обратила внимание на плиточный пол, массивные стол и стулья.
Роже Лестранж сел с одного конца стола, Майра – с другого, а мы с Лилиас – друг против друга, по бокам. Во время еды Роже заговорил:
– Я хочу спросить вас кое о чем. Речь идет о моем сыне Пауле. Сейчас он остался без гувернера. Я подумывал, не послать ли его в английскую школу. Для мальчика это будет огромной переменой в жизни, и я не уверен, выдержит ли он ее. А что если – пускай на время, – я направлю его в вашу школу?
– Мы будем счастливы! – воскликнула Лилиас.
– Вам обязательно нужно познакомиться с ним до ухода. Пока бесшумно двигавшиеся африканцы накрывали на стол, Роже Лестранж сделал несколько замечаний о погоде, но я видела, что Лилиас не терпится узнать побольше о Пауле.
– Не слишком ли он юн, чтобы удаляться от дома так далеко?
– О нет. Ему уже девять. Разве не в этом возрасте мальчиков отправляют в школы? Если не ошибаюсь, в таком возрасте многие английские мальчики уже учатся в школах-интернатах.
– Вы правы, но они не так отдалены от дома.
– Мне не кажется, что это его обеспокоит, как ты думаешь, дорогая?
Майра поддержала Роже.
– Он странный мальчик, – продолжал Роже. – Сторонится нас со дня нашего возвращения.
Роже взглянул на Майру, которая выглядела смущенной, словно была повинна в поведении Пауля. Возможно, он отвергал мачеху. Вполне возможно. В любом случае на Майру могли посыпаться все шишки.
– Хорошо, вы сами все увидите. – Роже наморщил лоб и посмотрел на нас с некоторой тревогой. – Вы знаете, – продолжал он, – я всерьез начинаю задумываться – правильно ли вы поступили, приехав сюда.
– Почему же? – резко спросила я; в глазах Лилиас тоже застыл немой вопрос.
– Меня не слишком обнадеживает развитие событий. Происходящее здесь не нравилось мне уже некоторое время, но только по возвращении я более ясно понял, что нас ожидает.
– А что такое?
– Крюгер занимает все более жесткую позицию. Между ним и Чемберленом быстро нарастает напряженность.
– Чемберленом?
– Да, Джозефом Чемберленом, государственным секретарем по делам колоний. Вы можете сказать, что трудности начались давным-давно, чуть ли не с начала века… по крайней мере с тех пор, как англичане отбили Кейптаун у местных голландцев, союзников Наполеона. Мне кажется, я уже рассказывал о трениях по поводу рабства, когда англичане попытались изменить положение чернокожих слуг в домах белых хозяев и защитить первых от жестокости вторых. С той поры отношения между бурами и англичанами не улучшились.
– Они не показались нам напряженными.
– Естественно. В глотку друг другу готовы вцепиться только лидеры. Буры не винят нас в том, что называют самонадеянностью наших руководителей.
– Мы стали хорошими друзьями с некоторыми бурами, – сказала я. – Я бы даже сказала, что именно буры относятся к нам особенно внимательно.
– Да, ссорятся страны. Но пламя конфликта может опалить каждого из нас. Второй Великий караванный путь не возможен. На сей раз буры будут сражаться за свою землю насмерть.
– А что такое Великий караванный путь? – спросила Лилиас.
– Это произошло около пятидесяти лет назад, но до сих пор никто не забыл тех событий. Перемены, введенные англичанами, лишили буров дешевой рабочей силы – рабов, они потеряли возможность кормиться с земли и потому вместе с семьями и накопленным скарбом пересекли страну в фургонах, запряженных быками. Жизнь была тяжелая. Буры упорно трудились, свято верили в Бога и свою правоту, что зачастую свойственно подобным людям, потому не сомневались в том, что всякий, думающий иначе, находится на пути в преисподнюю. Они хотели только одного – чтобы их оставили в покое с их рабами и догмами и дали возможность возделывать землю и зарабатывать себе на пропитание. А что они, изводимые африканскими племенами, лишенные из-за английских законов против рабства средств к существованию, могли еще предпринять? Только уйти от своих правителей в другую землю. Вот так и пролег Великий караванный путь через всю страну. Они дошли аж до Наталя и осели, в конце концов, в Трансваале.
– Они обладали огромным мужеством, – заметила Лилиас.
– Да, в отсутствии его никто не может их упрекнуть. А потом здесь открыли месторождения алмазов и золота. Это с неизбежностью повлияло на положение страны. Сюда потекли люди, Родс и Джеймсон принялись мечтать о Британской Африке. Они сумели уговорить Лобенгулу, короля племени матабеле, выдать им концессии на разработку рудных месторождений, и, как вы знаете, теперь эти земли называются Родезией, а эта страна стала британской колонией. Но дело в напряженных отношениях между Крюгером и Чемберленом.
– И это означает, – подхватила Лилиас, – опасность столкновения между бурами и англичанами.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100