ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Но Лорен опередила ее.
– Ты у меня в гостях. – Она легонечко взяла бабушку за плечи и, любовно пожимая их, как бы играючи, оттолкнула ее от раковины. – Кш-ш! Пойди почитай что-нибудь или просто отдохни в гостиной.
– У меня будет предостаточно времени позже, чтобы, как ты выразилась, отдохнуть. А пока я могу, я хочу приносить пользу. – Она не слишком нежно толкнула Лорен локтем в бок. – А ты уходи отсюда. Прими душ, сделай маникюр, словом, все, что ты обычно делаешь в это время вечером, и оставь меня в покое, дай мне помыть посуду.
– Есть, капитан!
Лорен щеголевато отдала ей честь, а затем посторонилась, пытаясь уклониться от шлепка под зад. Но она оказалась не слишком проворной. Мягкий черный трикотаж ее брючного костюма придавал превосходную форму ее приятно, округлым ягодицам, но не мог смягчить силу шлепка. Он был весьма ощутимым.
– Поосторожнее, ты действительно сильно ударила, – проворчала Лорен, потирая место, куда пришелся шлепок; но бабушка угрызений совести не испытывала.
– Если уж ты здесь болтаешься, то так и быть, можешь помочь. Возьми полотенце и протри эти тарелки.
– У меня прекрасная идея, Грам, – сказала Лорен, ее глаза весело засверкали, но речь была сама невинность. – Действительно, почему бы мне и не протереть тарелки?
– Ах ты, озорница! – Кэтрин покачала головой в притворном отчаянии и хихикнула.
– Если я плохо воспитана, то только потому, что ты испортила меня, твое воспитание, – подзадорила ее Лорен.
Она изящно перебросила полотенце через плечо и распустила шнуровку прилегающего лифа платья, поспешно залезая внутрь, чтобы растереть талию. Шнурки были завязаны слишком туго.
– Думаю, я слишком много съела, – пожаловалась она, слегка проводя ногтями по отчетливо выделяющимся ребрам и по слабым следам шнуровки на коже.
– Слишком много? – переспросила Кэтрин, осматривая критическим взглядом стройную фигуру внучки. – Того, что ты съела, даже воробью недостаточно, чтобы не умереть с голоду, – продолжила она сердито.
Склонность Лорен к диете была старой и очень болезненной темой, которой та избегала любой ценой.
– Ты заметила, как вырос Донни? – спросила Лорен и сразу же поняла, что предоставила бабушке еще одну возможность проехаться на ее счет.
– Это потому, что он хорошо ест и пьет много молока.
– Если бы я ела, как он, то скоро стала бы настоящим Робином-Бобином. Нет уж, благодарю, – отпарировала Лорен. – Во всяком случае, с той скоростью, с какой растет мальчик, он может стать таким же высоким, как Роб. Как ты думаешь? – «Хотя он никогда не станет таким же привлекательным…», – подумала она.
Кэтрин кивнула в знак согласия. Она плеснула моющего средства в лохань для мытья посуды и пробормотала:
– Я только надеюсь, что он вырастет таким же сильным.
По спине Лорен пробежала дрожь от мрачного предчувствия. Она понимала, на что намекает бабушка.
– Расскажи мне об Элинор, Грам, – прошептала Лорен, чувствуя себя так, будто ей надо было оглянуться через плечо, чтобы убедиться, что Донни и Джилл их не услышат. Никто никогда не говорил об Элинор, и до сегодняшнего вечера у Лорен не было возможности удовлетворить свое любопытство. – Ты знала их обоих еще до женитьбы на ней Роба, не так ли?
Кэтрин утвердительно кивнула.
– Она была слабовольная, потакающая своим желаниям женщина, но она была красивой, – начала рассказывать Кэтрин. В ее голосе послышалось неодобрение. – Она привыкла все делать по-своему. Будь ее воля, она бы никогда не вышла замуж за Роберта.
Кэтрин с силой потерла пятно на стакане, затем окунула его в воду для полоскания, передала Лорен и продолжила:
– Роберт был тогда молодым идеалистом с большими надеждами. Ему нужна была такая жена, которая бы поддержала, поняла его. – Передав Лорен другой стакан, она добавила:
– Словом, такая жена, которой Элинор, разумеется, не являлась!
Да, Элинор не была такой. Лорен исполнилось тринадцать, когда родился Донни, но она помнила, как злилась Элинор из-за того, что тот родился со слабым животиком. Теперь Лорен знала, что все родители, у которых есть в доме маленькие дети, жалуются на бессонные ночи, колики у детишек, огромные расходы на уход за ребенком и на его питание, а также на отрыв от привычной жизни. Но тогда она чувствовала, что для Элинор второй ребенок был обузой.
Сострадание к Донни овладело Лорен, и на несколько минут она забыла, каким невыносимым мальчишкой был он временами.
– Вскоре после рождения мальчика Элинор начала пить и заводить любовные связи с мужчинами, с которыми знакомилась в барах, где проводила все свое время.
Кэтрин остановилась и еще долго стояла, уставившись в тарелку, которую только что вымыла.
– Бедняжки, – пробурчала Кэтрин, ее обычно приятный голос охрип от волнения. – Элинор, бывало, закроет их в спальне Джилл, оставив каждому по коробке кукурузных хлопьев и по бутылке молока. Джилл была еще слишком мала, чтобы позаботиться о себе самой, а ее оставляли одну присматривать за крошкой-братом. Бедняжка, – снова пробормотала Кэтрин себе под нос.
– И как долго это продолжалось? Лорен готова была убить Элинор за то, что та была такой бессердечной.
– Слишком долго, – проворчала бабушка. – Она была не человек, а дьявол. Пока Роберт пропадал на работе, Элинор шлялась по барам. Но когда он приходил домой, она обычно встречала его у двери, жалуясь на то, что не удалось убрать дом, постирать его вещи или же сходить в магазины, потому что дети весь день озорничали.
– И, конечно, Роб ей верил. Кэтрин кивнула:
– У него не было причины не верить. К тому времени, когда он приходил домой, было поздно, и дети уже обычно спали. Кроме того, они были слишком малы и не могли ничего возразить Элинор, что бы она ни придумала. И вот однажды Роб увидел ее, выходящей из бара с одним из любовников. Они направлялись к ее машине и были настолько пьяны, что еле шли, поддерживая друг друга. Роберт говорил, что почувствовал искушение пойти за ними следом, встретиться с ней лицом к лицу и, если потребуется, то оттащить ее домой. Но затем он передумал и решил, что будет лучше, если отправится домой к детям.
– И, естественно, он обнаружил их одних, правда?
Кэтрин вздохнула.
– Элинор, конечно, оставила их снова одних. Очень хорошо, что Роберт решил тогда пойти домой. Джилл как-то удалось выбраться из спальни через окно, и она упала в бассейн.
– О Боже!
Бабушка расстроенно улыбнулась.
– Роб вовремя пришел и не дал Джилл утонуть.
С посудой все было закончено. Лорен повесила промокшее полотенце на ручку дверцы плиты, затем взяла тюбик питательного крема для рук, который она держала на рабочем столике у раковины, и выдавила большую порцию на руку.
– Хочешь?
– Спасибо, дорогая.
Улыбаясь, Кэтрин протянула ей руки.
– Итак, как же дальше поступил Роб? Втирая в руки жирный крем, Кэтрин неохотно продолжила:
– Роб настолько вышел из себя, что был готов убить Элинор за то, что та оставила малышей одних. Но особенно он беспокоился о дочери. Роб немедленно посадил детей в машину и поехал показать Джилл семейному врачу.
В тот день Элинор домой не вернулась. Поздно вечером, после того, как Роберт накормил детей и уложил их спать, пришел полицейский и сказал, что Элинор серьезно пострадала в автомобильной катастрофе и ее отправили в ближайшую больницу. Роберт попросил твою мать прийти посидеть с малышами, а сам помчался в больницу. Бедняга, он пришел слишком поздно. Элинор уже умерла.
– Как же так, почему не было сплетен о том, как она умерла? – спросила Лорен, нахмурившись.
Она вспомнила, что все местные газеты сообщили о смерти Элинор, но все, о чем там было написано, сводилось к несчастному случаю, который произошел около каньона Нильса, и, как писалось в газетах, виноваты в этом были неисправные тормоза. Роберту удалось избежать скандала.
– И он так никогда и не рассказал детям правды об их матери, – заметила тихо Лорен.
К этому времени они были в гостиной. Кэтрин медленно опустилась на кушетку и подняла ноги на стул, набрасывая на них вязаный шерстяной плед, который она принесла с собой. Она подложила себе под спину диванные подушки и сказала:
– Вот почему они затаили такую злобу на твою сестру. Они были еще маленькими, когда умерла их мать, поэтому знают только то, что Роберт рассказал им о ней. Бедняга, он хотел только, чтобы дети любили Элинор, и несколько перестарался. А теперь они убеждены, что Элинор была прекрасной матерью. Они противятся попыткам Джин полюбить их, так как убеждены, что она хочет занять место Элинор в их сердцах.
– Джин слишком усердно старается, – сказала Лорен, и вдруг вся ее обида на детей Хантеров вновь всплыла на поверхность. – Будь я на ее месте, я бы…
– Ничего подобного, – перебила ее Кэтрин. – На самом же деле ты старалась бы приложить все усилия, как и Джин, лишь бы вернуть их на правильную дорогу в жизни.
– Может быть, – неохотно уступила Лорен. – Но я бы не вынесла всего того, что терпит от них Джин.
В глазах Кэтрин появилась нежная снисходительность и улыбка.
– Как странно это, но мы не можем понять поступков других людей до тех пор, пока сами не столкнемся с подобными же проблемами.
Таким образом, Кэтрин дала Лорен понять, что та судит сестру слишком категорично.
– Я думаю, что ты права, – согласилась Лорен, смущенно улыбаясь, и направилась к кушетке, чтобы усесться на подлокотник лицом к бабушке. – Но очень тяжело видеть, как старается Джин, лишь бы только угодить этим сорванцам. Ведь они никогда этого не оценят.
– О, они изменятся к лучшему, – пообещала Кэтрин с уверенностью учительницы, проработавшей двадцать дет в средней школе, и человека, имеющего опыт воспитания своих собственных четверых бойких, задиристых и очень независимых детей.
– Надеюсь на это ради Джин.
Лорен нагнулась, сняла сандалии, вздохнула с большим облегчением и отшвырнула их подальше. Она спрятала ноги под плед и шаловливо пощекотала ступни бабушки, засмеявшись, когда Кэтрин отдернула ноги в сторону.
– Для посетителей уже слишком поздно, не так ли? – спросила Кэтрин, когда раздался стук в парадную дверь.
Слишком поздно. Лорен вскочила и зашлепала через комнату к двери, при этом ее сердце билось тревожно; в нем смешались мрачное предчувствие и ожидание чего-то. Она надеялась, что Коулби решил зайти к ней, и в то же самое время она боялась, что какая-то опасность поджидает ее по другую сторону двери.
– Кто там? – спросила Лорен с напускной храбростью.
Она бросила взгляд через плечо на Кэтрин. Чего бы ей это ни стоило, она не должна показывать бабушке, что ей страшно.
– Откройте дверь. Лори.
Язык заплетался, но голос явно принадлежат Коулби. Лорен была в растерянности: она хотела улыбнуться, потому что это был он, и нахмуриться, потому что сильно подозревала, что Коулби пьян. Лорен очень осторожно приоткрыла дверь. Она бы не хотела, чтобы бабушка увидела его впервые в тот момент, когда тот был не в лучшем виде.
– Привет, – сказала она, широко расплывшись в улыбке, настолько приветливо, насколько могла это сделать в подобных обстоятельствах.
– Здрасьте, – ответил он, покачнувшись назад. – Вы… обе очень красивые, – добавил он, засмеявшись.
Обе? Поскольку Коулби не мог увидеть бабушку с крыльца, то у него, по-видимому, двоилось в глазах. «Великолепно!» – подумала Лорен сердито.
– Вы, кажется, навеселе, не так ли? Коулби был не настолько пьян, чтобы не заметить сарказма в ее голосе. Его здоровые белые зубы сверкнули в темноте, когда улыбнулся.
– Вы у меня почему-то двоитесь, – согласился Коулби и без предупреждения его рука обхватила Лорен за талию, и он притянул ее к себе.
Она отпустила дверь и быстро выставила обе руки, чтобы удержать Коулби на расстоянии.
– Сейчас уже поздно, – сказала Лорен, отчаянно пытаясь сдержать себя. – Нам завтра обоим работать.
Она уперлась руками ему в грудь и боролась со сладостным ощущением шелковистости рубашки, которая обтягивала его широкую грудь, теплоты кожи под этой рубашкой и здорового, равномерного биения его сердца.
– Еще н-н-не поздно, – возразил Коулби заплетающимся языком, очень крепко держась за Лорен.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

загрузка...