«Вы, наверное, думаете, доктор, что у нас тут никто читать-писать не умеет?» Она жила в госпитале исключительно из-за капитана Хендерсона. Брент как-то посоветовал ей найти себе другое занятие в жизни, но наткнулся на возмущенный отказ.
Он никак не мог примириться с мыслью о том, что эта красивая и неглупая девушка находится в столь отвратительном месте. Брент видел, что она бесцельно тратит здесь время, но ничего не мог с этим поделать.
— Что вам, Мэри?
— Вы не пройдете со мной к капитану? Похоже, это конец…
Он поднялся из-за стола. Ее преданность капитану Хендерсону удивляла. Брент терялся в догадках, что могло между ними быть. Впрочем, Хендерсона в госпитале все хвалили. На войне он не просто держался молодцом, но и снискал себе славу настоящего героя. Никогда не посылал своих солдат на верную смерть, а в опасных ситуациях всегда бывал впереди. Каждого рядового он знал по имени, каждой вдове писал лично и тратил свои деньги на все солдатские нужды. Люди шли за ним в бой не из-за страха, а из уважения. В госпитале о нем знали все, но Брент никогда ни от кого не слышал, кем ему приходится Мэри…
— Прошу прощения, Летти. Мне надо идти.
— Конечно-конечно. Мне очень жаль, Мэри, — прощебетала розовощекая хохотушка. — Эй, док, так вы подумайте над моим предложением!
— Обещаю тебе, Летти.
В коридоре он перехватил пристальный взгляд Мэри.
— Что за предложение, если не секрет? — спросила она. Он уловил в ее голосе нотки презрения. Какого черта, ей-то что за дело? Они работали в госпитале бок о бок, но Мэри всегда держала четкую дистанцию. Однажды он предложил ей провериться на вензаболевания и получил категорический отказ.
— Просто Летти абсолютно уверена в том, что ей не сможет отказать ни один мужчина.
— Ах да… А вы?
Брент строго взглянул на нее:
— Летти — моя пациентка.
— Зато я — нет. Мне вы сможете отказать?
Неожиданно для себя Брент смутился и не сразу нашелся с ответом.
— Я… я хочу дожить до конца этой войны, — наконец глухо произнес он.
Мэри усмехнулась.
— Не бойтесь, я вам и не предлагаю. Мне просто было интересно, как вы ответите… святоша!
Брент резко остановился и не очень вежливо развернул ее лицом к себе.
— Послушайте, Мэри… я вас не понимаю. У вас есть все для этой жизни. Красота, ум, неплохое воспитание. Зачем вам это нужно? Вот это все? Зачем вы себя губите? Нет, я не принял бы ваше предложение, будьте покойны. Как вы не понимаете, что до тех пор, пока вы не измените образ жизни, я вообще не приму от вас никаких предложений. Неужели вы сами хотите так жить дальше? Неужели вам не нужно ни семьи, ни детей, ни мужа, ни дома?
— Нет, это вы ничего не понимаете, доктор! — воскликнула она, оттолкнув его и сверкнув глазами, в которых было бешенство. — О каком доме вы говорите, когда идет война, когда Юг доживает свои последние дни? Вы думаете, я не читаю сводки с фронта? Не знаю, что произошло под Геттисбергом? Там сейчас все холмы завалены трупами. Эти юноши уже никогда не станут ни мужьями, ни отцами. И если кое-кто из них перед смертью и переспал со шлюхой вроде Летти, он умер потом вовсе не от сифилиса! Кто вы вообще такой, чтобы учить меня жизни?
Брент грустно вздохнул.
— Капитан Хендерсон… Я вижу, что с ним стало, и не хочу, чтобы вас постигла такая же участь. Только и всего.
Мэри тут же опустила глаза, но он успел заметить, как в них блеснули слезы. Они подошли к палате капитана, и Брент открыл дверь.
Хендерсон не мог нормально дышать. Он с жадностью заглатывал воздух, но при этом задыхался. Глаза его были закрыты, и похоже, он находился в беспамятстве. С губ срывались хриплые стоны, щеки покрылись лихорадочным румянцем, скрюченными пальцами он нервно сминал край одеяла.
Брент подошел к его постели и присел на краешек.
— Вы можете что-нибудь сделать для него, доктор?
— Я могу только дать ему еще морфина.
— Но у нас же его почти не осталось… — встревоженно спросила она, опасаясь, видимо, что он передумает.
— А что вы предлагаете, черт возьми? Я дам ему морфина. Скоро обещали подвезти еще.
Он поднялся и направился было к двери, но она догнала его и схватила за руку.
— Спасибо вам… я в долгу перед вами.
Брент зло нахмурился.
— В долгу? — тоном, исполненным пренебрежения, спросил он.
— Да-да, в долгу! Думайте себе что хотите, самодовольный осел!
Брент и сам не знал, что за демон овладел им. Он с досадой высвободил руку.
— Отлично, мисс Мэри! Ловлю вас на слове! Возможно, я вовсе не такой святоша, каким показался вам вначале, имейте это в виду! Возможно, я готов рискнуть! Мне хочется, чтобы вы расплатились со мной прямо сейчас, но я не стану оскорблять ваши чувства. Нам еще нужно похоронить капитана. Но после похорон… будьте любезны, не забудьте о своем обещании!
Она лишь молча смотрела на него, очевидно, пытаясь испепелить взглядом.
— Итак, Мэри, вы не забудете?
— Нет, я не забуду, чтоб вы провалились! — прошипела она.
— Отлично.
И Брент быстро вышел из палаты.
Капитан умер около полуночи. Мэри коснулась напоследок его обезображенного страшной болезнью лица, потом накрыла простыней. Брент не мог остаться равнодушным к ее душевной боли.
— Мои соболезнования, мисс Мэри. Мне очень жаль, что так вышло.
Она подняла на него полные слез глаза.
— Я рада, что его страдания закончились.
— Клянусь, я ничем не мог ему помочь.
— Я знаю.
— Не буду вам мешать.
Он вышел в коридор и, плотно прикрыв за собой дверь, оперся о нее плечом. Хендерсон умер ужасной смертью. Он не заслужил такого конца. Брент слышал за дверью стенания молодой красивой женщины, и сердце его сжималось. Но когда желание вернуться и утешить ее стало почти нестерпимым, Брент удержался и быстро ушел в противоположное крыло госпиталя. Разыскав главного санитара, он распорядился насчет гроба для капитана Хендерсона.
Затем вернулся в свой кабинет, где вновь углубился в чтение фронтовых сводок. Уже под утро он вернулся в палату Хендерсона. Мэри все еще была там. Слезы на ее лице уже высохли.
— Мне очень жаль, — повторил Брент.
— А я рада, что он умер, — сдавленным голосом проговорила она. — Эта болезнь сильно изменила его. Он был сам не свой. И умирал в муках. Хорошо, что это все наконец закончилось. Я еще не знаю, как жить дальше, но знаю одно: его страданиям пришел конец, и он успокоился.
Она поднялась и подошла к двери, где стоял, опершись о притолоку, Брент.
— Можно пройти?
— Да, конечно. Я приказал сколотить ему гроб. Завтра устроим в госпитале скромную церемонию прощания. Здесь все относились к капитану с большим уважением.
— Гроб будет открытый? Я не хочу…
— Закрытый. Потом отпевание, и все.
— Спасибо. Он заслужил это. Он был замечательным человеком. Добрым, милым, любящим. Разве что одиноким…
— Одиноким?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88
Он никак не мог примириться с мыслью о том, что эта красивая и неглупая девушка находится в столь отвратительном месте. Брент видел, что она бесцельно тратит здесь время, но ничего не мог с этим поделать.
— Что вам, Мэри?
— Вы не пройдете со мной к капитану? Похоже, это конец…
Он поднялся из-за стола. Ее преданность капитану Хендерсону удивляла. Брент терялся в догадках, что могло между ними быть. Впрочем, Хендерсона в госпитале все хвалили. На войне он не просто держался молодцом, но и снискал себе славу настоящего героя. Никогда не посылал своих солдат на верную смерть, а в опасных ситуациях всегда бывал впереди. Каждого рядового он знал по имени, каждой вдове писал лично и тратил свои деньги на все солдатские нужды. Люди шли за ним в бой не из-за страха, а из уважения. В госпитале о нем знали все, но Брент никогда ни от кого не слышал, кем ему приходится Мэри…
— Прошу прощения, Летти. Мне надо идти.
— Конечно-конечно. Мне очень жаль, Мэри, — прощебетала розовощекая хохотушка. — Эй, док, так вы подумайте над моим предложением!
— Обещаю тебе, Летти.
В коридоре он перехватил пристальный взгляд Мэри.
— Что за предложение, если не секрет? — спросила она. Он уловил в ее голосе нотки презрения. Какого черта, ей-то что за дело? Они работали в госпитале бок о бок, но Мэри всегда держала четкую дистанцию. Однажды он предложил ей провериться на вензаболевания и получил категорический отказ.
— Просто Летти абсолютно уверена в том, что ей не сможет отказать ни один мужчина.
— Ах да… А вы?
Брент строго взглянул на нее:
— Летти — моя пациентка.
— Зато я — нет. Мне вы сможете отказать?
Неожиданно для себя Брент смутился и не сразу нашелся с ответом.
— Я… я хочу дожить до конца этой войны, — наконец глухо произнес он.
Мэри усмехнулась.
— Не бойтесь, я вам и не предлагаю. Мне просто было интересно, как вы ответите… святоша!
Брент резко остановился и не очень вежливо развернул ее лицом к себе.
— Послушайте, Мэри… я вас не понимаю. У вас есть все для этой жизни. Красота, ум, неплохое воспитание. Зачем вам это нужно? Вот это все? Зачем вы себя губите? Нет, я не принял бы ваше предложение, будьте покойны. Как вы не понимаете, что до тех пор, пока вы не измените образ жизни, я вообще не приму от вас никаких предложений. Неужели вы сами хотите так жить дальше? Неужели вам не нужно ни семьи, ни детей, ни мужа, ни дома?
— Нет, это вы ничего не понимаете, доктор! — воскликнула она, оттолкнув его и сверкнув глазами, в которых было бешенство. — О каком доме вы говорите, когда идет война, когда Юг доживает свои последние дни? Вы думаете, я не читаю сводки с фронта? Не знаю, что произошло под Геттисбергом? Там сейчас все холмы завалены трупами. Эти юноши уже никогда не станут ни мужьями, ни отцами. И если кое-кто из них перед смертью и переспал со шлюхой вроде Летти, он умер потом вовсе не от сифилиса! Кто вы вообще такой, чтобы учить меня жизни?
Брент грустно вздохнул.
— Капитан Хендерсон… Я вижу, что с ним стало, и не хочу, чтобы вас постигла такая же участь. Только и всего.
Мэри тут же опустила глаза, но он успел заметить, как в них блеснули слезы. Они подошли к палате капитана, и Брент открыл дверь.
Хендерсон не мог нормально дышать. Он с жадностью заглатывал воздух, но при этом задыхался. Глаза его были закрыты, и похоже, он находился в беспамятстве. С губ срывались хриплые стоны, щеки покрылись лихорадочным румянцем, скрюченными пальцами он нервно сминал край одеяла.
Брент подошел к его постели и присел на краешек.
— Вы можете что-нибудь сделать для него, доктор?
— Я могу только дать ему еще морфина.
— Но у нас же его почти не осталось… — встревоженно спросила она, опасаясь, видимо, что он передумает.
— А что вы предлагаете, черт возьми? Я дам ему морфина. Скоро обещали подвезти еще.
Он поднялся и направился было к двери, но она догнала его и схватила за руку.
— Спасибо вам… я в долгу перед вами.
Брент зло нахмурился.
— В долгу? — тоном, исполненным пренебрежения, спросил он.
— Да-да, в долгу! Думайте себе что хотите, самодовольный осел!
Брент и сам не знал, что за демон овладел им. Он с досадой высвободил руку.
— Отлично, мисс Мэри! Ловлю вас на слове! Возможно, я вовсе не такой святоша, каким показался вам вначале, имейте это в виду! Возможно, я готов рискнуть! Мне хочется, чтобы вы расплатились со мной прямо сейчас, но я не стану оскорблять ваши чувства. Нам еще нужно похоронить капитана. Но после похорон… будьте любезны, не забудьте о своем обещании!
Она лишь молча смотрела на него, очевидно, пытаясь испепелить взглядом.
— Итак, Мэри, вы не забудете?
— Нет, я не забуду, чтоб вы провалились! — прошипела она.
— Отлично.
И Брент быстро вышел из палаты.
Капитан умер около полуночи. Мэри коснулась напоследок его обезображенного страшной болезнью лица, потом накрыла простыней. Брент не мог остаться равнодушным к ее душевной боли.
— Мои соболезнования, мисс Мэри. Мне очень жаль, что так вышло.
Она подняла на него полные слез глаза.
— Я рада, что его страдания закончились.
— Клянусь, я ничем не мог ему помочь.
— Я знаю.
— Не буду вам мешать.
Он вышел в коридор и, плотно прикрыв за собой дверь, оперся о нее плечом. Хендерсон умер ужасной смертью. Он не заслужил такого конца. Брент слышал за дверью стенания молодой красивой женщины, и сердце его сжималось. Но когда желание вернуться и утешить ее стало почти нестерпимым, Брент удержался и быстро ушел в противоположное крыло госпиталя. Разыскав главного санитара, он распорядился насчет гроба для капитана Хендерсона.
Затем вернулся в свой кабинет, где вновь углубился в чтение фронтовых сводок. Уже под утро он вернулся в палату Хендерсона. Мэри все еще была там. Слезы на ее лице уже высохли.
— Мне очень жаль, — повторил Брент.
— А я рада, что он умер, — сдавленным голосом проговорила она. — Эта болезнь сильно изменила его. Он был сам не свой. И умирал в муках. Хорошо, что это все наконец закончилось. Я еще не знаю, как жить дальше, но знаю одно: его страданиям пришел конец, и он успокоился.
Она поднялась и подошла к двери, где стоял, опершись о притолоку, Брент.
— Можно пройти?
— Да, конечно. Я приказал сколотить ему гроб. Завтра устроим в госпитале скромную церемонию прощания. Здесь все относились к капитану с большим уважением.
— Гроб будет открытый? Я не хочу…
— Закрытый. Потом отпевание, и все.
— Спасибо. Он заслужил это. Он был замечательным человеком. Добрым, милым, любящим. Разве что одиноким…
— Одиноким?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88