ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ



науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- три суперцивилизации --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Станете отказываться — обидите.
Пришлось согласиться. Правда Тарасик по примеру Серафима не заглотнул всю рюмку — культурно пригубил. И не стал метать в рот закуски — отщипнул вилкой кусочек поросятины, намазал его злым хренком, интеллигентно пожевал. Потом, так же вдумчиво, расправился с тонким кружком сырокопченной колбасы.
— Готовы к поездке? — отложив в сторону вилку, осведомился он. — Жена не возражает?
При заманчивом словечке «жена» Евдокия расплылась в радостной улыбке. Прикрыла разгоревшееся лицо полотенцем, испытующе поглядела на сожителя. Как он отреагировает — согласится или, наоборот, гневно нахмурится?
Толкунов ограничился пренебрежительным покачиванием головы. Дескать, спрашивать мнение у бабы все равно, что советоваться с забором.
— Дак, я што, — разочарованно забормотала женщина. — Дело мужицкое, пущай едет, коли нужно… Без моего Серафимушки в отряде шагу не шагнут, — не преминула она похвалить сожителя.
— А как дети? Без отца не соскучатся? — не унимался сыщик. — Правда, судя по возрасту Серафима, они уже взрослые.
О возрасте возможной матери мифических детей Добято не упомянул. Все женщины, начиная от малолеток и кончая старухами, считают себя молодыми и привлекательными. Усомниться в этом — нанести тягчайшую обиду.
Толкунов снова предпочел промолчать. Евдокия приняла его молчание за разрешение говорить. Всхлипнула, вытерла намокшие глаза и неожиданно разоткровенничалась. То-есть, поступила именно так, как добивался от неё хитрый сыщик.
— У нас с Серафимушкой нету обчих детей… А вот от первого муженька, земля ему пухом, имеется сынок. Феденька. Хороший парнишка, ласковый… Вот пусть Серафим сам скажет…
Никогда не видящий «пасынка» Толкунов одобрительно кивнул. Не затевать же в присутствии москвича семейную разборку, не упоминать же о живущей в Хабаровске законной половине, в «содружестве» с которой страстный Серафим настрогал четырех ребятишек?
— Бывает, — посочувствовал Тарас Викторович, узнав о том, что Феденька осужден невесть за какие прегрешения перед законом. — У моего друга сын тоже — на зоне. Недавно прислал весточку. Да не по почте — через освобожденного приятеля.
Вымолвил и выжидательно умолк. Самое время Евдокии признаться, рассказать о наведавшемся к ней туберкулезнике. А она, недавно стрекочащая на подобии швейной машинки, почему-то отвернулась к печи и загремела кастрюлями и чугунами.
Для сыщика молчание «подследственной» — красноречивое признание. Настаивать, ещё раз наводить женщину на больной для неё разговор? Стоит ли заниматься зряшным делом, как бы не навредить?
И все же попробовать не мешает. Не удалось — напрямую, двинуться в об»езд.
— Сын пишет?
— Иногда. Тяжело ему достается среди закоренелых преступников. Там ведь сидят не только безвинные — убийцы, насильники… Могут страшное сотворить… Слава Богу, Феденьку Бог силушкой не обделил, вот он и отбивается от бандитов кулаками…
Толкунову надоела женская болтовня.
— Выпьем? — потянулся он с бутылкой к гостю. — Что-то мне не по себе стало от ваших разговоров. Убийцы, ворюги, насильники…
— Простите, мне пора, — решительно поднялся с места сыщик. Дальнейшее продолжение застольной беседы — пережевывание уже сказанного и занесенного в память. — Гляди, Серафим, завтра не проспи.
— Ни в жизнь, Тарас Викторович. Баба не даст проспать, она у меня горячая, требует и ночью, и утром. Все ей мало.
Толкунов воркующе рассмеялся, ущипнул сожительницу за тугой бок. Евдокия спрятала раскрасневшее лицо, шутливо отмахнулась от любовника. Дескать, не молоденькие уже, пора и честь знать, пусть парни с девками балуются любовью.
— Вы скажете, Серафим Потапыч, — игриво заколыхалась она. — Тарас Викторович невесть что подумать может…
— Чего думать-то? Мужик мужика завсегда правильно поймет. Особо, когда речь о бабах, — ещё раз ущипнул подругу прапорщик. На это раз — за волнующую его воображение пышную грудь. — Гляди, баба, не вздумай трепаться о нашей поездке! Узнаю — подол задеру и отхожу вожжами.
— Что вы говорите, Серафимушка? Рази я без понятиев…
Гость поощрительно посмеялся, даже подмигнул люьбвеобильному хозяину.
— Спасибо за угощение.
Толкунов не стал удерживать москвича. Натянул сапоги, накинул форменную куртку, проводил до калитке.
— Не заблудитесь? — заботливо спросил он. — Может вызвать дневального — проводит?
— Не маленький — дойду. Итак, до утра!
Размышляя над посещением прапорщикова жилья, Добято медленно шел вдоль забора. В принципе, ничего нового он не узнал, если, конечно, не считать нежелания женщины признаться в посещении освобожденного зека. Да и это нежелание, если вдуматься, мало о чем говорит. Ну, навестил мать тюремного дружана туберкулезный приятель, ну передал ей послание, рассказал о зоне — что в этом криминального?
Пока сыщик пытался расколоть Евдокию, заодно лакомился вкусными её блюдами, на улице окончательно стемнело. В избах погасли окна, уличного освещения в таежном поселке не предусмотрено, дороги не покрыты гладким асфальтом.
То и дело оступаясь в рытвины и спотыкаясь о выпирающие корни деревьев, Тарасик наконец добрался до трех кедров. Сейчас свернет, минует лавочку, на которой недавно беседовал с двумя старушенциями, оттуда до штаба отряда — десять минут ходьбы.
Неожиданно он споткнулся об очередной корень и упал. Неудачно свалился — ударился плечом о валяющийся камень. Но падение спасло сыщика от смерти — стрела, выпущенная из арбалета, вонзилась в ствол. Не упади он — пробила бы грудь. Добято выдернул из кобуры пистолет, откатился к кедру. Вторая стрела ударила в место, на котором он только-что лежал. Опытный стрелок, не каждому дано за короткое время перезарядить арбалет.
Убийца понял — промазал и бросился наутек. Зашелестела листва, взлаяла проснувшияся собака. Если бы стреляли из пистолета либо ружья — ответить из «макарова» на звук выстрела, на вспышку. Арбалет — редкое бесшумное оружие ближнего боя профессиональных киллеров, не желающих привлекать к себе внимание. Даже собачий брех.
Тарасик переполз под прикрытие второго дерева, осторожно выглянул из-за толстого ствола, несколько минут выждал. Собаки постепенно успокоились. Ничто не нарушало ночного покоя.
Хитроумная тварь, этот кровавый Гранд! Только вряд ли он для расправы с преследующим его сыскарем выполз из надежной своей норы, скорей всего нацелил пехотинца. Возможно, хилого солдатика, Ивана Тетькина, который, недавно прошел мимо.
Кажется, началась охота на охотника?
Ради Бога, она, эта охота, ему на руку — поможет более точно вычислить таежную захоронку Убийцы. Было бы гораздо сложней, если бы Гранд продолжал отсиживаться, терпеливо пережидая опасность, невесть в какой норе. Сидел бы там тихо-мирно, ожидая благоприятной информации «клопа».
Кажется, Добято предстоит сыграть роль глуповатого, не способного на решительные действия сыскаря-хвастуна. Нечто вроде подставной утки, приманивающей селезня.
С одной, немаловажной разницей — у Тарасика нет страхующих его охотников, он одновременно и подставка и стрелок. Подстеречь и продырявить его не раз латанную докторами шкуру — легко и просто…
Это на первый взгляд легко, для непрофессионалов — просто! Ведь и у подставы имеются острые зубы, до поры до времени спрятанные под добродушной внешностью «интенданта».
Сыщик поднялся, отряхнул брюки, поправил куртку и медленно, попрежнему прижимаясь к заборам, держа наизготовку пистолет и до звона в ушах вслушиваясь в ночную тишину, пошел по улице к гарнизону…
21
Возле входа в штаб покуривает дневальный. Проходя мимо, Добято вежливо кивнул ему, осведомился: на месте ли командир. Про себя удивился. Быстро же обернулся арбалетчик, с»умел обогнать несостоявшуюся жертву. Ведет себя абсолютно спокойно — вытянулся, привычно втянул тощий живот. выпятил грудь. Будто только-что не освоил добрые полкилометра.
— Так точно! — вскинул тонкую руку к вылинявшей пилотке дневальный. — Товарищ подполковник — в своем кабинете, вместе с товарищем полковником.
— А ты все куришь? — ненадолго остановился Тарасик, глядя на латанные-перелатанные, но идеально надраенные сапоги солдатика. Не похоже, что недавно он ходил по грязной улице. — Вредно курить при твоем телосложении, как бы не заболел.
— Я жилистый, не заболею, — покашляв, заверил Тетькин. — У нас в роду все тощие: и отец, и дядья… Дедуля до девяносто прожил, и все — курил!
Снова сыщика охватили сомнения. Вряд ли тщедушный солдатик мог справиться с ткким серрьезным оружием, как арбалет. Для того, чтобы натянуть тетиву, нужна недюженная сила.
Кто же тогда покушался на жизнь настырного сыскаря?
Не слушая бравых заверений дневального, Тарас Викторович прошел в штаб. С Тетькиным ещё предстоит разобраться. Точно так же, как и с Евдокией, её сестрой Светкой, водителем Борькой, в который уже раз про себя перечислил всех подозреваемых сыщик. Будто не надеялся на свою тренированную память и вбивал в неё имена подозрительных лиц, как гвозди в доску.
В принципе, Медвежью Падь можно считать отработанной. После такой же «обработки» Голубого распадка настанет черед более серьезного анализа. Если, конечно, какой-нибудь арбалетчик либо автоматчик его не опередит.
Сейчас он попрощается с председателем комиссии, завтра рано утром — в «голубую» роту. Помощник номер один, разворачивается, небось, сейчас во весь хозяйственный размах: примеряет на себя гражданскую одежонку, снаряжает патроны, готовит ружье, ищет попутую машину. Заодно недоумевает по поводу неожиданного посещения представителя Центра. Единственный случай, когда начальство соизволило поинтересоваться его юитьем-бытьем, тем более, милостиво согласилось вместе поужинать.
Сожительница моет грязную посуду. Надо бы проследить куда она отправится после проводов «мужа», с кем повстречается, но для этого важного мероприятия у сыщика нет ни сил, ни возможностей. Отсутствует малозаметная, но такая необходиая Служба наружного наблюдения, остались в Москве привычные помощники, эксперты и стажеры.
Помощник номер два, сексот госбезопасности, получив указания шефа, с нетерпением ожидает в Голубом распадке появления человека, которого приказано опекать. С нетерпением потому, что каждое новое задание увеличивает об»ем бумажника…
В конце коридора — остекленная перегородка, за которой — утлое помещение со столом, непременной пищущей машинкой и несколькими стульями для посетителей. Приемная пустует, наверно, Парамонов командировал ординарца-ефрейтора для выполнения очередного задания.
Тарас Викторович со вздохом облегчения опустился на стул. Ломило голову, карежило суставы. Ничего страшного — привычная реакция организма, обычная нервная разрядка после происшествия на ночной улице.
Виноградов за закрытой дверью кабинета доколачивал Парамонова. С таким азартом, что в приемной слышно. Кажется, никто никуда не посылал охранителя командирского покоя, ефрейтор сам предпочел перебраться в коридор.
Так и есть, вот и он! Заглянул из коридора в приемную, опасливо поглядел на дверь в кабинет.
— Это самое… разрешите доложить… командир сейчас занят, — ординарец либо адьютант, черт их поймет в этом непонятном, полугражданском формировании, в три приема осилил простенькую фразу и выразительно пожал могучими плечами. — Лучше приходите завтра.
— Мне нужно сегодня, — жестко ответил Добято. — Дождусь.
Посчитав свою обязанность выполненной, ефрейтор снова занял свое место в коридоре. Его можно понять — слишком резкие выражения в адрес всесильного командира отряда допускал Виноградов, слышать их ефрейтору не столько стыдно, сколько опасно. Как бы после от»езда комиссии подполковник не вспомнил о невольном свидетеле и не отправил его в бригаду разнорабочих.
Добято проводил ефрейтора понимающим взглядом. Даже вздохнул.
Судя по негодующим выкрикам полковника, ждать придется долго. Ничего страшного, подумал сыщик, и не такое довелось проходить. Он заставил себя успокоиться, приказал расслабиться. Организм нехотя подчинился, дышать стало легче, головная боль отступила.
Пятнадцатиминутное ожидание ничего не изменило.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37
Загрузка...

науч. статьи:   происхождение росов и русов --- политический прогноз для России --- реальная дружба --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...