ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Я так и думал, что он снова играет в старые игры, – сказал он.
– Он обещал, – уверила его Лорена. – Я хочу за ставить его сдержать слово, Гас.
– Тогда тебе понадобится моя помощь, – заявил Август. – Джейк – он как скользкий угорь. Его удержать можно, лишь приковав к фургону цепью.
– Я могу его удержать, – упорствовала Лорена.
– Верно, ты ему нравишься, – согласился Август. – Но это вовсе не значит, что он собирается около тебя задерживаться. Готов поспорить, он использует наш переход в качестве предлога, когда наступит время.
– Если он пойдет с вами, то и я тоже, – заявила она.
– Что касается меня, то ради Бога, Лори, пожалуй ста. Но Калл – совсем другое дело. Он женщин не вы носит.
Никакой новости он не сообщил. Калл был одним из немногих, кто ни разу не навестил ее. Более того, на сколько помнила, она его и в салуне никогда не видела.
– Это ведь свободная страна? – спросила Лорена. – И я могу ехать, куда захочу.
Гас поднялся с кровати, застегивая ширинку.
– Не очень-то свободная, если работаешь на Калла, – заметил он.
– Ты думаешь, Липпи нас продаст? – спросила она. К ее собственному удивлению, она не чувствовала ни какой вины за то, что подработала за спиной Джейка. С ее точки зрения, она продолжала оставаться его воз любленной. Все случилось потому, что Гас оказался слишком проворен с картами, а общую картину это ни как не меняло.
– Он не скажет, – уверил ее Август. – У Липпи больше здравого смысла, чем ты думаешь. Он ведь как думает – буду держать язык за зубами, глядишь, еще когда-нибудь десятку заработаю. И это вполне вероятно, тут он прав.
– Только не в карточной игре, – заметила Лорена. – Я твоей сдаче не доверяю.
Август ухмыльнулся.
– Мужик, который не сжульничает, чтобы забраться в постель к женщине, недостаточно сильно этого хочет, – сказал он, беря свою шляпу.
18
Август вернулся в лагерь вскоре после заката, рас считывая, что работа к этому времени уже закончится. Скот держали в узкой долине вдоль реки, милях в пяти от городка. Каждую ночь Калл пересекал реку с пятью или шестью работниками и возвращался с двумя-тремя сотнями голов мексиканского скота, в основном длиннорогого, тощего, как щепки, и пугливого, как олени. На следующий день они клеймили этот скот, причем основная работа падала на тех, кто ночью отдыхал. Один Калл трудился обе смены. Если он вообще спал, то не больше часа перед завтраком или после ужина. Остальное время он работал, и, насколько можно было судить со стороны, такой темп его вполне устраивал. Он взял манеру два дня из трех ездить на Чертовой Суке, и такой режим сказывался на кобыле не больше, чем на нем.
Боливару не понравилось, что его перевели во временный лагерь, где не было ни колокола, ни лома, чтобы по этому колоколу колотить в обед. Он держал свое ружье десятого калибра под рукой и грубил всем. Ирландцы так его боялись, что ели всегда последними. В результате еды им не хватало и они сильно похудели с той поры, как приехали.
И тем не менее создавалось впечатление, что ирландцы действительно члены команды. Их полная неопытность компенсировалась старанием и прилежанием, которые произвели впечатление даже на Калла. Он разрешил им остаться прежде всего потому, что ему не хватало людей и он не мог себе позволить отказаться от лишних рабочих рук. К тому времени как начали прибывать более опытные работники, ирландцы уже перестали бояться лошадей и вкалывали с энтузиазмом. Не будучи ковбоями, они не имели ничего против работы на земле. Им один раз показали, как заваливать заарканенное животное, и с той поры они жизнерадостно бросались на то, что ковбои приволакивали к огню, где ставилось клеймо, даже если это двухгодовалый бык с кучей рогов и плохим характером. Они не отличались большой ловкостью, зато были настойчивы и в конце концов валили животное на землю.
Их желание работать на земле было их бесценным достоинством, потому что большинство ковбоев пред почли бы наесться отравы, чем спешиться. Все они считали, что прекрасно бросают лассо, и надувались как жабы, если их просили потрудиться на земле, считая такой вид деятельности для себя оскорбительным.
Поскольку около лагеря почти не было коз, которых можно было украсть, Бол в своем меню больше налегал на говядину с неизменной добавкой бобов. Он привез с собой мешок перца, который щедро добавлял в бобы, без зазрения совести бросая в варево все, что попадалось, чаще всего гремучек и порою даже броненосца.
Несколько дней команда ела жгучие бобы безропотно, и только на ирландцев они действовали отрицательно. У молодого Шона обнаружились трудности с перцем. Он не мог есть его без слез, но при всей той работе, которая выпадала на его долю, аппетит его так разгорался, что он не мог отказаться от еды. Он ел и плакал. Большинство ребят хорошо относились к парню и решили считать его слезливость незначительным недостатком, связанным каким-то таинственным образом с его национальностью.
Затем однажды Джаспер Фант накрыл Боливара за освежеванием гремучей змеи. Он было решил, что по вар хочет сделать себе ремень из ее кожи, но потом увидел, что Боливар крошит ее прямо в жаркое, что привело Фанта в страшное негодование. Он слышал, что люди едят змей, но никогда не собирался делать это сам. Когда он поведал другим о том, что увидел, все так разозлились, что хотели немедленно вздернуть Боливара или протащить через колючки, чтобы научить хорошим манерам. Но когда они сообщили Августу об этом, тот только расхохотался.
– Вас, ребятки, видно, на атласных подушках растили, – сказал он. – Поработали бы вы рейнджерами, давным-давно полюбили бы змей.
Затем он прочел им лекцию о кулинарных достоинствах гремучих змей, к которой некоторые, в том числе и Джаспер, отнеслись весьма критически. Возможно, Гас прав и змея вкуснее опоссума, цыпленка и кролика, но это вовсе не значило, что Джаспер хочет ее попробовать. Обращение Джаспера с кастрюлей с жарким скоро стало вызывать у всех раздражение: он ковырялся там несколько минут, стараясь подцепить такие куски мяса, которые точно не были змеиного происхождения. Подобная придирчивость злила остальных, которые к ужину обычно так хотели есть, что не могли ждать.
Калл и Джейк приехали, когда Август ел. Вид Гаса над полной тарелкой испортил Джейку настроение, поскольку он весь день вместе с Каллом клеймил скот, в то время как Август прохлаждался в лагере и развлекался. С рассвета они поставили клеймо на сотнях четырех коров, чего вполне хватило, чтобы Джейк горько пожалел, что вообще начал разговор о Монтане.
– Привет, девушки, – обратился к ним Гас. – У вас вид как после трудной стирки. Подождите, я сейчас поем и помогу вам слезть с лошадей.
– Я не собираюсь с моей слезать, – заявил Джейк.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 216 217 218 219 220 221 222 223 224 225 226 227 228 229 230 231 232 233 234 235 236 237 238 239 240 241 242 243 244 245 246 247 248 249 250 251 252 253 254 255 256 257 258 259 260 261 262 263 264 265 266 267 268 269 270 271 272 273 274 275 276 277 278 279 280 281 282 283 284