ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Я извиняюсь, что затрудняю вас такой просьбой, когда вы и так завалены государственными делами. Но так хочется спасти малютку. Сумму обязуюсь возвратить. Я не прошу благотворительности, а прошу помочь лишь временно. Ведь я найду работу. У меня есть голова и руки. Но сейчас очень тяжело… А если нельзя, то как-нибудь буду тянуться и подниму двух малюток.
Они теперь обе мне родные.
С. Дегтярев .
Петроград, ул. Жуковского, дом 7, кв. 57.
Меня самого воспитали чужие люди. Я сам много видел горя и труда. И хочу эти маленькие создания поднять.
Афишировать себя не буду и надеюсь — письмо останется между нами.
Напрасно ли надеялся С. Дегтярев?.. Почти восемьдесят лет пролежало его письмо в архиве, прежде чем я его обнаружил. Каков был ответ В. Ленина, как сложилась судьба безработного петроградца и двух его малюток — мне не удалось узнать.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ФИНЛЯНДСКИЙ ВОКЗАЛ
ГЛАВА ПЕРВАЯ
ВАСИЛЬЕВСКИЙ ОСТРОВ
Попадая в Москву, поневоле теряешься. Людской поток несет тебя по руслам улиц. Иногда втягивает под землю. Снова выталкивает наружу. Ты безволен и беспомощен. Сопротивляться бессмысленно. Не покоришься, не отдашься движению, ритму гонки, и от тебя останется мокрое пятно — еще более безымянная капля в вихре водоворота.
Почему иначе в Ленинграде?
Здесь я обхожу далеко стороной автобусы и такси. Не бросаюсь очертя голову в метро. Колесам предпочитаю ноги. И как лошадь, пущенная сама по себе, неожиданно оказываюсь в полузабытом месте, куда меня водили лет десять назад. Чудо, да и только!
Вот и сейчас не заметил, как ноги вынесли меня на одну из линий Васильевского острова. Да, я перед той самой школой. Это возле нее мы сидели на скамейке с Ксенией Семеновной Амелиной.
— Здесь я училась, — сказала она тогда. — Теперь школа, а раньше была гимназия. Видите, вход неприметный. Зато название у нашего учебного заведения было высокопарным — Казенная гимназия императрицы Марии Федоровны. Но должна сказать, дух высочайшей особы не витал в этих стенах. Мы называли гимназию проще — Мариинской. Так больше нравилось. Ведь в Петрограде находился одноименный Мариинской театр, известный всей Европе.
— А подальше, вон в той стороне, — Ксения Семеновна повернулась назад, — был наш дом, где я жила с мамой, папой, сестрой и братиком. Ах, как же давно это было….
Голос ее задрожал, и она опустила голову.
…Обыкновенный каменный дом на Васильевском острове. У одного окна плотная штора уже отдернута, и солнце беспрепятственно заливает комнату. Освещает оно и девочку-подростка, стоящую перед зеркалом. Это Ксюша Амелина.
Никто еще не проснулся. В том числе и Катя, старшая ее сестра, спящая здесь же. Тихо и за дверью. И хорошо, что спят. Ей не хочется, чтобы кто-то, пусть и самый близкий, потревожил ее.
Две Ксюши. И одна внимательно вглядывается в другую.
— Очень обыкновенное лицо, — приходит уже не в первый раз к заключению девочка, вздыхая при этом. Она не красавица, но и не дурнушка. Вот только нос… Слегка курносый и обидно короткий. Совсем не как у древних римлян, о которых вчера им рассказывала Анна Александровна.
Ксюша берет с кровати простыню и набрасывает наискосок, через плечо. Похоже или нет на тунику? Напоминает ли она гордую патрицианку? Девочка поворачивается боком к зеркалу. Нет, у нее совсем не римский профиль! Противный нос! И веснушки в придачу. Если бы на носу только… А то разбежались во все стороны.
Из соседней комнаты раздается мелодичный бой часов, а вслед за ним и голос мамы:
— Доченьки, вы слышите меня? Пора вставать!
— Мы не спим, мама, — отвечает Ксюша и за сестру. Девочка оборачивается на скрип двери. В маминых руках гребень, она причесывается на ходу. Ксюша прижимается к ее груди. В такие минуты ей вовсе не хочется быть взрослой.
Теперь мама перед зеркалом. Вот она — совсем другое дело. Лицо правильное и тонкое. Длинные шелковистые волосы падают на складки ночной сорочки. А какая у нее улыбка! И ни единой веснушки!
— Вставай, соня! — теребит мама Катино плечо. — Скорей поднимайся, а я пошла ставить чай.
Завтрак — самая беззаботная часть дня. Он проходит в шалостях и веселых разговорах. Одно плохо — к чаю ничего нет. На блюдце перед сестрами по два маленьких сухарика.
Катя чуть задержалась, и Ксюша выходит из дому одна. На улице пустынно. Только дворник Пахом в длинном белом переднике наводит чистоту у подъезда. Он первый, кого она встречает каждое утро по дороге в гимназию. Борода у Пахома — от глаз до пояса. Он только с виду страшный. А глаза добрые и лучистые, как у Деда Мороза. Ксюше нравится, что здоровается он с ней уважительно, как со взрослой, и называет барышней.
Гимназическое утро начинается привычно. Классы выстраиваются в ожидании начальницы. Младшие девочки — в коричневых платьях и черных передничках. А на старших — тех, кто уже готовится к выпускным экзаменам, — белая пелерина с воланами. Разрешают им носить и прически с голубым бантом.
Но вот появляется начальница гимназии Валентина Петровна Черская, и разговоры мигом смолкают. На ней темное платье с высоким воротником. У Черской не только строгая одежда, но и суровое лицо. Не все выдерживают ее проницательный взгляд и опускают глаза. Останавливается она почти всегда у того места, где стоит Амелина. И вот Ксюша придумала себе забаву. Начальница никогда не расстается с серебряным ожерельем. Оно представляет собой толстую цепь, на которую нанизаны стрелы. Девочке ужасно хочется сосчитать — сколько же их? Но каждый раз получается новая цифра.
В это утро Черская, как всегда, приветствовала гимназисток. Но прежде чем ее сменил батюшка, начальница сказала, что после молитвы будет важное сообщение. Пусть девочки не расходятся.
Между рядами пронесся шумок. В однообразной череде дней любое отступление от учебной рутины подобно свежему ветерку. Что же такое им предстоит узнать?
Молитву прослушали вполуха. И вот начальница вновь заняла привычное место. Призывать к тишине и порядку не пришлось. Амелина даже забыла о серебряных стрелах.
— Девочки, — сказала Черская в несвойственной ей манере, заметно сдерживая волнение, которое передалось и ее воспитанницам. — Девочки, поступило распоряжение закончить учебный год ранее обычного. Точнее говоря, к концу недели. Это, понятно, не касается восьмиклассников, кому предстоят выпускные экзамены. Вас, конечно, интересует причина такого решения. Отвечу. Наш город голодает. Кому же, как не вам, об этом знать. С каждым днем и даже часом подвоз хлеба сокращается. Власти и благотворительные организации делают, что возможно. Но питания недостает. Поставлено под угрозу не только ваше здоровье, но и жизнь. Отправить как можно больше детей, тысячи детей на время летних каникул в такие места, где вдоволь хлеба и всего прочего, — вот единственный выход.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202