ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Наконец я произнесла имя, которое пять тяжких лет нашептывала лишь наедине с собой:
— Стивен! Стивен, Стивен…
А потом снова ликующе закричала в экстазе: «Стивен!»
В комнате было слышно лишь громкое прерывистое дыхание.
Наши два тела казались сейчас одним. Мои ноги обвивали его поясницу, руки стиснули спину. Стивен тоже не разжимал объятий. Мы не могли насытиться друг другом.
Он шепнул:
— Вчера я пережил самое худшее испытание, оставив тебя одну посреди озера. Даже известие о твоем замужестве не причинило мне такой мучительной боли.
Закрыв глаза, я прижалась лицом к его груди и постаралась отвлечь его от тяжелых мыслей.
Но это всегда было очень непросто.
— Иногда, просыпаясь по ночам, я представлял себе тебя с Джералдом и в такие мгновения готов был убить его. — Стивен задрожал. — Нельзя питать такую ненависть к брату, но это было сильнее меня.
— Каждый раз, ложась с ним в постель, я воображала, что со мной ты.
— О Боже, Аннабель! — простонал он и еще крепче стиснул меня в объятиях.
Любовь к нему переполняла мое сердце. Я приблизила губы к его уху:
— Поцелуй меня!
Мы отчаянно нуждались друг в друге. Страсть вновь и вновь вспыхивала в нас. Усталые собаки, не дождавшись, когда мы наконец отправимся домой, уснули на полу.
***
Незадолго до рассвета меня разбудил вой Мерлина. Едва я открыла глаза, пес залился радостным лаем. Должно быть, он хорошо видел меня, хотя в предрассветных сумерках я не могла различить черной морды спаниеля.
Я протерла слипающиеся глаза. И как только мы со Стивеном провели ночь на этом узком шезлонге? Впрочем, мы не впервой спали на этом ложе.
Рука Стивена лежала на моей груди, не позволяя мне пошевельнуться. Я не знала, который час.
— Стивен! Стивен! Проснись! Мне необходимо вернуться домой, пока меня не хватились.
Он не отвечал и не двигался. Мало кто спит так крепко, как Стивен.
Я попыталась высвободиться.
Мерлин вновь залаял, и теперь к нему присоединилась Порция. Собачий лай и мои попытки сбросить его руку все же разбудили Стивена. Он что-то пробормотал.
— Вставай, Стивен!
— Аннабель! — Открыв глаза, он сразу проснулся. — Мы задремали, — улыбнулся Стивен.
— Луна зашла. Должно быть, уже поздно. Я ничего не вижу, а между тем надо добраться домой.
— Не волнуйся. — Он убрал руку и ногу, после чего я села и стала на ощупь искать на полу, рядом с шезлонгом, одежду.
— Попробую зажечь фонарь, — сказал Стивен.
Под его шагами заскрипели половицы. Я ничего не различала во тьме, а он видел ночью, как кошка. Стивен поднял крышку сундука.
— Трутница здесь, — сказал он.
— Слава Богу!
Стивен зажег фонарь, и я, прищурившись от света, взглянула на него. Его тело было таким же, как в юности: плоский живот, узкие бедра. Однако в груди и плечах он сильно раздался. Торс покрылся темным тропическим загаром, но от поясницы до колен кожа осталась светлой.
— Неужели ты ходил на Ямайке полуодетый? Стивен улыбнулся:
— Я же тебе говорил, что много плавал. — Поставив фонарь, он подошел ко мне. — Пляжи на Ямайке великолепные. Мелкий белый песок и прозрачная до самого дна бирюзовая вода.
— Можно подумать, там земной рай, — заметила я.
Он опустился рядом со мной на шезлонг, заскрипевший под его тяжестью.
— Природа на Ямайке и в самом деле волшебная, а вот жизнь аборигенов совсем не похожа на райскую.
Я потянулась к нему и поцеловала его сурово поджатые губы. Затем поднялась, натянула платье, оправила его и нагнулась за курткой.
— Слава Богу, что не забыла взять ключ от задней двери.
Застегнув рубашку, Стивен с улыбкой посмотрел на меня.
Эта улыбка разозлила меня:
— Я взяла ключ вовсе не потому, что собиралась провести с тобой ночь. — Глаза мои затуманил гнев.
Он, видимо, не поверил мне. Да я и сама не очень-то себе верила. Зачем только я взяла этот проклятый ключ? Ходжес обычно запирал все двери в полночь, прежде чем лечь спать, а к этому времени я всегда возвращалась с прогулки. С чего же мне взбрело в голову снять ключ с крючка и сунуть его в карман куртки?
— Не взять ли с собой фонарь? — спросил Стивен.
«Если мы возьмем фонарь, — подумала я, — утром придется объяснять, почему он появился в доме».
— Надеюсь, доберемся и без него.
— Конечно.
— Тогда оставь его здесь.
Когда мы вышли из павильона, в полутемном парке уже пели птицы. Стивен обнял меня за плечи, а я прильнула к нему, стараясь приноровиться к его шагу. За нами следовали собаки.
Он спросил, словно продолжал прерванный разговор:
— Ты сможешь снова выйти замуж не раньше чем через год?
— Да.
— Придется ждать больше шести месяцев! — Стивен присвистнул. — Шесть месяцев — чертовски долгий срок, Аннабель.
Я промолчала.
На востоке небо посветлело, и окружающий мир начал обретать привычные очертания. Теперь я могла и сама найти дорогу.
— Джайлз — отважный мальчик, — заметил Стивен. — Не хотел оставлять тебя посреди озера, Аннабель. Можешь гордиться им.
— А я и горжусь. — Собравшись с духом, я сказала:
— Графом должен стать ты, Стивен, а не твой сын.
— Зачем мне это?
Сделав вид, будто не слышала его реплики, я продолжала:
— Нам надо с помощью адвокатов восстановить тебя в законных правах.
Стивен остановился и приподнял мой подбородок:
— О чем ты?
Я пристально посмотрела на него:
— Может, нам удастся добиться, чтобы Джайлза признали твоим сыном.
Он нахмурился, а его глаза вспыхнули.
— Ты что, рехнулась, Аннабель? — словно не веря своим ушам проговорил он. — Ведь тогда тебе придется признать, что твой сын — незаконнорожденный. Хорош бы я был, допустив такое!
По моим щекам потекли слезы.
— Перестань! — резко бросил Стивен и повел меня вперед. — Я не хочу быть графом, — повторил он. — Мой удел — сидеть в палате общин и агитировать за реформу.
Я легко коснулась губами его ключицы.
Дорожку перед нами пересекли два оленя. Я сделала знак спаниелям, чтобы они не бросились в погоню, и собаки послушались меня.
— Не понимаю одного, Аннабель, — проговорил Стивен, — почему Джералд назначил именно меня опекуном Джайлза?
— Не знаю.
При свете раннего утра я уже различала крышу и трубы нашего дома.
— Мне всегда почему-то казалось, — признался Стивен, — что Джералд считал меня дураком.
Джералд и в самом деле с иронией относился к идеалистическим порывам брата и, конечно же, осудил его за бунт в Итоне. Сам он в это время учился в Оксфорде, но от всех слышал о безрассудстве Стивена и не мог простить его.
— Меня потрясло, что мистер Мак-Эллистер, оглашая завещание, назвал твое имя. Как и все, я ожидала, что Джералд назначил опекуном Адама.
Восток озарило восходящее солнце.
— Боже! — встревожилась я. — Скоро поднимутся слуги, и нас могут увидеть вместе.
— Логический выбор должен был пасть на Адама. Он человек прямолинейный, честный, к тому же без фанаберии.
— Возможно только одно предположение: Джералд подозревал, что ты — отец Джайлза, и хотел привлечь тебя к участию в его воспитании.
— Нет, — возразил Стивен. — Это противоречит всему остальному. Джералд попытался сбить меня с толку, назвав неверную дату рождения Джайлза. Так зачем же ему было назначать своего соперника опекуном?
— Пожалуй, в твоих словах есть свой резон. — Я не успела причесаться в павильоне, надеясь добраться до дома раньше, чем встанут слуги. — Подожди, Стивен. — Я остановилась, вынула из кармана гребни и закрепила волосы.
— Полагаю, — продолжал Стивен, наблюдая за мной, — Джералд подозревал, что уэстонские бухгалтерские книги не вполне точны.
Я не сразу поняла, что он имеет в виду, и замерла от удивления.
— Уж не хочешь ли ты сказать, что Джералд не доверял Адаму?
— Не знаю, Аннабель. — Стивен пригладил пятерней свою шевелюру. — Почему же все-таки Джералд не назначил его?
— Джералд едва ли предполагал, что умрет так рано. Составляя завещание, он, вероятно, думал, что через несколько лет Адам состарится и не сможет выполнять обязанности опекуна. К тому же Джералд, возможно, хотел назначить опекуном более близкого родственника Джайлза.
— Не исключено, — сказал Стивен, — и все же я намерен досконально изучить бухгалтерские книги, которые вел Адам.
Я снова остановилась и посмотрела на него:
— Не понимаю твоей подозрительности.
Его лицо выразило знакомое мне упрямство.
— Речь идет о наследстве нашего сына, Аннабель! А что, если Адам проматывает его?
— Адам не мот.
— Надеюсь, ты права и я не обнаружу в книгах никаких неточностей. Но проверить необходимо.
Мы почти подошли к дому.
— Я войду первая и оставлю дверь незапертой.
Пожалуйста, выжди хоть четверть часа, прежде чем последовать за мной.
Он кивнул, и мы поцеловались.
— Кто бы мог подумать, что наша любовь возродится так быстро?
— Мне пора, — пробормотала я.
— Иди.
Я тихо позвала собак и направилась к двери, оставив Стивена возле большой каменной вазы с розовыми петуниями, в самом начале дорожки, ведущей к озеру.
Глава 15
Почти не спав в эту ночь, я чувствовала не усталость, а необыкновенную бодрость. Позавтракав с Джайлзом и избежав благодаря этому встречи с другими членами семьи, я пошла в свой кабинет, где стала ждать прихода сэра Мэтью. Мне предстояло обсудить кое-какие общие дела. Войдя, он тотчас сказал:
— У вас сегодня такой сияющий вид, Аннабель!
Его слова отнюдь не порадовали меня. Если уж сэр Мэтью заметил мое приподнятое настроение, оно, несомненно, не укроется от бдительного ока моей матери.
— Вероятно, так действует на меня погода, — слукавила я. — В воздухе уже чувствуется дыхание осени.
Упоминание об осени пришлось весьма кстати. Сэр Мэтью тут же вспомнил об охоте.
— В самом деле? — В его голосе послышалась надежда. Я улыбнулась:
— Как там щенята?
— Отлично! По-моему, у нас будет одна из лучших свор во всей Англии, Аннабель.
Поболтав о гончих, я перешла к тому, ради чего и пригласила его:
— Большинство фермеров вопреки нашим ожиданиям не могут внести свой взнос, сэр Мэтью.
Он с явным одобрением разглядывал картину, висевшую над моим письменным столом. Но при этих словах внимательно посмотрел на меня.
— Кто же именно не может внести деньги? — спросил он.
— Например, Роджер Уайтлоу.
— Уайтлоу не хочет уплатить свой взнос?
— Не то чтобы не хотел, сэр Мэтью, — уточнила я. — Просто у него туго с деньгами. После окончания войны цены на пшеницу упали.
— Это ужасно! — По тону сэра Мэтью я поняла, что восклицание относится отнюдь не к падению цен на пшеницу.
— Мы не можем исключить фермеров из членов охотничьего клуба, — заметила я. — Нам нужно их расположение.
— Понимаю, — обронил сэр Мэтью. — Но, черт возьми, ведь именно желание фермеров, вернее, их жен и вынудило нас увеличить сумму взноса.
Я вздохнула:
— Боюсь, это не привело ни к чему хорошему. Любопытно, и у других клубов тоже есть такие проблемы?
— Не знаю, как у больших, но у мелких, разумеется, есть. Вспомните, в каком трудном положении оказался в прошлом году Хартли из-за леса Олдсли.
Лорд Генри Хартли был распорядителем западно-сассекского клуба, а лес Олдсли, принадлежавший маркизу Хайдену, был в числе важнейших охотничьих угодий.
— Я ничего не слышала о лесе Олдсли.
Сэр Мэтью явно мне не поверил:
— Неужели вы никогда не слышали, что в лесу в качестве приманки положили отравленное мясо и две гончие Хартли подохли?
— Какой ужас! — ахнула я. — И почему никто не сообщил мне об этом?
Сэр Мэтью постучал своими длинными изящными пальцами по бархатному подлокотнику.
— Кажется, помню, Аннабель, я и сам узнал об этом лишь в конце сезона, а у вас тогда были другие заботы.
Помолчав, мы подумали о Джералде.
— Расскажите, что же случилось? — попросила я. — Все знают, что лорд Генри регулярно охотится в лесу Олдсли. Кому пришла в голову дикая мысль положить там отравленное мясо?
— Генри думает, что это было сделано по приказу маркиза.
— Что?
Сэр Мэтью кивнул:
— Он подозревает некоего Эплби, который пожаловался ему, что в лесу расплодилось слишком много лис и они досаждают местным фермерам.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

загрузка...