ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Чем мы обязаны чести видеть вас после столь долгого отсутствия? Может быть, Чарльз сказал вам, что мы интересуемся вашими лошадьми?
Ему было бы больше по душе, если бы она не касалась сейчас этой темы, но теперь он был вынужден продолжать ее.
— Да, он сообщил мне об этом. Сэр Кинсли сжал губы.
— Вы приехали, чтобы отобрать лучших из своей конюшни? — Он взглянул на дочь. — Я говорил тебе, нам нужно было приехать раньше.
Вивиан повернулся к нему.
— Некоторые лошади и так мои. И я возьму еще несколько, если они мне подойдут.
Джулия встала и подошла к нему.
— А у вас хватит стеклянных бус?
— На это хватит.
— Зачем тебе лошади? — скрипучим голосом спросил лорд Бранклифф. — Все, что ты делаешь, это гарцуешь, разодетый, как на европейский бал.
— Я, вероятно, оставлю нескольких для гостей моего брата, — ответил Вивиан спокойно.
— Нет! Я нанимал десяток человек, чтобы обучать этих животных. Крестьяне верхом на моих чистопородных скакунах! Я не позволю, ты слышишь? — Старик сел в кресло и посмотрел на Вивиана. — Зачем ты велел зажечь огонь в холле? Ну-ка объясни! Ты собираешься здесь пить портвейн или спать? Неслыханная наглость! Бессмысленное расточительство— это то, чего я не потерплю. Если тебе не удавалось лестью выпросить что-нибудь у слуг, это делала за тебя твоя мягкотелая мать. У меня пока хорошая память, мальчик. Белые волосы, белое лицо… и белая кровь.
После стольких лет свободы Вивиан мгновенно вернулся в те дни, когда стоял перед дедом, выслушивая его нравоучения. Белокурые волосы, которые он унаследовал от матери, старик всегда считал признаком слабости, тогда как Чарльз был настоящим темноволосым Вейси-Хантером. От таких слов в присутствии сэра Кинсли и Джулии он, как в детстве, остро ощутил унижение.
— В прежние дни у нас всегда был огонь в холле, — сказал Вивиан твердо, — к тому же у вас гости, сэр.
— Ха! — воскликнул дед. — Они из породы морозоустойчивых и, очевидно, покрепче тебя, даже девушка.
При этих словах Джулия продела свою руку сквозь руку Вивиана и улыбнулась ему.
— Я думаю, сейчас можно сделать послабление, сэр. Он два года жил на экваторе и, я знаю от Чарльза, едва оправился от жестоких приступов лихорадки.
— Слабак, — сплюнул дед. — Я всегда это говорил. Как и его жеманная мать. Она даже не могла проехать на лошади через редстоунское ущелье.
Вивиан не смог промолчать.
— Есть много наездниц, которые не в состоянии сыграть гамму на фортепиано, и очень мало тех, которые могут сыграть гостям сонату, — сказал он решительно. — Я думаю, что вам не следует плохо говорить о моей матери, которая достаточно здесь страдала. Это не только в высшей степени непорядочно — обсуждать человека в его отсутствие, — это оскорбительно для меня, приехавшего сюда в самое плохое время года, чтобы повидать вас, сэр.
— Ты приехал, чтобы наложить лапу на моих лошадей, — холодно возразил дед, — и, вдобавок, вынуждаешь терпеть твои дурные манеры, разговаривая со мной таким тоном. Ты ничего не получишь из моей конюшни, так и знай. В своей кавалерии ты испортишь всех моих лошадей. Сидишь в седле, как крестьянин, я всегда это говорил.
Это было настолько несправедливо, что Вивиан больше не мог сдержаться.
— Я выиграл в полку множество призов и снискал огромное уважение лучших наездников в Англии.
Я думаю, что не в вашей компетенции судить о моих способностях, когда у вас перед глазами только деревенские джентльмены, шлепающие по болоту в любую погоду на животных, замечательных лишь своей выносливостью. В любом случае вопрос о вашей конюшне— это семейное дело, и его не стоит обсуждать при гостях.
— Почему нет? — Дед надменно задрал свой орлиный нос. — Это моя конюшня, как ты, наконец, правильно заметил, и эти люди здесь для того, чтобы обсудить покупку нескольких из этих животных.
— Вы не можете продать их без согласия моего брата, — резко запротестовал Вивиан. — Он ваш наследник.
— Если он не согласен, то почему сам не скажет мне об этом?
— Он говорит, сэр. Но вы, очевидно, не слышите его.
— Значит, он недостаточно ясно выражается. Великолепный мальчик. Красивое, сильное тело. Отлично ездит верхом… и я не сомневаюсь, какого цвета у него кровь. Правда, немножко молчалив. И всегда был таким. — Он повернул к огню морщинистое лицо. — А ты — полная противоположность. Наглый… и расточительный.
Очень вовремя возвестили об обеде. Блюдо сменялось блюдом, но Вивиану кусок не лез в горло. Приходилось поддерживать разговор, который Джулия с ловкостью направляла на общие темы, искусно избегая трудных ситуаций. Вивиан был ей благодарен и мысленно ругал брата, уговорившего его нанести этот визит. Но ему все же пришлось завести разговор о земле, которую хотел купить сэр Кинсли, чтобы понять, приехали они в Шенстоун, чтобы обсудить именно этот вопрос, или только из-за покупки лошадей. Как предположил Чарльз, успех может быть более вероятным, если Вивиан будет убеждать старика продать землю. Тогда назло ему, он оставит земли себе.
Поскольку среди присутствующих Джулия была единственной леди, Вивиан с радостью взял на себя обязанность сопровождать ее после обеда в гостиную, что, по крайней мере, было приятнее, чем сидеть в компании деда. Лорд Бранклифф наслаждался хорошей едой и вином, и Вивиан с удовлетворением отметил, что экономия пока не распространилась на эту сферу.
Джулия принесла маленький поднос с чаем, и Вивиан спросил у нее разрешения выпить бренди.
Она подняла глаза и улыбнулась.
— Вам не нужно спрашивать у меня разрешения. Вы, должно быть, знаете, что я не утонченное создание, которое шокирует поведение мужчин. Став после смерти матери компаньоном отца и привыкнув к пренебрежению братьев, я гораздо лучше чувствую себя в мужской компании, чем среди сплетничающих женщин, которые хмурятся от сигаретного дыма и лошадиной задницы. У себя дома я одна против пятерых. Пейте бренди, сколько хотите, Вивиан, и если ваша речь станет бессвязной или запестреет крепкими словечками, я не умру от ужаса. Когда я почувствую, что мои уши этого больше не выносят, я просто уйду.
Вивиан слегка нахмурился, изучая выразительные линии ее тела и лицо с необычно большими глазами, — все это с их последней встречи она научилась эффектно использовать. Тогда она была деревенская девятнадцатилетняя девочка, ошеломленная недавней смертью матери и оставшаяся единственной женщиной в доме с четырьмя братьями и отцом. В двадцать три или четыре года она превратилась в зрелую женщину, которая, по-видимому, хорошо вела дом и знала, как держать себя с мужчинами. Он был глубоко заинтересован.
— Не обнаружу ли я лисицу в овечьей шкуре? Джулия перестала наливать чай и подняла глаза.
— Если я и лисица, то вряд ли покажу это.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122