ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Их цель–поубивать или ранить нас. Если мы будем осторожны, они не смогут этого сделать и до снаряжения им не добраться. Думаю, что они оставят нас.
Капитан был настроен скептически:
– Им и не нужно будет тратить на нас пули. Им стоит только чуть подождать, и мы все умрем от жажды.
Алекс покачал головой:
– От этого умирают очень долго, дольше, чем вы думаете, поверьте мне. Буры не захотят новых потерь. Подойдет другой поезд. Если у нас больше никто не погибнет, то на каждого убитого нашего будет два убитых бура.
Капитан уловил уверенность в голосе Алекса и кивнул:
– Хорошо. Мы подождем, пока не подойдет новый паровоз или не уйдут буры. Будем надеяться, что то или другое не заставит себя долго ждать.
С полудня до четырех часов вечера они укрывались за составом. Тишину нарушали лишь удары о металл случайных пуль и стоны раненых. Бутылки с водой пустели с тревожащей быстротой, некоторые из бойцов требовали атаковать противника.
Наконец в пять часов вечера, перед самым наступлением сумерек, Алекс снял каску, надел ее на конец винтовки и поднял вверх. Тишина. Он приказал нескольким солдатам сделать то же самое в разных местах по всей длине поезда. Снова тишина.
– Они ушли, – объявил он.
– То, что они не стреляют по этим дурацким каскам, не означает, что их здесь нет, – возразил капитан, морщась от боли в руке.
Алекс указал назад, где садилось огромное слепящее красное солнце.
– Им пришлось бы смотреть против солнца, если бы они все еще были на холмах. Вряд ли они остались там, где ничего не смогут увидеть. Если бы я считал, что они там, я бы сразу же предпринял наступление. И потом, уже целый час мы не слышим ни одного выстрела. Ставлю все свои деньги на то, что они ушли.
Мужчины начали потихоньку разминать затекшие конечности и двигаться. Оба офицера поднялись на насыпь и при свете умирающего дня обозрели окрестности через полевой бинокль. Через минуту капитан тронул Алекса за плечо:
– Похоже, старина, вон там какое-то хозяйство.
Алекс повернул голову вправо и через двойные стекла увидел коровник, в котором прятались они с Гаем Катбертсоном.
– Да… правда, – деревянным голосом сказал он, опуская бинокль, словно от этого усадьба могла исчезнуть.
– Какая удача для нас, – продолжал капитан. – Мы возьмем лошадей и пошлем пару человек назад в Ландердорп. Вместе с паровозом прибудут рабочие и разберут завал.
Алекс похолодел, внутри у него все застыло.
– Думаю, нам не стоит…
– Благодарение Богу, мы окажем помощь раненым. Годфри и Дэвис бредят, остальным нужна вода и перевязка.
Он стал спускаться, и Алекс пошел за ним, видя, как сквозь рукав офицера проступает свежая кровь. Он почти съехал по крутой насыпи, в голове гудело. Как он может позволить им прийти в дом Хетты и под дулом ружья потребовать лошадей да еще еды для пятидесяти человек в военной форме? Он поймал капитана за рукав, и тот обернулся.
– Послушайте, я… мне на самом деле знакомо это место. Когда я бежал из Ландердорпа, мы с одним парнем укрывались там. Я… я знаю этих людей.
– Отлично. Они англичане?
– Нет.
Собеседник внимательно посмотрел на Алекса:
– Кто же они?
– Майбурги… молодая девушка и ее дед.
– Настроены дружески? Ну, поскольку они вас укрывали…
Алекс начал злиться.
– Мисс Майбург сделала это из гуманных соображений. Старик убил бы нас, если бы узнал об этом.
– Хм… В таком случае, придется его изолировать. Алекс снова остановил капитана, когда тот двинулся вперед.
– Я думаю, нам не следует идти туда.
– У нас нет выбора, вы что, не видите? Тогда ему пришлось сказать и это:
– Усадьба используется бурами как база. Мы можем на них нарваться.
– Понятно. Мы вышлем вперед разведчиков и пойдем туда с предосторожностями. – Он снова смерил Алекса долгим внимательным взглядом. – До этого момента вы принимали абсолютно верные решения. Некоторым из наших людей нужна срочная помощь. Если у вас есть личные причины держаться подальше от усадьбы, забудьте о них. Старший здесь я, и это мое решение. Подготовьте своих людей к переходу.
Из поломанных ящиков соорудили импровизированные носилки и отправились через вельд, молчаливый и настороженный. Утомительный путь Алекс совершал в унынии. Что, если он вел перестрелку с ее братом, а вдруг именно его он уложил той пулей? Вполне возможно, что всадники, убившие одних и обрекшие на мучения других его людей, будут сидеть за ее столом, когда они придут туда. Почему, Боже милосердный, почему взрыв произошел именно здесь? По мере приближения к дому он все сильнее хотел бы оказаться как можно дальше от этого места. Он пообещал ей вернуться, но не так… не как враг.
Солдаты рассыпались и окружили усадьбу, подобрались поближе. Никаких признаков жизни не наблюдалось, пока из хижины не вышли два чернокожих работника. Они весело смеялись. Смех замер, когда они увидели вооруженных людей в военной форме. Под дулами винтовок они вернулись в хижину. Трое солдат подбежали и встали у двери на страже. Несколько других обыскали коровники и сараи, но ничего не обнаружили и вернулись на свои места вокруг дома, держа винтовки наготове.
Капитан вытащил револьвер и дал знак Алексу сделать то же самое. Затем, под прикрытием десятка даунширцев, они приблизились к двери. Изнутри не доносилось ни звука, но старший офицер не мог рисковать. Дотянувшись, он со всей осторожностью поднял задвижку, кивнул сопровождению и ударом ноги открыл дверь. Она с треском распахнулась, и под прицелом всего оружия оказались молодая девушка с чайником в руке и старик, читавший за столом Библию.
Капитан шагнул внутрь, Алекс остался стоять в дверном проеме, как в раме. В руке он держал револьвер. Старик уставился на капитана так, будто ему явился дьявол во плоти. Алекс беспомощно продолжал стоять на пороге, его взгляд встретился с ее взглядом, и он понял, что война пришла и к Хетте Майбург.
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
Ей показалось, что мир внезапно полетел в бездну. Она застыла в шоке, забыв о чайнике в руке и булькающих над огнем кастрюлях, о хлебе, поднимающемся в печи. Она забыла про Упу и про сохнущее на улице белье. Она не видела людей, толпившихся на кухне. Мужчина в дверях стал средоточием всей ее жизни, ее чувств. Он был высок и силен, в военной форме цвета хаки, черные ремни и ботинки, каска с зелено-желто-черной эмблемой сбоку. В руках у него было оружие, направленное на нее. Он был враг.
Все, что казалось таким сладостным и прекрасным, лежало растоптанным у него под ногами. Потускнела роса, что бриллиантовыми каплями дрожала ранним летним утром, и цветы, после весенних ливней усеивающие разноцветными пятнами вельд, не возродятся к жизни. Изысканная газель будет двигаться с уродливой неуклюжестью.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136