ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Ралли-Фадж заметил снижение экспорта, срезал время транса для Вороньего Хлыста и послал его тщательнее наблюдать за лагерем.
Протрезвевшие огры лютовали в лагере и на косе. Жизнь снова стала тяжелее. Тиви в отчаянии искала Дрива, но находила его только во снах и не реальным, а ускользающим силуэтом. У неё не было ответа на вечный лагерный вопрос: когда придёт освобождение?
— Огонь пылает, надежда тлеет, — говорил за неё Бульдог. — Понимаешь? Надеждой жить нельзя. Иначе она истощится, и наша сила выгорит. Надо жить текущим днём и только им. Кто знает, что значит любовь? Что такое утоление желания? Это и есть вопросы, на которые мы здесь отвечаем. Для этого нам не нужно освобождение. А если и когда оно придёт, мы будем сильными и готовыми к нему.
Эти слова философа, сказанные тихо одному-двоим, помогали. То, что было уже достигнуто, не пропадало. Многие лагерники поняли, как можно с выгодой использовать жадность своих тюремщиков, и старались убедить других, что Бульдог говорит правду, которая помогает выжить.
Шли ночи и ночи безжалостной работы в приливе, и снова бригады стали выдавать богатую добычу. Вороний Хлыст получил свою награду в садах колдуна, огры наливались вином на вершинах дюн, а бремя рабства стало для мусорщиков легче.
Бульдог был восхищён, что его слова, его философия, которую он узнал от Умной Рыбки на улицах Заксара, имеют вес для людей, которые когда-то им брезговали. Пришлось обратить свою мудрость на самого себя, чтобы не распухнуть от гордости.
«Чтобы выжить, смиряй противоток», — цитировал он из Висельных Свитков, как только начинал чувствовать свою важность. Поток ободрения и философии, вливаемый в лагерь, был важен, а противоток восхищения и чувства необходимости от других влёк опасности такие же реальные здесь, на косе, как реальны были опасности на улицах Заксара. Если огры возьмут его на заметку, если Вороний Хлыст хоть раз найдёт повод для проявления своей вражды или если колдун хоть раз заметит, что он ведёт себя как лидер, он уже труп.
Ночи тяжкого труда и дни бесчувственного сна мусорщики выдерживали. Хотя Вороний Хлыст и огры постоянно тасовали бригады и бараки, чтобы не допустить образования дружеских и любовных связей, постепенно в лагере возникала и укреплялась социальная структура: любовники объединялись в семьи, семьи — в кланы. Этот обновлённый порядок приводил к увеличению производительности, потому что кланы находили способы улучшить оборудование и технологию. Меньше стало погибать людей от травм, и новые узники, которых доставляли огры в зарешечённых телегах, легче приспосабливались и реже становились жертвами несчастных случаев. Без Чарма и почти без надежды лагерь выживал.
А потом мусорщики нашли упавшую звезду.
Это был радужный камень не больше женской головы, но тяжёлый, как гранитный валун. Зацепившая его сеть порвалась, и понадобились семеро человек, в том числе и Бульдог, чтобы вытащить звезду за привязанные к ней канаты. Пять обугленных отростков отмечали места, где сгорели её лучи в полёте через атмосферу, и почерневшая кожа покрылась радужными спиралями и мазками там, где вырывалось пламя.
Старая Сова неуклюжей походкой подобралась к мусорщикам, столпившимся возле звезды и заполненного водой следа, где её вытаскивали из моря, и объявила:
— Я чармоделка. Я работала со звёздами. Дайте резец, я выпущу её песню. Быстрее, пока огры не пришли!
Пьяные огры шатались по дюнам, но ещё не заметили, что вытащили из прилива мусорщики. Но когда Старая Сова использовала шило как импровизированный резец, резкие звенящие звуки их насторожили. Они посыпались, воя и спотыкаясь, вниз по склонам дюн и побежали по берегу, размахивая факелами.
Поверхность звезды разлетелась стеклянной крошкой и открылось лицо размером с кулак. Все отшатнулись от страшного зрелища, кроме чармоделки. Она пристально рассматривала дыры глаз, вдруг раскрывшихся и блеснувших розовым в серебристых зрачках.
Сквозь эти крошечные отверстия сердце звезды выпустило иглы лучей, обшаривающие небо, откуда звезда упала. Вид у неё был удивлённый и жалкий. Тут она заметила чармоделку и столпившихся людей. Сморщенные черты расправились в ночном воздухе, стали прекрасными в своём безобразии.
Старая Сова встретила лучезарный взгляд с поднятыми под странным углом руками, кисти свело в подагрические узлы. На миг излучение звезды окутало её и соткало зелёный силуэт женщины намного моложе, с ясным лицом и королевской осанкой.
Ближайшие к ней мусорщики поняли, что тело старухи — это кожа из света, маскирующая пэра. Женщина свалилась, и звезда закрыла глаза. Железистые щеки её задрожали, и из лучистого рта вырвался колдовской вздох.
Над берегом вспыхнула музыка. Излучение желания отравило всех. Мусорщики запрыгали, затанцевали, покатились по мокрому песку, забегали по мелкой воде.
Бульдог нырнул в приливную лужу, и холодная вода сразу сняла горячку. Он вылез на песок, изумлённо глядя на дёргающуюся на берегу безумную толпу. Там он увидел Тиви.
Она не танцевала, а пробиралась среди людей туда, где лежала Старая Сова.
Подбежали огры, размахивая факелами, их крохотные морды перекосились яростью. Они налетели на поющую звезду и стали колотить её горящими палками.
Бульдог бросился вперёд, прыгая среди танцоров, и добрался до Тиви. Расчищая ей путь своей массой, он провёл её к Старой Сове, и вместе они вынесли бесчувственное тело подальше от разъярённых огров. Пока они не добрались до солёной травы, они даже не решались оглянуться.
Огры продолжали лупить по звезде и вскоре вырыли в песке воронку. Но звезда все пела. Её музыка, волнистая, как тень воды, дрожала в воздухе, становясь ярче от ударов, разжигая бешенство огров.
С усыпанного звёздами неба ударила молния и прожгла галечный пляж, осыпав толпу огров горячими камнями. Рёв взрыва и обжигающая боль летящих камней рассеяли огромных гоминидов. Они взлетели вверх на дюны и со страхом смотрели на приближение Ралли-Фаджа.
Из чёрной полосы тени выплыла бестелесная маска. Отделанная гранями тёмного янтаря и красной смолы, она пялилась пустыми глазницами. Медленно, уверенно, двигаясь со скоростью человека на высоте человеческого роста над водой, она приблизилась к воронке, где лежала упавшая звезда.
Зеленоватый пар сгустился в пару рук невидимого тела, и колдун нагнулся и схватил звезду. Зелёные руки подняли поющий камень лицом наружу и повернули так, что стеклянный облик стал виден всем, кто был на берегу.
В руках колдуна музыка изменилась. Звезда запела тише, по-вечернему, будто погружаясь в узкие границы сна. Никто уже не танцевал. Энергия желания потускнела. С ритуальной медлительностью Ралли-Фадж понёс поднятую звезду вверх по берегу, мимо съёжившихся огров, мимо дюн, в болотный туннель, который вёл к Дворцу Мерзостей.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124