ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


L., 1942; Ауфи M. Джавами аль-хикаят ва лавами ар-риваят. Тегеран,
1335 г. х. (1956); Летопись по Лаврентьевскому списку, 3-е изд. Спб.,
1897; Бартольд В.В. Сочинения. М" 1963, т. 2, ч. 1, с. 805-858;
Толстов С.П. По следам древнехорезмийской цивилизации. M.- Л., 1948,
с. 256-262.].
В повествованиях подобного характера, даже сочиненных в
сравнительно недавнее время в мусульманской среде, особое значение
придавалось наличию в числе почитаемых в исламе лиц, удостоенных
прозвания аль-фатих, то есть "завоеватель", а также гази - борец за
веру и т. п. Ссылались при этом на Коран, где под прозвищем
"Зу-ль-Карнайн", то есть "владелец двух рогов", "двурогий" (в смысле
"обладатель символа божественного могущества"), почитается в качестве
пророка знаменитый полководец и государь древности Александр
Македонский (Искандер). Легенда о нем, изложенная в Коране (18:82-97),
во многом перекликается с сирийским сказанием об Александре
Македонском, относимым к VI-VII векам, то есть ко времени, близкому к
годам составления Корана[Horovitz J. Koranische Untersuchungen.
Berlin-Leipzig, 1926, S. 111-113; Пигулевская H. Сирийская легенда об
Александре Македонском. - Палестинский сборник. Вып. 3 (66). M.-Л.,
1958, с. 75-97; Климович. Л. Из истории литератур Советского Востока.
M., 1959, с. 54-77; его же. Наследство и современность, 2-е изд. M.,
1975, с. 276-295.].
В отношении деятелей римско-католической церкви к Корану и исламу
не раз проявлялись немалые колебания. Политические соображения порой
заслоняли теологические постулаты, оттесняли на задний план даже
обличительно-миссионерские задачи. Беспокоила, естественно, угрожающая
близость держав, где ислам стал государственным вероучением. Вспомним
обстановку: на юго-западе - Испания, Кордовский халифат, удельные
правители (мулюк ат-тава'иф) XI-XII веков, в Средиземноморье - все
государства Магриба, Северной Африки, многочисленные пиратские базы
(впрочем, не только мусульман, но и христиан), а с образованием
Османской империи да еще с падением не только Иерусалимского
королевства, но позднее и Константинополя, продвижением турок на
Балканы и в Центральную Европу, взятием ими Боснии и Герцеговины
создалась прямая угроза не только Греции, но и Италии, территориям
папы римского. И действительно, войска османского султана Мехмеда II в
1480 году предприняли завоевание Южной Италии. Турецкий флот пересек
пролив Отранто и взял одноименный город, где вырезал почти все мужское
население: "12 тыс. из 22 тыс. жителей... 800 человек, отказавшихся
принять ислам, были казнены, около 8 тыс. жителей из оставшихся в
живых было угнано в рабство"[Новичев А.Д. История Турции. Эпоха
феодализма (XIXVIII века). Л., 1963, т. 1, с. 50.]. Наступил момент,
когда вступления турок ожидали не только в Риме, но и в Париже...
За пять лет до захвата турками Отранто в Тревизо было
опубликовано обширное письмо-эпистола папы римского Пия II (1458-1464,
в миру Энеа Сильвио Пикколомини), сочиненное им на латинском языке еще
в начале 60-х годов XV века, менее чем через десять лет после падения
Константинополя.
Известно, что Пий II был в числе тех, кто мечтал об организации
шестого крестового похода. Он и "умер в 1464 г. на пути в Анкону,
куда... направлялся, чтобы благословить крестовый поход, который так и
не был собран"[Рансимен С. Падение Константинополя в 1453 году. M.,
1983, с. 149.].
Эпистола Пия II показывает, как политические интересы главы
католической церкви заслоняли и оттесняли на задний план "великие
таинства" церкви, которую он незадолго до этого возглавил. Эта
эпистола трудно согласуется с утверждением современного английского
византиниста о том, что Пий II, "наверное, вполне искренно сокрушался"
по поводу того, что "всякий раз, когда дело доходило до конкретных
действий, Запад оставался пассивным"[Рансимен С. Падение
Константинополя в 1453 году, с. 149.]. Документ свидетельствует о
лицемерии и язвительности папы. "Достаточно одной малой вещи, - писал
наместник апостола Петра султану Мехмеду II аль-Фатиху, - чтобы ты
сделался могущественнейшим из всех живущих. Что за малая вещь?
спросишь ты. Ах, она у тебя под рукою, и найти ее нетрудно, и искать
далеко не надо, и во всякой местности она имеется: это - немножечко
воды для крещения, aquae раuxillum, quo baptizeris! Согласись на нее -
и мы тебя именуем императором греческим и всего Востока"[Цит. по:
Крымский А. История Турции и ее литературы. - Труды по востоковедению,
издаваемые Лазаревским институтом восточных языков. Вып. 28, А. М.,
1916, т. 1, с. 216.].
Трудно сказать, дошла ли эта эпистола Пия II до Мехмеда II, но
издавалась она не раз, в том числе в третьем приложении к латинскому
переводу Корана, вышедшему в Базеле в 1543 году в книге "Machumetis
Saracenorum principis uita ас doctrina omnis... et Alcoranum
dicitur...".
Сколь далеки были слова главы церкви от дум и чаяний
мирян-католиков, можно судить по тому, что когда Мехмед II вскоре
(1481) умер, "отравленный лечащим его врачом по поручению собственного
сына Баязида (Баязида II)"[Новичев А.Д. История Турции, т. 1, с. 51.
Последнее, впрочем, было в духе закона, изданного самим же Мехмедом II
в канун-намэ (кодексе законов) 1478 г.: "Тот из моих сыновей, который
вступит на престол, вправе убить своих братьев, чтобы был порядок на
земле". Естественно, однако, что столь чудовищный закон привел в
султанской среде лишь к еще большей сваре и коварству. Подсчитано, что
после Мехмеда II не менее 60 принцев Османского султаната в XVI и XVII
вв. окончили жизнь по воле их властвовавших братьев. Не избежал этого
и брат Баязида II - Джем, которого прочили в преемники Мехмеда II. В
возникшей между ними борьбе Джем вынужден был бежать раньше в Египет,
затем на остров Родос, после во Францию и Италию, где оказался в руках
папы римского Александра VI (Борджа), решившего извлечь из этого
выгоду. Он направил Баязиду послов с предложением либо содержать Джема
за 40 тысяч дукатов (венецианская золотая монета), ежегодно вносимых
султаном, либо умертвить за 300 тысяч дукатов. "Султан принял второе
предложение, и в 1494 г. по приказу папы Джем был отравлен в Неаполе.
Труп его был отослан в Бурсу, где похоронен со всеми подобающими как
сыну султана почестями" (там же, с. 70). Таков был нравственный облик
османского султана и папы римского - лиц, которые должны были являть
собой высший духовный образец и в то же время творивших суд и расправу
над миллионами мусульман и христиан и готовых на самые гнусные
преступления ради своих личных выгод.], то весть о его смерти вызвала
в католических кругах ликование. Те, кто ожидал близкого нашествия
Мехмеда II не только на Рим, но и на Париж, приветствовали его кончину
"благодарственными обеднями, молитвами, торжественными речами.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87