ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Лицо Сан-Калогеро все засияло, как у мистика, которому является видение.
Арабы возбужденно перебрасывались словами и славословили Аллаха.
– Откройте! Откройте ее! – крикнул кто-то.
Один из арабов, с помощью Сан-Калогеро, перерезал веревки и отбросил мешки. Перед ними лежала белая, слегка стилизованная фигура обнаженной женщины. Плоские груди, на лбу старомодные кольца. Ноги и одна рука были отбиты. Другая рука прижимала к груди рыбу и голубку. На губах змеилась улыбка, мягкая, слегка презрительная, загадочная. Риккардо вдруг пришло в голову, что у Мабруки, когда она улыбается под вуалью, должно быть, такое же выражение.
Сан-Калогеро нежно, словно лаская, счищал землю с висков статуи, с ее груди, бедер.
Риккардо не мог отделаться от впечатления, что есть какая-то связь между этой фигурой и Мабрукой. Он взглянул на Джоконду. Она нагнулась вперед, полураскрыв в волнении рот, и глаза ее горели. Одна Аннунциата стояла в стороне. Взгляд ее был устремлен не на мраморную фигуру, а на Риккардо. Он встретился с ней глазами и вдруг вспомнил когда-то сказанные ею слова: «Ведь это-то и пленяет мужчину… скрытое, спрятанное…»
– Вы упомянули о том, что Си-Измаил предложил перевезти мозаику? – спросил Риккардо Джованни за завтраком.
– Да, он принимает на свой счет перевозку всего того, что можно будет перевезти. Это делает ему честь. Впрочем, раскопки и начались-то три-четыре года тому назад благодаря ему, он дал очень ценные указания отцу Дюпре, который руководит раскопками. Си-Измаил необычайно просвещенный и редкого ума человек.
Аннунциата вдруг вставила:
– Я видела его сегодня утром вблизи отеля, когда вставала в шесть часов, чтобы открыть окно.
– Вы, несомненно, ошиблись, – возразил Джованни, – мне доподлинно известно, что он в Тунисе.
– А я убеждена, что не ошиблась. У него такие удивительные глаза.
– Возможно, что он приехал посмотреть раскопки, – высказал предположение Риккардо.
– В таком случае он предупредил бы отца Дюпре или меня, тем более что мы как раз отправляем ему транспорт глиняных вещей и мелких мозаичных плит, которые я не показывал вам.
– Когда отправляете? – спросил Риккардо.
– Вагоны придут из Туниса к вечеру. Завтра утром их нагрузят, и специальный локомотив увезет.
Риккардо задумался.
– Вагоны придут из Туниса?
– Да.
– В какое время, как вы полагаете?
– Может быть, уже пришли.
– Он присылал вагоны и раньше?
– Неоднократно.
– Товарные вагоны или платформы?
Джованни с удивлением воззрился на него.
– Не помню, право… как будто платформы.
После завтрака Риккардо заявил Джованни:
– Я пройду на станцию, посмотрю – не пришли ли вагоны?
– Вы ничего не увидите: груз наш заделан в циновки и сложен в сарае. Завтра его перенесут в вагоны.
– Меня интересует не груз, а вагоны.
Сан-Калогеро был озадачен.
– Вы не в своем уме, мой милый Риккардо.
Риккардо расхохотался.
– Возможно. Но если вы не торопитесь вернуться в Эль-Хатеру, не пройдетесь ли вы со мной на станцию?
– Пожалуй.
Они быстро дошли до станции. Она была безлюдна – палящее полуденное солнце жгло немилосердно. На запасном пути стояли четыре платформы. В тени одной из них спал араб, который вскочил на ноги, как только его окликнул Сан-Калогеро.
– Мир тебе! Ты что здесь делаешь? – спросил его Джованни по-арабски.
– Стерегу вагоны.
– Нет надобности стеречь пустые платформы.
– Си-Измаил прислал кое-что кади Керуана, сиди. Я жду, чтобы эти вещи забрали.
– Ах да! Припоминаю. Си-Измаил писал мне.
– Отошлите этого человека, – сказал вполголоса Риккардо по-итальянски. – Мне нужно осмотреть вещи, присланные Си-Измаилом кади, у меня есть к тому серьезные основания.
– Я не могу отослать его. Он исполняет свою обязанность. Это не мое дело.
– Скажите, что я таможенный чиновник.
– Он, вероятно, знает его.
– А вы попробуйте.
Джованни сказал по-арабски:
– Это сиди из таможни. Покажи ему вещи.
Лицо араба приняло испуганное и вместе с тем угрюмое выражение.
– Там нет ничего такого, что надо было бы оплачивать, – сказал он.
Сан-Калогеро рассмеялся.
– Мой дорогой Риккардо, незачем нарываться на неприятности. Это может испортить мои отношения с Си-Измаилом. Какое вам или мне дело до того, что он посылает кади?
– Возможно, что это имеет ко мне прямое отношение.
– Я не стану вмешиваться, пока не узнаю ваших оснований.
– Основания есть, но я не могу открыть их. Найдите, ради самого неба, способ узнать, что это за груз.
– Если дело серьезное, можно прибегнуть к помощи полиции.
Риккардо подумал немного. Нет, огласки не нужно, это могло бы повредить фирме. Обращение к полиции – крайнее средство.
– Нет, полицию вмешивать не надо.
Сан-Калогеро пожал плечами.
– В таком случае, я не вижу возможности…
Но тут небо, очевидно, вмешалось, потому что араб, с видом все более и более перепуганным прислушивавшийся к их разговору, вдруг подобрал свои одежды и помчался через пути, вверх по пыльной дороге, помчался так стремительно, словно за ним гналась нечистая сила.
Риккардо не стал терять времени: вскочил на колесо и взобрался на первую платформу. Она была пуста. На второй стояли два ящика. Риккардо попробовал было вскрыть их, но они не подливались.
– Будет вам сумасшествовать, Риккардо, – крикнул ему Джованни.
Риккардо приподнял голову, красный и растрепанный.
– Если кто-нибудь придет, вы сделаете вид, что никакого письма от Си-Измаила не получали, и, естественно, найдя какие-то ящики в присланных вам вагонах, пожелали узнать – что в них. Позовите-ка носильщика. Будем действовать так, как будто не сомневаемся в своем праве.
Но носильщиков на станции не было: единственный поезд прошел час назад. В это время на дороге показался араб-рабочий с киркой на плечах. Он с полной готовностью направился к ним. В Керуане с работой дело обстояло плохо. Однако, увидев платформы, он заколебался: потом объявил, что он вернется, что у него есть другое дело, и исчез вместе со своей киркой. Джованни вышел из себя.
– Я-таки достану кого-нибудь, хотя бы мне пришлось идти до Эль-Хатеры, – воскликнул он и, нахлобучив на лоб свою панаму, вышел со станции.
Весь уродливый французский квартал предавался сиесте. Даже собаки дремали в скудной тени. Но вот на улице показался, направляясь к станции, один из рабочих Сан-Калогеро, араб Милуд, Джованни окликнул его.
– Пойдем на станцию. Мне надо вскрыть один из ящиков, пришедших от Си-Измаила. Там должны быть вещи, которые он обещал прислать мне.
Лицо Милуда вытянулось.
– Ящики Си-Измаила?.. – переспросил он.
– Да. Поторапливайся.
– Трудно будет, сиди.
– Не валяй дурака. Пойдем.
Милуд неохотно, как капризный ребенок, прошел несколько шагов, потом вдруг – точь-в-точь первый араб – подобрал платье и пустился бежать без оглядки.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53