ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Сиди! Иди скорей! – шепнул он Джованни на ухо.
– Что такое? Что случилось?
Араб оглянулся кругом. Во всех лавках-ячейках этого торгового улья сидели их хозяева, то потягивая кофе, то куря, то играя в домино или читая Коран.
Слышался сдержанный гул голосов, нежный аромат носился в воздухе.
– Не могу говорить здесь. Пойдем, сиди, нужно!
Джованни окинул его подозрительным взглядом.
– Чего ради я побегу, неизвестно почему?
Араб нагнулся к самому его уху и что-то прошептал. Джованни не изменился в лице, но поднялся.
– Мне очень жаль, – сказал он, обращаясь к девушкам, – но нам с Риккардо придется проводить вас в отель…
Хотя он говорил спокойно, но девушки тотчас догадались, что не все благополучно, и простились со своим хозяином.
– Неприятное известие? – дорогой спросила Джоконда Сан-Калогеро.
– Пустое: недоразумение между одним из моих рабочих и властями. Мы живо уладим это. А вечером успеем посмотреть иллюминацию.
Шедшая позади Риккардо Аннунциата сказала с оттенком иронии:
– Мне, конечно, не соблаговолят сказать, в чем дело?
– Я и сам понятия не имею, – холодно, несколько обиженно ответил Риккардо.
– Риккардо, – вдруг неожиданно мягко заговорила девушка, – отчего бы нам не быть друзьями, по крайней мере? Я знаю, что часто бываю невозможна, но я это не нарочно… Помиримся?
Риккардо невольно улыбнулся:
– Это, во всяком случае, приятнее состояния вооруженного перемирия, в котором мы пребывали до сих пор.
– Значит, мир?
– Да, мир.
Он взял протянутую ему руку и задержал в своей.
– В сущности, все это было нелепо, раз нам все равно придется пожениться, – сказала она.
Он с неожиданной для самого себя страстностью пожал ей руку. Она подняла на него глаза и улыбнулась.
Проводив девушек до отеля, Джованни повернул в сторону вокзала.
– Что случилось?
– Джузеппе прислал за мной этого араба, там что-то неладно.
Они молча шагали, араб следовал за ними. Не доходя до вокзала, услышали шумный говор. У решетки вокзала стоял допотопный экипаж, запряженный серым арабским конем. А по ту сторону решетки оживленно жестикулировали и спорили десять-двенадцать человек, среди которых были и европейцы и арабы.
– Это экипаж кади, – с ударением сказал посланный Джузеппе.
– Погодите, Джованни! – остановил Риккардо друга. – Давайте выработаем раньше план действий.
– Проще всего известить полицию.
– Ничуть не бывало, – горячо возразил Риккардо, – вы и не подозреваете, что тут замешано. Если вам дорого счастье Аннунциаты и Джоконды, не вызывайте полицию.
– А что если вагоны будут осмотрены по дороге в Тунис? Каково будет мое положение? Что-то надо сделать.
– Пока надо сказать, что в этих ящиках – снаряжение для вашего лагеря, присланное вам из Туниса в виду того, что в округе неспокойно.
– Заявить притязания на снаряжение? Но в четырех вагонах не меньше восьмидесяти ружей. К чему такое количество? Как я объясню?
– До ружей дело не дойдет. Начальник станции не знает ведь, что платформы с двойным дном Мы можем вернуться ночью и забрать ружья. А теперь идем.
Когда они подходили, от группы отделились и направились к ним взволнованный начальник станции и еще более взволнованный таможенный офицер.
– Месье Сан-Калогеро! Выясните недоразумение! Господин кади утверждает, что эти ящики присланы ему, и в доказательство предъявляет письмо Си-Измаила. А ваш человек заявляет, будто они представляют собственность лагеря в Эль-Хатере и без вашего разрешения никому выданы быть не могут.
Кади, необычайно тучный человек в монументальном тюрбане, подхватил сказанное начальником станции, рассыпался в уверениях, и все присутствующие заговорили разом, каждый во весь голос.
Как только ему удалось вставить слово, Джованни сказал:
– Мне очень жаль вступать в конфликт с господином кади, но я тоже рассчитывал получить из Туниса кое-что с этими же вагонами, и, судя по внешнему виду ящиков, не сомневаюсь в том, что они присланы мне.
– У мсье нет письма в подтверждение его слов, – заявил кади, с торжествующим видом помахивая своим документом.
– Письмо, конечно, есть, но вряд ли стоит посылать за ним в Эль-Хатеру. Нельзя ли проще разрешить спор? Быть может, господин кади согласится сказать, что должно быть в его ящиках?
– Одежда и книги, – сказал тот, моргая черными, как бусинки, глазами. – Си-Измаил посылает их для бедных учеников «зауйи» при одной из мечетей.
Джованни улыбнулся.
– Чего же проще? А в моих ящиках должно быть снаряжение для нашего лагеря в Эль-Хатере. В Тунисе ходят слухи, что здесь неспокойно, и мне присылают средства защиты. Спорить незачем: достаточно вскрыть ящики, чтобы выяснилось, кому они принадлежат.
– Я протестую, – вскричал кади, весь побагровев, – это оскорбительно и для Си-Измаила, и для меня.
– Но почему же, – пытался его успокоить начальник станции. – Предложение вполне разумное.
Препирательства продолжались некоторое время, но, в конце концов, таможенный офицер, хотя и очень неохотно, стал вскрывать первый ящик.
Начальник станции, с видом арбитра, смотрел ему через плечо.
– А-а! Книги! – воскликнул он вдруг.
Сенсация! Приунывший было кади приободрился! Джованни смутился.
Но Риккардо, опустившись на колени возле ящика, просунул в него руку и вытащил книгу Коран в пергаментной обложке. Засунул руку ещё раз.
– Это не книги, – крикнул он, вытаскивая картонную коробку.
Начальник станции осторожно раскрыл ее затем нагнулся над ящиком. Минута напряженного молчания.
– Мсье Сан-Калогеро, – сказал начальник станции, выпрямляясь, – вы правы.
– Бесполезно вскрывать другие ящики, – мрачно заявил таможенный офицер. – Я удовлетворен.
– Все удовлетворены, я полагаю, – улыбнулся Джованни. – Я уверен, господин кади, что ящики с книгами и одеждой для ваших бедных студентов прибудут в свое время.
Потерпевший поражение кади, весь бледный от гнева, уселся в свой экипаж. Толпа разошлась.
Риккардо и Джованни поблагодарили начальника станции, гордого сознанием, что он сыграл в этом деле роль Соломона, сдали на его ответственность ящики и, в сопровождении Джузеппе, вышли со станции. Солнце садилось, и рельсы горели, как расплавленные. На белых домах играли красные отблески.
Пока они шли к отелю, небо темнело, краски наката угасали. На юге мрак наступает сразу после захода солнца. Джованни и Джузеппе простились с Риккардо. В гостиной Риккардо застал одну Аннунциату, – Джоконда переодевалась у себя наверху. В комнате, с пестрой деревянной обшивкой, было почти совсем темно. Риккардо привлек Аннунциату к себе и поцеловал ее.
– Ты серьезно хочешь, чтобы мы были друзьями? – спросил он.
Она не отвечала, но и не вырывалась, даже как будто доверчиво прижималась к нему.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53