ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

с ним было
несколько вооруженных людей. С минуту он не отрываясь, в смятении смотрел
на ее сверкающую красоту, потом произнес:
- Не бойся напоминания о войне в час любви. - И он дотронулся до
своих блестящих доспехов. - Сайсели, наша свадьба столь же странная, как и
счастливая, и кто-нибудь может попытаться помешать ей. Теперь пойдем, моя
дорогая леди. - И, низко поклонившись, он взял ее за руку и повел из дома;
за ними следовала Эмлин, а вокруг, спереди и сзади, - слуги с факелами.
Был сильный мороз, и снег хрустел под ногами. На западе, на сумрачном
небе все еще горели последние красные отблески заката, а над ними, из-за
выпуклого края земли, поднималась огромная луна. В саду, среди кустов и на
тополях, окаймлявших ров, черные дрозды и дрозды-рябинники пели свою
зимнюю вечернюю песню, в то время как вокруг серой башни соседней церкви
все еще вились галки.
Эта картина, которая в ту минуту Сайсели, казалось, и не заметила,
навсегда запечатлелась в ее памяти: холодные снега, чернильные деревья,
тяжелое небо, сверкающий лик луны, дымный свет факелов, подхваченный и
отраженный ее драгоценностями и кольчугой жениха, крики зимних птиц, лай
собаки вдалеке, чужое крыльцо церкви, приближавшаяся с каждым шагом,
продолговатые могильные камни, скрывавшие кости сотен людей; в свое время
эти люди детьми проходили мимо них, потом женихами и невестами, и,
наконец, тут пронесли окоченевшие белые тела тех, кто был раньше мужчинами
и женщинами.
Теперь Сайсели и Кристофер оказались в крыле старого храма, где их,
словно мечом, ударило холодом. При дымном свете факелов было видно, что,
несмотря на короткий промежуток времени, вести об этой удивительной
свадьбе распространились в округе, так как повсюду стояли группами, по
крайней мере, десятка два людей, а некоторые из них сидели на дубовых
скамьях около алтаря.
Все они повернулись и с любопытством смотрели, как жених и невеста
прошли к алтарю, где стоял священник в облачении, а так как зрение у
священника было неважное, то за ним стоял старый дьячок, высоко державший
конюшенный фонарь, чтобы тот мог читать по книге.
Они дошли до резной перегородки и, по знаку священника, встали на
колени. Отчетливым голосом он начал службу; вскоре, по вторичному знаку,
молодая пара поднялась, подошла к перилам алтаря и снова встала на колени.
Лунный свет, льющийся через западное окно, освещал их обоих, придавая
им сходство с холодными белыми мраморными статуями, коленопреклоненными на
могильной плите рядом с ними.
В течение всего обряда Сайсели, как зачарованная, смотрела на эти
статуи, и ей казалось, что они и Харфлиты, крестоносцы давно прошедших
дней, лежавшие совсем рядом, ласково и задумчиво следили за ней. Она дала
нужные ответы; кольцо, хотя и слишком узкое, было надето ей на палец (в
течение всей последующей жизни это кольцо временами причиняло ей боль, но
она ни за что не хотела снять его), а потом кто-то поцеловал ее. Сначала
она подумала, что это, должно быть, ее отец, и затем, вспомнив, чуть не
заплакала, но услышала, как голос Кристофера называет ее женой, и поняла,
что она была обвенчана.
Пока старый дьячок все еще держал фонарь над отцом Роджером, тот
записал что-то в маленькой книге с пергаментным переплетом, спросив год ее
рождения и полное имя; это показалось ей странным, - ведь он был на ее
крестинах. Затем ее муж, пользуясь алтарем вместо стола, расписался в
книге не очень-то быстро, так как он был плохой грамотей, и она тоже
расписалась в последний раз своей девичьей фамилией; расписался и
священник, и по его приказанию расписалась также и Эмлин Стоукс, умевшая
хорошо писать. Потом, как бы спохватившись, отец Роджер вызвал некоторых
прихожан, и они тоже хотя довольно неохотно, подписались как свидетели.
Пока они это делали, он объяснил им, что ввиду особых обстоятельств лучше,
чтобы были свидетельские показания, и что он собирается послать экземпляры
этой записи разным сановникам и даже самому святому отцу в Рим.
Узнав это, они, казалось, пожалели, что связались с таким делом, и
один за другим исчезли в темноте церковного крыла и из памяти Сайсели.
Наконец все было кончено. Отец Нектон дул на маленькую книжку, пока
не высохли чернила, потом спрятал ее под платьем. Старый дьячок, положив в
карман полученное от Кристофера щедрое вознаграждение, осветил молодым
путь через крыло церкви к выходу, затем запер за ними дубовую дверь,
погасил свой фонарь и потащился по снегу к трактиру, чтобы там поболтать
об этой свадьбе и выпить горячего пива.
В сопровождении факелоносцев Сайсели и Кристофер молча шли рука об
руку к Тауэрсу, куда Эмлин, поцеловав невесту, ушла раньше. Добавив к
своим бесчисленным летописям еще одну, быть может самую странную из всех
церемонию, древняя церковь, оставшаяся позади, погрузилась в такое же
безмолвие, как покойники в своих могилах.
Придя в Тауэрс, новобрачные вместе с Эмлин и отцом Роджером уселись
за превосходнейший ужин, какой только мог быть приготовлен в столь
короткий срок. Это был очень странный свадебный пир. Несмотря на малое
число сотрапезников, сердечности хватало, так как старый священник
произнес заздравную речь, пересыпанную латинскими словами, которых они не
поняли; и все домашние, собравшиеся послушать его, выпили за них по кубку
вина. Потом прекрасную невесту, которая то краснела, то бледнела, увели в
лучшую комнату, наспех приготовленную для нее. Но Эмлин слегка
задержалась, так как ей надо было кое-что сказать новобрачному.
- Сэр Кристофер, - сказала она, - вы очень быстро обвенчались с самой
прекрасной леди, какую когда-либо освещало солнце или луна, вы можете
считать себя счастливым. Однако такие большие радости редко достаются без
горестей, и я думаю, горести эти близки. Найдутся люди, которые позавидуют
вашему счастью, сэр Кристофер.
- Но ведь им не изменить случившегося, Эмлин, - ответил он с
беспокойством. - Узел, завязанный сегодня вечером, не может быть развязан.
- Никогда, - вставил отец Роджер. - Хотя, может быть, обстоятельства
и внезапность этого союза необычны, но таинство совершено перед лицом
всего мира с полного согласия обеих сторон и святой церкви. Мало того, еще
до рассвета запись об этом я пошлю в регистратуру епископа и еще кое-куда,
чтобы в последующие дни его не смогли оспаривать, и дам копии вам и
кормилице вашей леди, ее ближайшему другу.
- Этот союз не может быть разорван ни на земле, ни на небе, -
торжественно ответила Эмлин, - однако возможно, что его разрубит меч.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83