ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Шпион, скрытый в роще, подслушал несколько слов из разговора и донес ему, что оба отправляются в Пондишери; он видел даже, как Утсара бережно нес в руке белый конверт, не зная, куда лучше его спрятать, чтобы не смять, и положил его, наконец, в ящик хаудаха.
Нем сомнения! Сердар скрывается или в Джахаре-Бауг, или во дворце Омра. Отсюда он ведет переписку со своими друзьями на французской территории и отправляет, быть может, приказание прислать ему подкрепление… А потому в данный момент важнее всего было завладеть письмом, которое обе посла везли на французскую территорию. Там должно скрываться объяснение многих непонятных фактов.
На одну минуту Кишнае пришла в голову мысль арестовать послов, — но слух об этом немедленно дошел бы до ушей Сердара, если послание это исходит от него; Кишная же выигрывал несравненно больше, сразу удостоверившись в присутствии своего врага, и в его намерениях. Он решил поэтому предоставить послам ехать своей дорогой и постараться похитить у них конверт, который они везли с собой. Он обратился к одному из самых ловких богисов в городе, который согласился за весьма хорошую плату исполнить для него это деликатное поручение. Мы видели уже, как этот туземец бросился по следам маленького каравана, ехавшего вдоль Кришны, по старинной мощеной дороге, которая ведет от Беджапура на Мадрас, а одна из ее ветвей поворачивает на французский город Пондишери, или просто Понди, как его зовут туземцы.
Слон Тамби бежал хорошо, но скороход не поддавался усталости; караван шел целую ночь, не останавливаясь, и до одиннадцати часов следующего дня ничего не случилось особенного ни с той, ни с другой стороны. Но тут голод и жар заставили путешественников остановиться. В это время они ехали по обширному лесу, который еще не кончился. Утсара выбрал для остановки одно из самых тенистых и прохладных мест леса, где он намерен был остаться до четырех часов дня, когда несколько спадет удушливый зной. Каждый день должны они были ходить девятнадцать, двадцать часов, а отдыхать от четырех до пяти, включая сюда еду и сон. При такой езде они должны были прибыть в Пондишери дней через семь.
Тамби освободили от хаудаха, который поставили под огромным банианом, приютившим под свою тенью и туземцев, и пустили слона пастись в лесу на свободе, пока хозяева готовили национальное блюдо индусов, — керри.
Тамби, однако, не занимался восстановлением своих сил; он был, видимо, чем-то озабочен, смотрел далеко в лес; время от времени он наполнял воздух мелодическими звуками, которыми природа наделила его и которые имели отдаленное сходство с звуками тромбона в руках человека, только что познакомившегося, как справляться с его амбушюрой.
— Что такое с Тамби? — удивился корнак. — Я никогда еще не видел его в таком состоянии.
— Ба! — отвечал факир. — Не стоит беспокоиться. Мы в самой чаще леса, и ветер приносит ему время от времени испарения хищников, — вот он и тревожится. Это не должно мешать нашим занятиям.
Замечание это показалось вполне благоразумным, и все трое вернулись в своим занятиям: один разводил огонь, другой готовил рис, третий с помощью гранитной каталки растирал на камне mossabes, род смеси из кориандра, корней куркумы или индийского шафрана, индийского перца и мякоти кокосового ореха, предназначенной для приправ керри.
Видя, что спутники не обращают внимания на крики, слон успокоился и ни о чем больше не заботился, кроме пищи.
Когда керри был готов и съеден с аппетитом, на который способны лишь люди, не евшие целые сутки, — все трое растянулись на циновках, собираясь уснуть, но так, чтобы не терять из виду хуадаха, где находилось драгоценное письмо. Корнак и Утсара скоро заснули, но не то было с падиалом; крики слона и пристальный взгляд его, устремленный в глубину леса, крайне беспокоил его, и он невольно спрашивал себя, не предвещает ли это более или менее близкой опасности, которой напрасно пренебрегали его спутники… Несмотря на это, сон мало-помалу овладевал им, усиливаясь еще деятельностью пищеварения; он собирался уже поддаться искушению, когда ему показалось, что в двадцати шагах от хуадаха появился вдруг куст, какого он как будто раньше не замечал. Это казалось ему не особенно важным, и он закрыл глаза, твердо решившись на этот раз уступить сну. Над ухом его пискливо зажужжал москит; он небрежно прогнал его рукой, и тогда ему захотелось еще раз взглянуть на кустарник… Было ли то странное влияние сна, только ему показалось, что куст переменил место и подвинулся еще дальше.
— Клянусь Шивой! — подумал падиал и невольно вздрогнул: — Вот странный лес, где кустарники сами по себе двигаются с места. Буду спать… Это, верно, от усталости.
И на этот раз он закрыл глаза с твердым намерением не открывать их больше. Но он не умел избавиться от непобедимого чувства страха, который овладел им и которого он никак не мог отогнать. Медленно, точно стыдясь своего чувства, приподнял он веки, чтобы взглянуть только сквозь ресницы… Он едва не вскрикнул от изумления и испуга, увидя, что куст совсем почти приблизился к хаудаху. Бледный от ужаса хотел он протянуть руку и разбудить своего товарища или, вернее своего господина, Утсару, — как рослый человек, голый, как червяк и черный, как туземец Малабарского побережья, выскочил из-за куста с громадным кинжалом в руке и, положив палец на губы, сделал ему знак молчать, не то… ту же руку он приложил затем к сердцу, — что падиал понял, как угрозу вонзить ему в сердце ужасный кинжал.
Бедняга сразу сообразил, что он погибнет прежде, чем его спутники успеют проснуться, а так как от него требовали одного только молчания, то он опустил руку и лежал неподвижно с растерянным взглядом. Призрак был, по-видимому, доволен его повиновением и, не теряя ни минуты на дальнейшую жестикуляцию, склонился над хаудахом, протянул руку, поспешно схватил находившийся там конверт и исчез за кустом, который с поразительной быстротой стал двигаться обратно и скоро потерялся в соседней роще. Только по прошествии получаса, не видя ничего и не слыша, падиал пришел в себя и… заснул.
Сон его был непродолжителен; ему снились самые фантастические сны, смешанные со всеми событиями, которые произошли за эти несколько дней. Он проходил через разнообразные испытания, подвергался странным приключениям и, наконец, проснулся, еле переводя дыхание и весь покрытый потом… Товарищи его спали еще, и он решил умолчать о том, что видел, во избежание упреков и ответственности, значение которой он понимал. Узнав об ужасе, с которым он не мог справиться и который точно пригвоздил его к земле, Утсара наверное возразил бы ему, что он ничем не рисковал, разбудив его в тот момент, когда фантастический куст уже удалялся от хаудаха.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182