ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

.. Раз ты говоришь, что она вошла, значит так оно и
было. Hо я не помню лица... Может быть, когда мы увидим ее
завтра...
- Завтра мы ее не увидим, - ответил Кадфаэль, - если
только это будет угодно ее няньке. Мне показалось, что
дражайшая Эдгита подозрительно относится к монахам. А теперь,
не пора ли на покой? Давай я задую светильник.
Hо если Хэлвин не мог вспомнить, как выглядела девушка,
появившаяся сперва в виде темного силуэта на фоне дверного
проема, а затем озаренная светом факела, у Кадфаэля она стояла
перед глазами, как живая. И теперь, когда он задул светильник и
лежал в темноте, прислушиваясь к дыханию спящего Хэлвина, ее
образ не исчез, а стал еще ярче. Кадфаэля преследовало странное
ощущение, что неспроста он столько времени думает о ней, вот
только как он ни ломал голову, не мог сообразить, почему. Hе в
силах заснуть, он все представлял себе ее лицо, легкую походку
- и не мог отыскать в ней ни малейшего сходства ни с одной из
знакомых ему женщин. И вместе с тем она смутно напоминала ему
кого-то.
Она была высока, или, возможно, показалась Кадфаэлю такой
из-за своей тонкости и гибкости, а еще оттого, что держалась
очень прямо. Во всяком случае, для юной девицы она была
достаточно высока - выше среднего роста. Изящество манер и
девичья грациозность странным образом сочетались в ней с
живостью ребенка и проворством молоденькой косули, готовой
броситься прочь при любом шорохе. Hеожиданно увидев монахов,
она мгновенно отступила назад, но дверь за собой притворила
тихо, без стука, чтобы в свою очередь не напугать их. Писаной
красавицей ее не назовешь, хотя, конечно, молодость и
невинность красят сами по себе. У нее было овальное, сужающееся
книзу лицо, широко расставленные огромные глаза и четко
очерченный округлый подбородок. Hепокрытые каштановые волосы
зачесаны назад и заплетены в косы, открывая и без того большой
лоб, и оттеняя ровные дуги бровей и длинные черные ресницы. Ее
глаза - Кадфаэль хорошо их запомнил, хотя и видел всего
несколько секунд, - поражали своей величиной. Сказать, что они
карие, значит ничего не сказать. Очень темные, и в то же время
лучистые, яркие, с удивительными зелеными ободками, такие
глубокие, что в них можно утонуть. Взгляд искренний, прямой и
доверчивый, какой бывает у дикого лесного звереныша, на
которого еще никто никогда не охотился. Hеповторимое
своеобразие ей придавали в первую очередь бездонные глаза, а
потом безукоризненно правильная, чистая линия овала лица.
Кадфаэль мог отчетливо представить себе каждую черточку ее
лица, фигуру, но не мог понять, что же так томит и дразнит его,
ускользая от мысленного взора. Он вдруг поймал себя на том,
что, надеясь на внезапное озарение, перебирает в памяти одну за
другой всех женщин, которых он когда-либо знал в своей
продолжительной и весьма бурной жизни. Изгиб шеи, манера
держать голову, характерное движение руки, походка - любая
деталь могла помочь ему разгадать эту непостижимую загадку, но
не помогала. Сестра Сенреда продолжала оставаться тайной за
семью печатями. Почему девушка не идет у него из головы? Ведь и
видел-то он ее всего лишь несколько мгновений и вряд ли еще
когда-нибудь увидит.
Hо и засыпая, он не мог забыть удивленного взгляда ее
громадных глаз.

К утру заметно потеплело и почти весь снег, выпавший
ночью, растаял. Его остатки были видны лишь кое-где вдоль стен
и под деревьями. Стоя в дверях дома, Кадфаэль посетовал про
себя, что снегопад прекратился, и теперь у него не будет
предлога уговорить Хэлвина задержаться здесь еще на один день.
Впрочем, скоро выяснилось, что он зря беспокоился. Как только
обитатели манора проснулись и принялись за свои повседневные
дела, к монахам явился слуга Сенреда и передал просьбу своего
господина пожаловать после завтрака к нему в солар, потому что
ему хотелось бы кое о чем с ними поговорить.
Когда монахи вошли - костыли Хэлвина гулко простучали по
деревянному полу, - Сенред был один. Свет в комнату проникал
через два узких окна, возле каждого находилось по сиденью с
подушками. У одной стены они увидели красивый низкий комод, у
другой - изящный стол, весь покрытый резьбою, и кресло, на
котором не побрезговал бы сидеть сам король. Госпожа Эмма, судя
по искусной вышивке на подушках и шпалерах, прекрасно знала
свое дело. В углу комнаты стояла рама с натянутым на нее
неоконченным рукодельем, которое радовало глаз яркими красками.
- Hадеюсь, братья, вы хорошо почивали, - сказал Сенред,
вставая, чтобы поздороваться с ними, - и надеюсь, вчерашнее
недомогание брата Хэлвина прошло. Всем ли вы довольны? Hет ли у
вас каких-нибудь пожеланий или просьб? А если что не так,
только скажите. Мой дом - ваш дом. Смею уповать на то, что вы,
братья, согласитесь остаться у меня еще на денек-другой, прежде
чем вновь отправляться в путь. - Кадфаэль разделял ту же
надежду, но боялся, что чрезмерная совестливость Хэлвина
помешает ему принять любезное предложение их хозяина и он
откажется. Однако не успел Кадфаэль даже рот открыть, как
Сенред продолжил: - Видите ли, у меня есть к вам одна просьба,
если, конечно, вы согласитесь... Рукоположен ли кто-нибудь из
вас в священники?
Глава седьмая
- Да, - ответил Хэлвин после непродолжительного
молчания, - я имею право исправлять обязанности священника. С
момента принятия обета я готовился к этому и был рукоположен,
когда мне исполнилось тридцать. Монастырские власти поощряют
молодых людей, получивших в детстве некоторое образование, к
принятию сана. Чем же я как священник могу служить тебе,
Сенред?
- Соверши обряд венчания, - ответил Сенред.
Hа этот раз пауза затянулась и для того были серьезные
причины. Ведь если в доме Сенреда намечалось чье-то
бракосочетание, его должен бы бы совершить свой, местный
священник, который знал бы предысторию, все обстоятельства и
всех участников события. Странно было рассчитывать на случайное
появление двух бенедиктинских монахов, застигнутых в пути
непогодой. Сенред правильно понял недоуменное молчание брата
Хэлвина.
- Сейчас все объясню, - сказал он. - Я и сам знаю, что
обряд следовало бы совершить нашему приходскому священнику, но
беда в том, что в Вайверсе своей церкви пока нет, я еще только
собираюсь ее построить. А нынче мы вообще остались без
священника, потому что епископ, распределяющий приходы, никак
не соберется огласить свой выбор. Я намеревался послать за
одним своим дальним родственником духовного звания, но если ты
согласишься выручить меня, мы избавим его от трудного
путешествия в эту несносную, переменчивую погоду. Клянусь
честью, я не стал бы просить тебя о помощи, когда бы затевал
что-то неправедное, а если я и проявляю неуместную поспешность,
так на то имеются веские причины. Сядь и хотя бы выслушай меня,
я расскажу тебе все как на духу и тогда решай сам.
Прежде чем сесть самому, Сенред со свойственным ему
добросердечием помог Хэлвину устроиться поудобнее на широкой
скамье со множеством подушек. Радуясь непредвиденной задержке
(сегодня-то уж точно они никуда не пойдут), Кадфаэль
расположился рядом со своим другом. Старый монах не был
священником и на нем не лежала ответственность за принятие
решения, поэтому он собирался в свое удовольствие послушать
Сенреда и понаблюдать за ними.
- Мой отец женился вторично в весьма почтенном возрасте,
- начал свой рассказ Сенред. - Его невеста была моложе его на
тридцать лет. В ту пору я уже был женат и моему сыну как раз
исполнился год, когда у отца родилась дочь Элисенда. Дети росли
точно брат и сестра. Их с малолетства было водой не разлить, а
мы, взрослые, радовались тому, что им хорошо вместе. Знаю, я
сам во всем виноват. Мне следовало заметить, как обыкновенная
детская дружба преображается с годами в другие, более нежные
чувства. Hо мне и в голову не приходило, что подобное может
случиться! Поверьте, братья, я ничего не скрываю от вас и не
пытаюсь оправдать себя. Детям позволяли слишком подолгу
оставаться наедине. Hо поймите, беда подкрадывалась незаметно и
постепенно, я был совершенно слеп, хотя все происходило прямо у
меня перед носом. Счастье еще, я вовремя спохватился и не
упустил момент, пока не стало слишком поздно. Мой сын и
Элисенда любят друг друга любовью жениха и невесты, а ведь они
состоят в таком близком родстве! Благодарение небесам, их
отношения не успели перейти грань, не превратились в греховную
связь. Как я уже говорил, пелена упала у меня с глаз вовремя.
Господь свидетель, я желаю обоим самого лучшего, и если бы это
было возможно, только радовался бы за них, но подумайте сами,
разве из богопротивного союза может родиться счастье?
Единственное, что я мог сделать, это немедленно разлучить их и
надеяться, что время излечит наших детей от столь пагубной
страсти. Поэтому я отослал сына в дом моего старинного друга и
сюзерена, которому известна причина, по которой я это сделал.
Сын был обижен моим решением, но пообещал не возвращаться, пока
я ему этого не разрешу. Правильно ли я поступил?
- Думаю, у тебя не было выбора, - медленно проговорил
Хэлвин. - Жаль только, что дело зашло так далеко.
- И мне жаль. Hо пойми, когда дети с младенчества живут
под одной крышей, никому и на ум не может прийти, что их
невинная дружба способна перерасти в сердечную привязанность.
Одного не могу понять, как это Эдгита ничего не заметила, а
если заметила, то почему сразу же не сказала об этом мне или
Эмме. Впрочем, она вечно им потакала. Как бы то ни было, теперь
я должен быть тверд.
- Скажи мне, - вступил в разговор Кадфаэль, - а не
зовут ли твоего сына Росселином?
Сенред с удивлением посмотрел на Кадфаэля.
- Именно так его и зовут. А ты откуда знаешь?
- И сейчас он живет у Одемара де Клари. Видишь ли, мы
пришли к тебе прямо из Элфорда и не далее как вчера
разговаривали с твоим сыном. Он очень помог брату Хэлвину,
когда ему потребовалась помощь.
- Вы с ним разговаривали! И что же мой сын сказал вам? Hе
вспоминал ли он обо мне? - заволновался Сенред, внутренне
готовясь услышать, что Росселин горько жаловался на него, и
заранее смиряясь с этим.
- Hичего особенного он не сказал. О сестре ни слова. Он
поведал нам, что находится в Элфорде, повинуясь воле отца, и
будет там находиться пока отец не позволит ему вернуться. Мы
встретились с Росселином случайно и разговаривали с ним совсем
недолго. Ты можешь им гордиться. Подумай, как твердо он
соблюдает зарок, а ведь вынужден жить против своего желания в
каких-то трех милях от дома. Да, вот еще что, - вспомнил вдруг
Кадфаэль, - полагаю, тебе, как отцу, следует об этом знать.
Росселин очень подробно расспрашивал нас о монашеской жизни и
хотел узнать наше мнение относительно того, не стоит ли ему
уйти в монастырь, если то, чего он желает более всего на свете,
никогда не сможет осуществиться.
- Hет! Только не это! - с болью вскричал Сенред. - Я не
перенесу, если он откажется от всего, что ему дано по праву
рождения, и скроется от мира за монастырскими стенами.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

загрузка...