ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

попался в западню и так по-глупому. – Матросы! – обратился Краст к охране. – Проводите господина Римо Дональдсона до берега. Сделайте все возможное, чтобы это маленькое путешествие стало интересным, – заключил он, улыбаясь.
– Будет сделано, адмирал! Он запомнит это путешествие! – сказал матрос, державший Римо под дулом автомата, и, подтолкнув пленника к выходу, добавил: – Ну, пошел! Чего размечтался?!
Боже! Какой же я идиот! – сокрушался Римо. Попался на пустяке, как школьник. Докторша расставила ловушку, а я, как полковой оркестр, вошел в нее сходу под барабанный бой. Шумно и по-дурацки!
Уходя из каюты, Римо оглянулся и увидел, что Краст прижал трубку к уху, а глаза его маслянеют. Поплыл, – подумал Римо сокрушенно. Адмирал слушал так, словно на другом конце провода обещали путевку в рай, а потом запел все ту же знакомую мелодию.
Римо готов был укусить самого себя, проклянуть за потерю бдительности. Адмирал знал мое имя еще до того, как я пришел, – думал он раздраженно. – Лития предупредила его. А теперь позвонила, чтобы удостовериться в результатах своей работы. Жаль, что расплачиваться будут вот эти трое!
В коридоре стонал матрос, оглушенный огнетушителем, но никто не обратил на него внимания. Он остался лежать в той же неудобной позе, в какой оставил его Римо.
– И как же ты проник сюда, красавец? – спросил тот, которого двое других называли «шефом». Он не был похож ни на одного из тех морских десантников-подрывников ВМС, которые изображаются во многих голливудских фильмах. Шеф напоминал широкую приземистую бочку с жиром, увенчанную шапкой кудрявых, но местами редеющих волос. По мнению Римо, его место было за прилавком конфетной лавки где-нибудь в Бронксе, а не на борту военного корабля.
– Приплыл, – ответил Римо коротко.
– Хорошо, наверное, плаваешь? – спросил шеф не без ехидства.
– Держусь на воде… малость.
– А почему одежда сухая? – продолжал допрашивать шеф.
Римо не хотел говорить о маленькой моторной лодке, привязанной к якорному канату, она могла пригодиться. Если мне повезет… и им тоже, я не стану убивать охрану, – решил Римо.
На главной палубе в центре корабля, куда они вышли, было пустынно. Их окружал плотной стеной влажный, пропитанный солью воздух. Внизу у бортового трапа стоял небольшой катер, куда должен был спуститься Римо в сопровождении трех матросов – один впереди, двое сзади. Его усадили посередине. Первый матрос занял место на носу, шеф продолжал держать Римо под дулом автомата, а третий матрос пошел на корму готовить катер к отплытию. Отвязав линь и отшвартовавшись от линкора вручную, он нажал сначала кнопку электростартера, а потом педаль дросселя, и катер начал быстро удаляться в чернильную тьму Чесапикского залива. До берега было не более четырехсот ярдов: огни жилых домов и других построек на берегу подмигивали им, словно зазывали в гости.
Однако не пройдя и сотни ярдов, катер остановился.
– Конечная остановка твоего маршрута, мистер Дональдсон, – хохотнул шеф.
– Такова жизнь, – заметил Римо философски. – А вы не передумаете, если я добровольно поступлю к вам на службу? Конечно, нет. Я же понимаю, что не захотите. Вы – ребята бывалые, а я… – Римо на секунду замер, а потом испуганно вскрикнул: – Что это за чертовщина впереди?!
Сидевший на носу матрос был простым моряком, а не полицейским, поэтому он повернулся взглянуть, что же такое увидел пленник. Римо, не теряя ни секунды, крутанул головой, чтобы отбросить холодившее затылок дуло автомата, толкнул шефа в грудь и перевалился вместе с ним за борт. Автомат вывалился из рук охранника и с легким всплеском ушел на дно.
Старшина Бенджамин Джозефсон, которого все называли шефом, был отличным подводником-подрывником, хотя, глядя на его расползающееся тело, этого не скажешь. Однако на смену мастерству скоро пришло ремесленничество, а профессиональной уверенности – самоуверенность. Уважение к собственной персоне успешно соперничало с искренним уважением товарищей к его опыту и умению работать к воде и под водой.
Но Римо не оценил его талантов. Бесцеремонно обхватив старшину за шею, он старался отплыть подальше от катера, понимая, что пока они вместе, матросы стрелять не будут.
Неожиданно Джозефсону также удалось зацепить Римо за шею, увлекая под воду. Через минуту они вынырнули на поверхность. Джозефсон прорычал:
– Ты мертвец, Дональдсон!
– Не спеши, старая каракатица! – огрызнулся Римо и потянул шефа за собой на дно.
Драться в воде было бесполезно, поэтому Римо ухватил Джозефсона за кисти рук и так сдавил их, что повредил нервные волокна. Пальцы охранника, душившие Римо, разжались.
Они оба вновь всплыли на поверхность, чтобы набрать воздуха в легкие и погрузились обратно. Джозефсон попытался ударить Римо головой, но тот увернулся, и удар прошел мимо.
Римо усиленно работал ногами, стремясь отплыть как можно дальше от катера. Всплыв опять, он осмотрелся и понял, что это ему удалось. Не было слышно и шума мотора: судя по всему, оставшиеся на судне матросы продолжали поиски своего шефа в воде, двигаясь в сторону берега. Римо решил плыть назад к «Алабаме». Теперь они находились вне досягаемости пуль, и Римо мог до конца разобраться с Джозефсоном.
Он поднырнул под него сзади и, захватив его шею «в замок», прошептал в самое ухо:
– Ты хочешь жить, старина?
– Пошел ты, мертвец поганый!
Джозефсон попытался звать на помощь, но вместо крика в горле у него что-то забулькало.
– Э-э, ребята… – прошептал он и замолк.
– Извини, парень! Тебе не повезло, – сказал Римо, отпуская обмякшее тело. – Поднять якорь!
Какое-то время на поверхности воды колебались длинные кудри Джозефсона, напоминая отрубленную голову Медузы Горгоны, пока морская пучина не поглотила его совсем.
Римо полной грудью вдохнул влажный соленый воздух и быстро поплыл к линкору. Позади ничто не нарушало тишину: матросы на катере продолжали поиски.
Доплыв до корабля, Римо забрался в лодку, отвязал ее от якорного каната и, не запуская мотора, пошел на веслах к берегу.
Неожиданно за его спиной раздался скрежет и страшный грохот. Лодка подпрыгнула и Римо почувствовал, как вздыбился и завибрировал океан. Линкор «Алабама» запустил двигатели. Римо отложил весла, включил мотор и, оставляя пенистый след, помчался к берегу. На полпути он увидел катер с двумя матросами. Отказавшись от дальнейших поисков, они спешили на линкор.
Здорово она провела меня! – вспомнил Римо о Литии Форрестер. – Пока счет в ее пользу, но еще есть время.
Мощные двигатели линкора «Алабама» продолжали набирать обороты. Куда он направляется? – подумал Римо, когда его лодка входила в порт. – Может, мелодия, которую напевал адмирал Краст, призывала его к очередному разрушению и новым смертям?
Глава двадцатая
Солнце уже поднялось над Манхэттеном, пробиваясь с трудом сквозь дневной смог, когда линкор «Алабама» вошел в Нью-Йоркский залив.
На пороге ходовой рубки матрос пытался объяснить что-то вахтенному офицеру.
– Мне кажется, с ним не все в порядке, сэр.
– Что ты имеешь в виду?
– Видите ли, сэр, перед тем, как выгнать меня, он напевал какую-то странную мелодию.
– Напевал мелодию?
– Так точно, сэр!
– Ну, и что же тут плохого? – спросил офицер. – Адмиралу захотелось петь… Хорошее настроение…
– Ничего плохого, сэр! Но это не все, сэр.
– Что еще?
– Я не знаю, как сказать, сэр.
– Скажи, как есть.
– Адмирал… – Матрос замялся, не решаясь вслух произнести то, что вертелось на языке.
– Что адмирал? – спросил офицер нетерпеливо.
– Адмирал… ну, он играл сам с собой, сэр.
– Что такое?
– Играл сам с собой, сэр. Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду?
– А может, тебе следует показаться врачу? Пройди-ка в медицинский отсек.
Матрос ушел в полной растерянности.
– Да-а, дела-а, – протянул вахтенный офицер, почесывая затылок.
Адмирал Джеймс Бентон Краст и правда «играл сам с собой», как выразился матрос. Однако теперь он решил лучше петь, петь без слов. Порой, чтобы разнообразите программу, он начинал насвистывать.
Время от времени, отдавая приказ этим лодырям и симулянтам, которые не знают толком, что такое морской флот, адмирал кричал в переговорник:
– Прибавить ходу! Полный вперед!
В машинном отделении недоумевали: линкор от самого Вашингтона шел на предельной скорости.
Адмирал Краст, напевая, с интересом рассматривал рубку, где каждая панель отполированного дерева хранила атмосферу и традиции военно-морского флота, дела жизни настоящих мужчин. Адмирал Джеймс Бентон Краст – отличный моряк, умелый дипломат, превосходный любовник – отвечал всем высшим требованиям.
Линкор шел полным ходом к намеченной цели. Уже виднелись окутанные дымом нефтеперерабатывающие заводы Бейонз, просматривался Бруклин и проявлялись величественные очертания Манхэттена. Чуть левее – остров Свободы и статуя Свободы с высоко вознесенным в небо факелом. Медная облицовка местами позеленела: милосердная улыбка навеки застыла на каменном лице, обращенном к людям. За спиной статуи притаился, как в засаде, Джерси-Сити. О делах этого Богом проклятого места статуе Свободы лучше бы и не знать, – подумал Краст.
– Добавить ходу! – крикнул он в переговорник. – Что вы там спите, трюмные крысы?! Это военный корабль, а не экскурсионный катер, черт побери! А ну, подбавьте жару!
– Он, вероятно, думает, что у нас здесь матросы до сих пор бросают уголь лопатами, – заметил один из техников машинного отделения. – Интересно, где мы сейчас находимся?
– Не знаю, – ответил молоденький лейтенант, – но если идти на такой скорости, то второпях можно попасть черти-куда.
Оставшись в рулевой рубке один, адмирал Джеймс Бентон Краст повернул штурвал.
Постепенно линкор, уходя влево, вышел из своего фарватера и пересек фарватер судов, идущих обратно, в южном направлении. Адмирал выправил штурвал, и корабль взял курс на статую Свободы.
Краст продолжал напевать прилипшую мелодию. При хорошей погоде и большой скорости движение корабля не ощущается. Казалось, что статуя Свободы сама плывет по поверхности воды ему навстречу.
Расстояние сокращалось, а Краст все пел и пел, ускоряя темп, пока не начал подпрыгивать, хлопая ладонями по бокам.
– Прибавить ходу! Полный вперед! – взвизгнул адмирал в переговорник.
Корабль летел по волнам, оставляя за собой пенистый бурун, который перевернул парусник «Отдых» и каноэ с двумя членами муниципального совета, решившими прогуляться перед обедом. Экскурсионное судно, направлявшееся к статуе Свободы, избежало столкновения с линкором только благодаря опыту капитана, который вовремя прибавил скорость. Правда, от сильной качки двое туристов все-таки свалились в воду.
Военные самолеты, кружившие над «Алабамой» с того самого момента, когда линкор без всякого приказа снялся с якоря и, не отвечая на радиозапросы, пошел полным ходом к Манхэттену, передавали тревожные сообщения на ближайшую авиационную базу ВМС.
До берега оставалось двести ярдов, когда нос огромного корабля начал вгрызаться в илистое дно залива. Двигатели натужно ревели. Корабль больше не плыл, а как бы скользил по дну, пока не воткнулся в каменный пирс, срезав его, как срезают тонкий слой с замороженного брикета масла. Наконец, огромная махина линкора замерла, войдя наполовину в тело острова, основу которого составлял спрессованный мусор. Двигатели продолжали реветь, прокручивая винты, поднимавшие фонтаны грязи и ила.
Корабль, содрогаясь и кряхтя, повалился набок, напоминая фыркающего раздраженного бегемота. А на острове в ужасе метались служащие парка.
Адмирал Краст выбежал из рубки и направился в машинное отделение. Матросы в панике разбегались по кораблю, не обращая внимания на команды офицеров. Некоторые попрыгали на берег, хотя не было никакой опасности, судно уже не могло перевернуться или затонуть. Воздух вокруг наполнялся воем судовых сирен и ответными гудками прогулочных катеров, торговых барж и буксиров, находившихся в это время поблизости и готовых прийти на помощь попавшему в беду линкору.
Адмирал Краст словно ничего не видел и не слышал. Весело напевая, он бежал по палубе, приветственно помахивая рукой знакомым матросам.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

загрузка...