ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Прощу вас, подполковник!
– Та-та-та-та-там-та-там-там-та-та-та-та-там-там, – пропел Андерсон. Получилось даже более монотонно, чем в первый раз. От напряжения и смущения подполковник покраснел, как вареный рак.
– А не смогли бы вы пропеть это еще раз, но поживее?
– О, Боже! – застонал генерал, прижимая ладони к вискам.
Фэбээровцы дружно хмыкнули, а представитель ЦРУ отправился, как он выразился, облегчиться.
– Больше жизни, пожалуйста! – подбодрил певца доктор Смит.
Подполковник согласно кивнул и покраснел еще сильнее. Уставившись в потолок, словно там были разложены ноты, он тихо пропел еще раз, пытаясь сделать это как можно лучше, и вопросительно взглянул на Смита:
– По-моему, я уже слышал эту мелодию, – сказал он, как бы извиняясь.
– Спасибо, подполковник. А теперь о генерале Дорфуилле… Вы упомянули, что он снял парашют.
– Именно так, сэр.
– Не говорил ли он когда-нибудь, кто перевел его на базу ВВС «Эндрюс»? – в глазах мумии засверкали недобрые огоньки.
– А какая разница, кто переводил? – вновь загромыхал генерал. – Так случилось, что это был я.
– Кто "я"? Не соблаговолите ли сообщить, как правильно пишется ваша фамилия? – попросил все тем же ровным бесцветным голосом доктор Смит.
– Генерал Ванс Уитерс, сэр! "В" – как «виктория», "А" – как «атака», "Н" – как «нация», "С" – как «субординация». В-А-Н-С. "У" – как…
– Спасибо, генерал. Этого вполне достаточно. Днем вас можно найти в…
– Здесь, в Пентагоне, – торопливо ответил генерал.
– А живете где?
– В Александрии, штат Вирджиния.
– Чудненько! И вас можно найти там по телефону вечером?
– Да. Вечерами я обычно дома. Что-нибудь еще?
– Нет, от вас ничего больше не требуется, – сказал Смит и повернулся опять к подполковнику Андерсену, подумав, что Римо наверняка оценит такую предусмотрительность, он не любит тратить время на поиски адресов своих жертв.
– Вы пытались помешать генералу Дорфуиллу, когда он отстегивал свой парашют?
– Это невозможно, доктор… Простите?..
– Смит. Доктор Смит.
– Это невозможно, доктор Смит, ведь он генерал, а я подполковник.
– Да-да, – согласно кивнул доктор Смит, помечая что-то в своем блокноте. – Раньше вы говорили, что истребители-перехватчики догнали вас над Спрингфилдом и что именно они заметили нечто необычное, когда генерал Дорфуилл оказался за бортом бомбардировщика. Что это было, господин подполковник? Расскажите возможно подробнее.
– Необычное? – растерянно переспросил пилот. – Но он покинул самолет без парашюта. Что может быть более странным?
– Ну, а как он себя вел, когда падал вниз? Что делал? – допытывался доктор Смит.
– Да-да, конечно… он летел вниз, двигая руками, словно управлял парашютом. Это очень удивило пилотов истребителей, которые видели его падение.
– Не мог бы я надеяться, джентльмены, что у кого-либо из вас есть фотографии, запечатлевшие выражение лица генерала Дорфуилла во время падения?
Вопрос был задан больше для порядка: вряд ли доктор Смит всерьез рассчитывал увидеть такие снимки.
– Он выглядел очень несчастным, сэр, – неожиданно подал голос генерал Уитерс. – Несчастнее не бывает. Поверьте!
Смеялись все: подполковник, люди из ФБР, цэрэушник… даже сам генерал, которому понравилась собственная шутка, и только на безжизненном лице доктора Смита не дрогнул ни один мускул.
– Я лично так не думаю, господа, – сухо заметил он, засовывая блокнот обратно в карман пиджака. – Спасибо всем! Я услышал, что хотел. – С этими словами доктор Смит удалился.
– И такие вот мумии окружают президента! – сокрушенно покачал головой генерал Уитерс, когда странный доктор из аппарата президента покинул зал заседаний.
Общая атмосфера сразу изменилась: стало шумно, пропала скованность. Генерал Уитерс начал выяснять самые главные, на его взгляд, вопросы: о планировании и обеспечении полета, о надежности радиосвязи, о сути оперативных приказов и команд… Наклонившись вперед и как бы нависнув над столом, он внимательным взглядом изучал собеседника. В подобные минуты его мужественное лицо, не раз украшавшее обложки журналов, становилось особенно привлекательным.
Таким лицо генерала останется еще добрых четырнадцать часов, до того момента, как будет раздроблено и превратится в бесформенную массу. Произойдет это в его доме в Александрии, штат Вирджиния, в его собственной спальне, на его собственной подушке, рядом с мирно спящей супругой.
Все будет проделано быстро и абсолютно бесшумно. Супруга генерала проснется лишь тогда, когда почувствует на своем плече что-то мокрое и липкое. Опять расслюнявился, – подумает она сквозь сон о муже и повернется к нему, чтобы…
Генерал Уитерс не совершал никаких преступлений, а мог быть лишь возможным связующим звеном в цепи, которую любой ценой хотела разорвать суперсекретная организация, называющая себя КЮРЕ. Смертным приговором генералу стала его собственная подпись на документе о переводе Дорфуилла на военно-воздушную базу «Эндрюс». О том, что эта подпись подлинная, доктор Смит знал через сорок пять минут после того, как покинул стены Пентагона. Еще через полтора часа он держал в руках пачку фотографий, запечатлевших падающего человека. Съемка велась шестнадцатимиллиметровой камерой, скорее всего, с борта самолета.
Первым удивился печатавший снимки лаборант. Какое странное выражение лица! – подумал он, внимательно рассматривая еще влажные после промывки снимки. – Человек летит навстречу смерти и при этом абсолютно спокоен… Нет, скорее равнодушен… – Лаборант взял увеличительное стекло. – Губы немного вытянуты, словно он насвистывает какую-то мелодию. – Последняя мысль показалась ему просто абсурдной.
В течение нескольких часов снимки изучались психологами. Их заключение и заключение доктора Смита были закодированы и введены в компьютеры санатория Фолкрофт в Райе под Нью-Йорком для сопоставления с уже известными фактами по делу Кловиса Портера.
Компьютер пожужжал, анализируя варианты, щелкнул и выдал текст: «Нуждаюсь в точных подробностях смерти Кловиса Портера. Что он делал в последний момент жизни? Он напевал или насвистывал что-то? Подтвердите!»
И закрутилась гигантская машина сбора информации в стране и за рубежом, колесиками, шестеренками и винтиками которой являлись десятки, сотни тысяч людей самых различных профессий. В результате поисков стало известно, что некий банкир предлагал услуги одному богатому клиенту, не зная, что таким образом попадает в поле зрения мощной секретной организации КЮРЕ, ведущей борьбу с преступностью. Теперь, надо думать, он уж ничего не узнает: КЮРЕ не терпит свидетелей, если даже они о ее существовании и не подозревают. Банкиру не повезло.
Организацию КЮРЕ создали много лет назад, когда Америка медленно увязала в хаосе и анархии. Гордиться не приходилось; появление подобной организации свидетельствовало лишь о том, что конституция Соединенных Штатов Америки не работает. Такое признание сделал не кто иной, как сам президент США. Война с преступностью, растущей как на дрожжах, была практически проиграна. Беспорядки увеличивались. У Америки не было выбора: либо гибель, либо создание полицейского государства. И молодой президент решился.
Осознав истину, что чем больше институтов для подавления насилия и сохранения законности, тем вольготнее чувствуют себя те, с кем они призваны воевать, президент решил создать нелегальную организацию, которая могла бы бороться с преступностью без оглядки на законы демократического общества. Он создал КЮРЕ. А чтобы у его преемников не возникло желания использовать столь мощную внезаконную силу в борьбе за расширение собственных полномочий, был заключен негласный договор, по которому президент вправе отдать только один приказ – о роспуске организации, в остальных случаях он может только просить КЮРЕ.
Одновременно ограничивались действия и самой тайной организации: силу мог применять только один-единственный человек. В КЮРЕ мудро решили, что таким суперменом должен стать обычный человек, смерть которого не вызовет ни у кого сожаления. На эту роль присмотрели молодого полицейского из Ньюарка, приговоренного позднее к смерти на электрическом стуле. После мастерски инсценированной публичной казни молодой человек остался жив, чтобы превратиться в сокрушительную силу. Так появился Разрушитель, Дестроер.
Поначалу о КЮРЕ знали три человека. Но когда вербовщик Римо оказался в клинике прикованным к больничной койке, возникла опасность, что он попадет в поле зрения разведывательных служб. Разрушителю было приказано сделать так, чтобы знающих о КЮРЕ осталось двое. С тех пор они работают вдвоем: Римо Уильямс и доктор Харолд Смит, руководитель КЮРЕ, который время от времени удовлетворяет просьбы президента… просьбы. Заметьте, просьбы о помощи, а не приказы.
Только они знали о КЮРЕ, а десятки тысяч людей в стране и за рубежом, активно работавших на организацию, даже не догадывались о ее существовании. Федеральные агенты, инспекторы по качеству зерна, маклеры, таможенники в различных странах, мелкие уголовники… – все они являлись частью всемирной Службы сбора информации, которая поставляла факты для прожорливых компьютеров КЮРЕ. С недавних пор информатором Службы стал и некий молодой банкир из Европы, который оказывал услуги одному богатому клиенту, пытаясь одновременно выяснить, что делал перед смертью некто по имени Кловис Портер.
Глава четвертая
Но в тот вечер в Вашингтоне говорили не о Кловисе Портере. Всех занимало случившееся в Сан-Луисе. Прильнув к экранам телевизоров, люди с вниманием слушали комментарий офицера службы ВВС по вопросам информации, мраморно-спокойное лицо которого ярко светилось в лучах юпитеров.
…На мусорную свалку в Сан-Луисе упал пустой бензобак, оторвавшийся от фюзеляжа самолета… Да, это был ядерный бомбардировщик, но никакой бомбы сброшено не было… Нет, такая бомба не взорвалась бы, если бы даже и упала… Да, первый пилот разбился насмерть при падении на землю. Трагический несчастный случай… Да, остается в силе политика, направленная на безопасность гражданского населения… чтобы никакое ядерное оружие не перевозилось самолетами над жилыми районами Америки…
– Тогда почему бомбардировщик летел над Сан-Луисом? – допытывался телерепортер. – И как это увязывается с заботой ВВС о безопасности населения?
– Навигационные неполадки.
– А не может ли такое повториться? – не отставал дотошный журналист.
– Нет даже одного шанса на миллион, – заверил офицер.
По легкому кивку посла дворецкий выключил телевизор. Среди собравшихся в шикарной с приспущенными шторами гостиной старинного особняка на Адамс-стрит – резиденции французского посла – послышались смешки. Вновь зазвенели бокалы. Какой-то мужчина громко расхохотался.
– И дело даже не в том, что Америка, как бы это сказать помягче, лукавит, – заметил посол Пакистана. – Но слишком уж неумело. Может, нужно больше практики?
– Вы, ребята, вляпались в очередную кучу… – не то спросил, не то констатировал очевидный факт атташе британских ВВС, обращаясь к сидевшему напротив американскому адмиралу.
– Я не знаю, на что вы намекаете, полковник, – холодно ответил адмирал, делая ударение на слове «полковник».
– Помилуйте, дружище, всему миру известно, что ваши парни грохнули атомную бомбу на свой город.
– Мне об этом ничего не известно, – процедил сквозь зубы адмирал.
– Будем надеяться, что и ваше имеющее право голоса население пребывает в столь же блаженном настроении. Что ни говорите, а ядерные боеголовки – не лучший бизнес. Ваше мнение, господин адмирал?
Супруга французского посла, желая разрядить обстановку и снять напряженность, поинтересовалась, почему мужчины-военные намного сексуальнее мужчин других профессий.
– Все мужчины становятся более активными, когда рядом красота, – отбил подачу британский атташе.
– О-о, полковник! – рассмеялась супруга французского посла, приняв комплимент на свой счет.
– Я заметил, что старшие офицеры и генералы, особенно те, которые стоят на страже наиболее сильных государств, не располагают временем для частого сексуального самовыражения, – сухо сказал адмирал.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

загрузка...