ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Вон те бедные некрасивые создания, одетые во все розовое, словно девицы из пансиона. Благородное имя, слава отца, но без мужа и без приданого… А вот эта особа, похоже, уже нашла себе мужа. Сегодня вечером, говорят, объявят о свадьбе. Э, да это же тебя особенно должно интересовать, Эндрал, речь-то идет о твоем патроне!
— Что? Томери?
— Да, Томери, несмотря на то, что ему перевалило за пятьдесят, похоже, собирается все-таки жениться. Посмотри хорошенько на его будущую жену, вон ту величественную особу, немного высокомерную, но с благородными манерами, которая в одиночестве направляется к гостиным в глубине дома, это княгиня Соня Данидофф, дальняя родственница царя, имеющая огромное состояние. Как не восхищаться этими прекрасными драгоценностями на ее чудесной шее. Говорят, они потянут от двух до трех миллионов! Остальные украшения — соответственно… Миллионы, которые пополнят кошелек сахарозаводчика. Она ведет с ним котильон, следовательно, никаких сомнений не остается. Да, кстати, ты останешься на котильон?
— Гм! гм!
— Да, да, это просто необходимо. Я хочу поговорить с тобой и вместе поужинать. Когда еще представится случай встретиться, к тому же, если ты уйдешь по-английски, хоть ты и стал почти американцем, мне кажется, твоему патрону это не понравится. Смотри-ка, вот как раз и он идет. Да, ничего не скажешь, для своего возраста он выглядит превосходно, но… но постой! Взгляни же на него! Что с ним? Он бледен как смерть!..
Княгиня Соня Данидофф, закончив тур вальса с Томери, слегка запыхалась. Остановившись, чтобы отдышаться, красавица княгиня быстрым взглядом окинула себя в зеркале и заметила, что ее щечки слегка разрумянились.
— Как я ужасно покраснела, — подумала она, по-женски преувеличивая свои недостатки.
В этот момент она вдруг почувствовала, что ее юбка слегка натянулась. Княгиня увидела г-на Нантея, который тут же рассыпался в извинениях.
— О, простите, княгиня, — воскликнул банкир, одетый в элегантный черный фрак. — В такой толкотне чрезвычайно трудно уследить за своими движениями… Боюсь, я нечаянно наступил на подол вашего очаровательного туалета…
Княгиня запротестовала, сказав, что это не имеет никакого значения, и банкир, изогнувшись и продолжая бормотать извинения, удалился. Но, оставшись одна, княгиня раздраженно закусила губу. В таком виде она, конечно, не сможет вести котильон с Томери.
Соня Данидофф вспомнила, что, когда она прибыла на бал, Томери провел ее повесить шубку в небольшую закрытую гостиную, находящуюся в самом конце галереи. Ее нареченный сказал ей:
— Дорогая, этот будуар я приготовил специально для вас…
Соня подумала об этой комнате вовремя. Выйдя на лестничную площадку, она направилась к будуару, вошла в него, закрыла дверь и собралась привести в порядок свой туалет.
Когда она проходила мимо гардеробной, одна из горничных предложила ей свои услуги, но княгиня отказалась. Если верной Надин не было с ней, она предпочитала обходиться без чьей-либо помощи, тем более, что, приколов пару булавок, она сама сможет быстро привести платье в порядок. Что касается покрасневших щек, то немного пудры — и все будет нормально.
Соня Данидофф с улыбкой рассматривала настоящий арсенал склянок, коробочек, духов, который Томери, как влюбленный и заботливый жених, выставил для нее в этом небольшом будуаре, превращенном в удобную дамскую комнату.
Здесь было все необходимое, вплоть до стакана подслащенной воды и флакончика с мятными каплями.
Соня Данидофф открыла коробку с пудрой, затем, неравнодушная к духам, она взяла один флакон с пульверизатором, на этикетке которого было написано «Экстракт фиалки», и слегка обдала пахучей струей шею и нижнюю часть лица.
Княгиня, возможно, устала от жары, царившей в большом зале, так как в тот момент, когда она ощутила запах духов, ее слегка затошнило и ей как-то сразу захотелось спать.
Соня Данидофф бессильно опустилась на низкий диван, занимавший угол комнаты. Она глубоко дышала, втягивая в себя нежный, но несколько странный запах, исходивший от флакона.
«Этот запах какой-то безвкусный, — подумала она, — найти бы просто-напросто немного одеколона…»
Не в состоянии сдвинуться с места из-за огромной усталости, накатившейся на нее, княгиня поискала глазами по столу, но, к сожалению — это был единственный пробел в арсенале Томери, — одеколона она там не обнаружила. С пульверизатором был лишь один флакон — тот, который она держала в руках.
Княгиня брызнула на себя еще раз, надеясь, что свежая струя духов оживит ее, но ее усталость, наоборот, увеличилась еще больше, и веки на миг сомкнулись…
Когда через секунду она вновь открыла глаза, в туалетной комнате было совсем темно!
Соня Данидофф попыталась привстать с дивана, на который она упала. Потеряла ли она сознание? Способна ли она была понять, бодрствует она или спит?
Она неумолимо впадала в какое-то бесчувственное состояние, правда, ощущения ее не были неприятны, перед глазами проходили яркие, светящиеся видения, которые сменялись полным мраком.
В голове зашумело. Она хотела крикнуть, но крик застрял в горле. Княгиня слегка вздрогнула. Где-то сверху она четко услышала незнакомый голос, который тихо прошептал:
— Расслабьтесь… Спите… Ничего не бойтесь…
Соня Данидофф сделала слабую попытку отреагировать на этот голос, но тут же покорно закрыла глаза, окончательно потеряв ощущение реальности происходящего…
В небольшой гостиной, специально приготовленной для невесты хозяина дома, царила абсолютная тишина, когда Томери, разыскивающий княгиню Данидофф, чтобы приготовиться к котильону, который они должны были скоро вместе вести, подошел к закрытой двери комнаты.
Он тихонько постучал несколько раз. Не услышав ответа, Томери открыл дверь. Будуар был погружен в темноту!
Удивленный хозяин дома подошел к выключателю. Комната залилась электрическим светом.
При виде представшего перед ним зрелища его лицо стало мертвенно-бледным. Соня Данидофф, побледневшая, безжизненно лежала на диване.
Неровное хриплое дыхание вырывалось из ее вздымающейся груди, по которой протянулись широкие полосы крови!
Обезумев, Томери выскочил из комнаты, чтобы позвать на помощь…
Именно в этот момент Чарли, приятель молодого инженера Эндрала, и обратил внимание на ужасно побелевшего жениха Сони Данидофф.
С испуганным лицом, нервно сцепленными перед собой пальцами рук, стараясь идти уверенным шагом, что, правда, не совсем удавалось, так как ноги, не слушаясь его, нервно дрожали, Томери направился к галерее, выходившей в переднюю…
Неожиданно один за другим раздалось несколько женских криков, нарушив очаровательную мелодию вальса, которую наигрывал оркестр…
Небольшая гостиная, откуда только что вышел Томери, магнитом приковывала внимание гостей.
Две женщины, одна из которых была мадам Аллуа, опустились, лишенные чувств, на стоящие рядом стулья. Доктор дю Марвье, знаменитый хирург, пытался сдержать у входа в комнату толпу любопытных. Среди приглашенных раздавались крики: «Трагедия! Убийство!» Утверждали, что княгиня Данидофф лежит в гостиной мертвой!
Невнятный гул растекался по всему дому. В отрывистых разговорах то там, то здесь слышался шепот: преступление, убийство, ограбление.
Новость распространялась с быстротой молнии. Сомнений быть не могло, с десятка два свидетелей видели ужасную сцену, открывшуюся перед ними в дамской комнате княгини.
Успевшие туда заглянуть, прежде чем их вытолкали обратно, рассказывали подробности:
— Да, это сущая правда! В гостиной, которую Томери специально приготовил для своей невесты, на полу неподвижно лежит княгиня Соня Данидофф, вся в крови, с шеи у нее исчезло жемчужное ожерелье, остальные драгоценности тоже пропали!
Раздавшиеся сначала крики сменило ледяное гробовое молчание. Гости разделились на группы, обсуждая наводящую ужас драму.
Еще несколько женщин упали в обморок. Мужчины стояли с бледными лицами. Везде открывали окна, чтобы пустить побольше свежего воздуха. Все напряженно ждали появления хозяина дома. Того по-прежнему не было.
— Ивонна! Марта! Идемте, дети мои, мы будем только мешать здесь, а эти тягостные переживания не принесут ничего хорошего.
Генерал де Риуль звал потрясенных случившимся дочек. Старый вояка направился вместе с ними к главной лестнице, на площадке которой был оборудован гардероб. В тот момент, когда он готов был уже надеть на себя верхнюю одежду, один из лакеев, прислуживающих в доме, подошел к нему и тихо шепнул несколько слов.
— Что?.. Что?.. — закричал генерал. — Что это значит? Я не могу выйти из дома! Меня в чем-то подозревают? Какой позор! Ну и ну!…
К нему приблизился метрдотель, изгибаясь в почтительном поклоне:
— Говорите тише, господин генерал, прошу вас. Этот категоричный приказ мы получили десять минут назад. Как только г-н Томери узнал… о несчастном случае, он приказал полицейским, которые дежурят на первом этаже, закрыть все двери и оцепить дом. За исполнением этого приказа следит капрал полиции. Вы не сможете выйти, но, уверяю вас, господин генерал, это не из-за того, что вас в чем-то подозревают, просто, приняв такие меры, надеются найти преступника, который до сих пор находится в доме, так как из него, по крайней мере в течение этого часа, никто не выходил…
Немного успокоившись и понимая поведение Томери, хозяина дома, генерал де Риуль вместе со своими напуганными дочками молча отошел к одному из углов галереи.
Гостиные особняка, особенно та, которая граничила с комнатой, где лежала несчастная жертва, постепенно пустели. Гости выходили кто на веранду, кто в курительную комнату, продолжая комментировать случившееся.
Вдруг все разговоры оборвались на полуслове.
Томери, которого не видели с момента обнаружения трагедии, появился на лестнице, сопровождаемый господином, чья простая черная куртка выглядела странно и неожиданно среди всех этих светлых и ярких туалетов, фраков разных цветов и военных мундиров.
Кто-то из гостей шепнул:
— Авар…
Это действительно был начальник Сыскной полиции.
Господин Томери, увидев лежащую без чувств графиню, не теряя присутствия духа, тут же поспешил к телефону и попросил Сыскную полицию. Г-н Авар, который как раз находился у себя в кабинете, долго не размышляя, лично отправился в особняк Томери. Последнему по-настоящему повезло, что в такой поздний час ему удалось застать в префектуре знаменитого начальника Сыскной полиции.
Проходя одну за другой гостиные дома, г-н Томери тихо беседовал с г-ном Аваром.
— Я благодарю вас, месье, что вы приехали так быстро. Как только я обнаружил бедную княгиню, я тотчас же поспешил приказать перекрыть все выходы их дома. К сожалению, я отсутствовал в гостиных около четверти часа и не могу вам сказать, что здесь произошло за это время. Если бы я мог остаться среди гостей, возможно, я заметил бы со стороны кого-нибудь странное поведение, фальшивый жест или непонятное волнение. Жаль, но…
— Ничего страшного, месье. Если преступник находится среди ваших приглашенных и если он чем-нибудь себя выдал, я буду об этом информирован. Среди тех, кто танцевал на вашем балу, наверняка четыре-пять агентов секретной полиции…
— Уверяю вас, — быстро ответил Томери, — я хорошо знаю людей, которых принимаю!..
— Я тоже, — сказал начальник Сыскной полиции, — но уверяю вас, что не проходит ни одного бала, ни одного вечера, где бы не присутствовал кто-нибудь из наших агентов, какой бы избранной ни была публика.
Слегка шокированный этим замечанием, Томери посчитал нужным воздержаться от ответа. Тем более, что они уже подошли к роковой комнате. Доктор дю Марвье находился рядом с жертвой преступления.
Посреди гостиной, заставленной разного рода безделушками, прижав руку к голове, лежала княгиня Соня Данидофф, выглядевшая со стороны просто спящей.
На ее шее застыло несколько капель крови, которая вытекала из небольшой раны на затылке, прямо за ухом. Кожу, наверное, содрал грабитель, когда грубо срывал ожерелье со своей жертвы. Вокруг шеи было заметно несколько фиолетовых пятен.
Правда, доктор тут же успокоил начальника Сыскной полиции.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47

загрузка...