ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


На скромные сигналы Жерома Фандора ответа не последовало. Молодой человек слушал так внимательно, что, пожалуй, даже услышал бы чье-нибудь дыхание.
Значит, он был один, совсем один.
Жером Фандор решил попытаться выбраться.
Это оказалось делом нелегким. Чемодан был закрыт, и думать о том, чтобы выбить крышку обычными ударами, не приходилось. Поджигать же ее было очень опасно: Жером Фандор, несомненно, заживо сгорел бы раньше, чем смог бы выбраться, и потом, от огня идет дым. В общем неизвестно, чем все это могло бы кончиться. Такие неразумные действия достойны разве что этого балбеса Жюля.
Когда работаешь репортером, нужно иметь при себе целый арсенал, — и Фандор помимо обычных револьвера и коробки спичек носил с собой солидный охотничий нож с несколькими лезвиями, среди которых была и пилочка. Не без труда молодому человеку удалось извлечь его из кармана, и он принялся за штурм прутьев.
Тонкие и сухие веточки недолго сопротивлялись стальным зубьям пилочки. Жером Фандор с удовлетворением заметил, что ему понадобится минут десять, чтобы освободиться. Добровольный пленник рассчитал верно. Через четверть часа ему удалось высунуть голову и плечи из ивовой клетки.
Жером Фандор так резко и быстро вылез из своего тайника, что ободрал себе одежду и руки.
— Уф! — сказал журналист, вставая и разминая тело. — В общем, я хорошо отделался, и если не ошибаюсь, то я теперь хозяин дома, поскольку мне кажется, что никого кроме меня здесь нет. Хорошенькое дело!
Жером Фандор обернулся, бросив последний взгляд на ящик, в котором он только что прожил несколько часов, таких активных и полных впечатлений. Вдруг, разглядывая комнату, он неподвижно застыл с широко открытыми: от удивления глазами. Его нервно передернуло…
Между чемоданом, который находился в центре большой, совершенно пустой квадратной комнаты и окном с закрытыми ставнями, сквозь которые пробивалось утреннее солнце, Фандор заметил лежавшее на полу тело мужчины. Он совершенно не двигался и, казалось, глубоко спал.
После того, как первый страх прошел, Жером Фандор приблизился к загадочному незнакомцу, готовясь сразить его, если бы спящий надумал проснуться…
Подойдя поближе, Жером Фандор дотронулся до руки лежащего на полу и вскрикнул — рука была ледяной. Перед Фандором лежал труп.
Охваченный ужасом, журналист захотел взглянуть на лицо трупа, которое было повернуто к полу. Он с трудом поднял огромный могучий торс, посмотрел на лицо мужчины и вдруг, опустив труп, который упал на пол с глухим звуком, произнес:
— Томери, это Томери…
Это действительно был известный сахарозаводчик, бездыханно распростертый в пустой квартире!
Его лицо было фиолетовым, а черный язык слегка высовывался изо рта. Вне всякого сомнения, Томери был задушен.
И как знак высшей иронии убийца повязал вокруг шеи жертвы трехцветную перевязь комиссара полиции!
Ошеломленный, с путающимися мыслями Жером Фандор опустился на пол…
Понемногу, взяв себя в руки, журналист попытался спокойно оценить события, героем и свидетелем которых он был последние несколько часов:
«Если кто-то хотел сыграть злую шутку, то это у него получилось. Войди сейчас кто-нибудь, я не знаю, что бы я ему объяснил? Вот я один на один с трупом человека, которого я знаю, в квартире, которая мне незнакома, в квартале, о котором я не имею ни малейшего представления. Где я? У кого? Почему? Знали ли ночные злоумышленники, что я был в чемодане, или притащили меня в свое логово, не догадываясь об этом?»
Жером Фандор вытер вспотевший лоб и заметил, что ладонь его руки стала слегка влажной и красной — это кровоточили царапины, полученные им, когда он выбирался из своей ивовой тюрьмы.
— Час от часу не легче! — раздосадованно прошептал журналист. — Сейчас уже я не выгляжу святым Жаном. Труп, человек в крови рядом с ним… Что еще надо, чтобы тебя отвели в тюрьму? Отправиться в тюрьму не страшно, но отправиться туда с угрозой такого подозрения — это гораздо страшнее. А выбраться оттуда, наверное, будет почти невозможно. Тем более, что сбивающаяся с ног в безрезультатных поисках полиция будет рада убить одним выстрелом двух зайцев — убрать журналиста и найти виновного… Выбираться? Да! Но победителем! Никаких неосторожных шагов. Алиби — вот что мне необходимо. Хочется надеяться, что мой лжекомиссар и его сообщник убрались на какое-то время и не торопятся вернуться. Тем более, что они оставили здесь труп господина Томери. Какую еще роль мог играть этот недотепа? Преступник он или жертва? Но дело не в этом.
Теперь Жером Фандор слушал, что происходило за дверью прихожей, выходившей на лестницу.
Он быстро осмотрел квартиру, которая оказалась совершенно пустой. Найдя на кухне воду, Фандор умылся, убрав все следы крови. Он находился в зажиточном доме, по всей видимости, довольно элегантном. Квартира состояла из трех больших комнат — столовой, гостиной, спальни.
«В квартале Монсо, — подумал Жером Фандор, — за нее нужно было бы платить 20 000 франков, а на Гренель — только 1000 франков…»
Фандор взглянул на часы. Было семь часов утра.
Молодой человек посмотрел в замочную скважину и увидел, что с верхнего этажа спускается жилец, которого остановила консьержка:
— Господин Меркадье, мне принести вашу корреспонденцию?
— Не стоит, славная женщина, я спускаюсь, и вам не нужно будет подниматься на шестой этаж.
— Да нет же, месье, мне все равно надо подняться, чтобы убрать лестницу.
Этот разговор происходил на площадке того этажа, на котором находился Жером Фандор.
Сквозь отверстие, проделанное в двери для установки задвижки, он мог наблюдать за движением двух человек, встретившихся на площадке.
Господин Меркадье продолжал спускаться, а консьержка подниматься.
Сердце Жерома Фандора забилось сильнее, когда он понял, что консьержка приближается к двери квартиры, за которой он находился.
Может быть, новые жильцы, должно быть, переехавшие сюда недавно, раз вся обстановка комнаты, где он сейчас был, состояла из обыкновенного чемодана Элизабет Доллон и трупа, оставили ей ключ от квартиры?
Но нет, консьержка подмела лестничную площадку и стала подниматься выше… Жером Фандор слышал, как она поднималась, поднималась…
Тогда он решился приоткрыть дверь и выскользнуть на площадку.
Несмотря на все усилия, Жерому Фандору не удалось выйти тихо. Пол заскрипел под его ботинками — уже была весна, и ковры убрали. Он собирался спуститься, как уже знакомый ему голос консьержки спросил сверху:
— Кто там? Кто вам нужен?
Жером Фандор вздрогнул.
Слышала ли она, как он выходил из квартиры? Не попался ли он так глупо в тот момент, когда уже собирался ускользнуть?
Он чуть было не устремился со всей скоростью вниз, чтобы скорее пробежать три этажа, отделявших его от выхода. Ему хотелось бежать, мчаться из этого ужасного места, но он спохватился — у него внезапно появилась идея. Вместо того, чтобы спускаться, он поднялся на несколько ступенек и спросил консьержку:
— Господин Меркадье у себя?
— Нет, месье, он только что вышел. Я удивляюсь, что вы его не встретили…
«Неплохо, — подумал Жером Фандор, — какой-то господин Меркадье, которого я и в глаза не видел, оказывает мне редкую услугу».
Журналист повернулся и крикнул консьержке:
— Ничего, мадам, я зайду в другой раз.
И, насвистывая, руки в карманах, Жером Фандор спустился на первый этаж, вышел на улицу, смешался с прохожими и не без некоторого любопытства узнал, прочтя на первой попавшейся табличке название улицы, что находился всего лишь на улице Лекурб в Вожирар…
Глава XX. Под маской
Так что же произошло?
Вследствие каких загадочных приключений Жером Фандор оказался на улице Лекурб в компании с трупом финансиста Томери?
Чтобы узнать это, следует вернуться к тому дню, когда Жером Фандор сделал во Дворце Правосудия сенсационное заявление, вынудившее господина Фюзелье немедленно арестовать Элизабет Доллон.
Господин Томери работал у себя в кабинете, когда вышел слуга и сообщил, что какая-то дама хочет с ним поговорить.
— Какая-то дама? — спросил Томери. — Она представилась?
— Нет, месье, она сказала, что ее имя вам ничего не скажет, но что месье обязательно захочет ее принять, и отнимет она у него всего лишь несколько минут.
На столе сахарозаводчика грудились кипы всевозможных документов. Машинистки только что положили перед ним множество писем, дожидавшихся его подписи. Томери подумал:
«У меня работы еще на добрых полчаса… К дьяволу эту навязчивую личность…»
И он уже собирался ответить, что не может принять посетительницу, когда слуга добавил:
— Эта женщина заявила, что она пришла по поводу госпожи княгини Данидофф…
Томери был не только очень деловым человеком, он был еще и очень… влюбленным. Его предстоящий брак с княгиней, долго державшийся в секрете, был теперь известен всем. Он мог признаться себе, что влюблен. Имя княгини Данидофф развеяло его сомнения.
— Ну, хорошо. Пусть войдет.
Слуга на минуту исчез и вернулся с женщиной очень невзрачной внешности.
Томери встал и любезным жестом указал посетительнице на одно из широких кресел, стоящих у него в кабинете.
Но посетительница запротестовала:
— Я очень сожалею, господин Томери, что мне приходится вас беспокоить в такой час, когда у вас наверняка много работы, но дело, которое привело меня сюда, не терпит отлагательств, и я уверена, что оно вас заинтересует…
Это была маленькая женщина, неопределенного возраста, совершенно обыкновенная, но казавшаяся очень умной, и Томери был сразу же приятно удивлен ее простым и в то же время решительным поведением.
— Мадам, я слушаю вас. Чем могу быть вам полезен?.. Собеседница возразила:
— Месье, я пришла не для того, чтобы докучать вам надоедливыми просьбами. Я посредница в торговле драгоценностями и…
Она не успела закончить фразу, как Томери, улыбаясь, решительно встал:
— По правде говоря, мадам, в таком случае я догадываюсь о цели вашего визита…
— Но, месье…
— Нет, нет… С тех пор как было объявлено о моей свадьбе, я каждый день принимаю десяток ювелиров, золотых дел мастеров, торговцев мебелью и так далее. Я сожалею, но вы не убедите меня купить что-нибудь… У моей невесты полно свадебных подарков… Мне больше абсолютно ничего не нужно…
Но, несмотря на то, что финансист произнес эту фразу тоном, не допускающим возражений, несмотря на то, что он встал, чтобы лучше выразить свое намерение закончить разговор, женщина продолжала сидеть, уютно устроившись в кресле.
И, похоже, совсем не собиралась уходить.
— Следовательно, мадам, — продолжил Томери…
Но он не успел закончить мысль. В ответ на его едкое замечание собеседница засмеялась.
— Месье, вы слишком быстро решили, — сказала она, — что я не могу вам предложить ничего интересного… Впрочем я пришла не для того, чтобы предлагать вам какие-то драгоценности, обычные драгоценности…
Теперь наступила очередь Томери улыбнуться:
— Мадам! Я не совсем понимаю, вы сами признаете, что ваш товар не является исключительно выгодным!.. Но еще раз…
Торговка жестом прервала финансиста:
— Я прошу вас, месье, выслушайте меня! Я торгую бриллиантами, но я не предлагаю вам купить их. Речь идет о другом…
Она выдержала паузу, и на этот раз удивленный Томери смотрел на нее, не произнося ни слова.
— Как вам известно, месье, — продолжила посредница, — продавцы бриллиантов по роду своей профессии должны ежедневно встречаться со многими ювелирами. И вот случайно я обнаружила у одного ювелира, имя которого позвольте не произносить, жемчужное украшение, которое представляет для вас, я в этом убеждена, чрезвычайный интерес…
— В последний раз, мадам, мне не нужны чрезвычайно интересные вещи!
Женщина по-прежнему загадочно улыбалась.
— Есть вещи, от которых не отказываются! — заявила она…
Она достала из кармана нечто вроде небольшого футляра из замши, не обращая внимания на видимое нетерпение Томери, открыла его, выбрала две жемчужины и протянула их финансисту:
— Не хотите ли на них взглянуть? Они прекрасны, не правда ли, господин Томери?
Она протянула жемчужины таким естественным жестом, что сахарозаводчик не смог удержаться от желания посмотреть на них.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47

загрузка...