ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

С этого момента он ехал на третьей скорости, колесо в колесо с преследуемым автомобилем.
Сидя в ландолете, Фандор с тревогой следил за машиной, мчавшейся по площади Оперы, и, как настоящая ищейка, предвкушал интересную охоту, не имея, впрочем, никакого понятия, где и как она закончится.
Машины пересекли улицу Ривали, а затем, одна за другой нырнули под своды Лувра.
Вдруг, когда оба такси на полном ходу проезжали площадь Карусель, Жером Фандор увидел, что они едут по столь знакомому ему маршруту, по которому он не один раз направлялся к тогда еще живому другу Жюву, к дому на левом берегу, где находилась небольшая квартирка знаменитого полицейского…
Фандор вздрогнул. Переехав мост де Сен-Пер и промчавшись немного вдоль набережной, машины завернули за Школу изящных искусств и устремились к узенькой улочке Бонапарт…
Ну и ну! Разумеется, это было простым совпадением, но все-таки… улица Бонапарт — еще одно воспоминание о Жюве, захватившее журналиста.
Жюв жил как раз на этой улице, и через двести-триста метров должен показаться скромный дом, где на протяжении долгих лет обитал знаменитый сыщик, ревниво оберегающий свое убежище от любопытных глаз.
Ах, какие приятные, а иногда и тревожные часы проводил Фандор в маленькой квартирке на пятом этаже этого дома со своим другом Жювом, беседуя, удобно устроившись в рабочем кабинете полицейского. Фандор — запальчивый, беспрестанно шагающий вперед-назад, размахивающий руками, не способный секунду посидеть на месте, и Жюв — спокойный, уравновешенный, иногда рассеянный, в основном, молчащий и проводящий целые часы, задумчиво уставившись на потолок и выкуривая одну сигарету за другой…
После исчезновения Жюва — с тех пор уже минуло три года — Фандор более полугода не приближался к улице Бонапарт, не желая вновь видеть знакомые места и терзать свое сердце.
Однажды он все-таки не выдержал и пришел сюда узнать, что стало с жильем его друга… Увы! В Париже достаточно полугода, чтобы изменился облик самых знакомых мест. На месте старой консьержки сидела новая. Это была толстая женщина, сердито буркнувшая в ответ на вопрос журналиста, что квартира на пятом этаже, жилец которой умер, была тотчас же освобождена от мебели и вновь сдана другому лицу, страховому агенту.
Фандор вдруг побледнел и почувствовал, что сердце его замерло: такси, за которым он гнался, замедлило ход и, проехав еще несколько метров вдоль тротуара, остановилось напротив дома Жюва!
Фандор, не переставая удивляться, наблюдал за тем, как землекоп вышел из машины, расплатился с шофером и, по-прежнему придерживая щеку рукой, вошел в дом.
Раздумывать было некогда. Бросив шоферу деньги, Фандор выскочил из такси и помчался к дому, чьи коридоры и лестницы он знал как свои пять пальцев.
Землекоп, за которым неотступно следовал Фандор, стремительно поднимался наверх: мужчины, задыхаясь, бежали по темной лестнице.
На пятом этаже на глазах ослабевшего от волнения Фандора мужчина с видом хозяина открыл дверь бывшей квартиры Жюва.
Вот-вот он захлопнет дверь под самым носом у своего преследователя. Но журналист его вовремя опередил; бросившись к двери и не дав закрыть ее, он схватил за куртку землекопа, который проходил в квартиру. Последний обернулся, и мужчины оказались лицом к лицу…
После этого произошло что-то непонятное и невообразимое.
Секунду смотрев, не произнося ни слова, на незнакомца, Фандор бросился к нему в объятия, а тот крепко прижал его к груди. В воздухе одновременно повисли два крика:
— Жюв!
— Фандор!
Когда Фандор пришел в себя, он увидел, что сидит, вытянувшись в одном из удобных кресел, которые украшали рабочий кабинет великого полицейского.
В воздухе стоял запах одеколона, смешанный с парами эфира. Вокруг висков, на мочках ушей Фандор ощущал приятную свежесть.
Открыв глаза, он с большим трудом поверил в реальность происходившего: Жюв, его добрый милый Жюв, стоял, склонясь над ним и ожидая его пробуждения. С нежностью, смешанной с легким беспокойством, Жюв рассматривал его.
Фандор попытался привстать, но не смог: он был без сил, оглушенный, словно во время резкого пробуждения после долгого сна.
— Фандор, — тихо произнес Жюв голосом, дрожащим от волнения. — Малыш Фандор, милое мое дитя…
Да, перед ним стоял Жюв, немного состарившийся, со следами седины на висках, с морщинами, появившимися на лбу и в уголках губ, но все тот же Жюв, стройный, проворный, по-прежнему крепкий, Жюв в полном расцвете сил.
Моральное потрясение от этой неожиданной встречи было таким сильным, что Фандор, хотя и не относился к людям, теряющим голову в необычных ситуациях, тем не менее, упал в обморок.
И было от чего. Нельзя описать потрясение журналиста, когда в незнакомом землекопе он узнал Жюва, живого Жюва, Жюва собственной персоной, уважаемого мастера сыскного дела и близкого друга, бывшего для него почти отцом, невосполнимую утрату, необъяснимое исчезновение которого он оплакивал уже на протяжении трех лет.
Пока Фандор постепенно приходил в себя, Жюв занялся своим туалетом, сняв с себя рабочую робу, а также рыжую всклокоченную бороду, окаймлявшую его лицо, когда он столкнулся с журналистом на площади Оперы.
Тем временем Фандор, еще не до конца пришедший в чувство, помимо огромной сумасшедшей радости от нового обретения Жюва в тот момент, когда он меньше всего этого ожидал, испытывал жгучее любопытство, желание быстрее узнать о поразительных событиях, заставивших полицейского исчезнуть, по крайней мере официально, из жизни парижского общества.
— Я не буду спрашивать, как твои дела, Фандор, — произнес полицейский, — поскольку я видел тебя уже не раз и знаю, что у тебя все хорошо… Можно даже сказать, ты прибавил в весе!.. Итак, значит ты меня узнал там, на площади?
Журналист удивленно открыл глаза, стараясь справиться с временным упадком сил. Обоим нужно было столько всего сказать друг другу. Однако у каждого из них время было ограничено. Как всегда, они сразу принялись за дело и следовало воздержаться от бесполезных слов.
Фандор собрался с духом.
— Если говорить правду, Жюв, то нет! Нет, я вас не узнал!.. Однако, когда наши взгляды пересеклись, у меня появилось что-то вроде предчувствия, что-то внутри говорило мне, что я должен, не мешкая, следовать за вами повсюду, куда бы вы ни пошли!..
Жюв одобрительно кивнул головой:
— Хорошо, малыш. Твой ответ радует меня; во-первых, потому что я вновь вижу, что гончая не потеряла свой замечательный нюх, и во-вторых, я доволен тем, как изменил свою внешность — даже мой старый друг Фандор оказался неспособным узнать меня!
— Но, — в свою очередь спросил журналист, — объясните мне, Жюв, к чему все это переодевание? Как случилось, что я встретил вас недавно на площади Оперы на месте происшествия, случившегося при погрузке ценностей из банка Барбе-Нантей? Да, кстати, Жюв, почему вы сами были…
Жюв коротким жестом прервал речь журналиста.
— Тихо, Фандор! Тихо! — сказал он насмешливым тоном. — Ты начинаешь не с того конца. Если мы будем продолжать беспорядочно болтать, нам никогда не удастся сказать друг другу то, что нам необходимо сказать. Знаешь ли ты, Фандор, что мы оба с тобой замешаны в этих запутанных и непонятных историях, следующих одна за другой. Но сейчас, я надеюсь, мы сможем работать вместе… и мне хочется верить, что, идя по разным следам, на которые мы с тобой напали, мы сможем прийти к…
— Черт возьми, Жюв, — заметил репортер, — теперь вы рассказываете не по порядку! Конечно, я всегда понимал вас с полуслова, но в вашем рассказе мне многое непонятно… Чем же вы сейчас заняты, Жюв? Вышли ли вы, как и я, на след Жака Доллона?
— Оставим подробности на потом. Сейчас важно, чтобы ты услышал главное из того, что я пережил за эти три года. Итак, слушай.
…Это произошло три года назад. В то время Жюв, которому помогал Фандор, сжал кольцо вокруг их смертельного врага, загадочного и неуловимого Фантомаса.
В результате хитроумных операций, а также в чем-то благодаря случаю, полицейскому и журналисту удалось загнать опасного преступника в ловушку, окружив дом, где он засел, — особняк в Нейи, принадлежавший одной великосветской английской даме, известной под именем леди Белтам, которая была на самом деле любовницей и сообщницей знаменитого Фантомаса.
Однако как раз в ту минуту, когда Жюв надеялся вот-вот схватить бандита, прогремел страшной силы взрыв, и начиненное взрывчаткой здание рухнуло, похоронив под своими обломками помимо двух друзей около пятнадцати полицейских и агентов Сыскной полиции.
Каким-то непостижимым образом Фандор оказался лишь легко раненным и через несколько дней уже стоял на ногах. В больнице он узнал о тяжелой участи, постигшей Жюва.
Поиски тела последнего оказались безрезультатными, то, что Жюв мог остаться живым и невредимым, казалось невероятным, и в конце концов, за него приняли одно из разорванных на части тел, которые извлекли из-под обломков взорванного дома.
Однако Жюв не погиб.
Чудом оставшись в живых, более того, не будучи даже раненым, Жюв смог через несколько секунд после взрыва выбраться из того, что раньше называлось домом. Как сумасшедший, полицейский помчался на поиски Фандора, а также в погоню за Фантомасом, полагая, что они оба не погибли при взрыве.
Побродив некоторое время в округе, он вернулся к дому и, затерявшись в толпе людей, помогал спасателям. Там он узнал, что Фандора нашли раненым, но живым и вне опасности. Что касается его самого, то все говорили, что Жюв погиб.
Эта неожиданная новость натолкнула его на мысль действительно исчезнуть на некоторое время. Более чем когда-либо горевший желанием расквитаться со своим врагом, Жюв сказал себе, что если Фантомас поверит в смерть Жюва, то у лжемертвеца будет гораздо больше шансов схватить живого!
Однако, будучи человеком, соблюдающим субординацию, Жюв сразу же отправился доложить о своем плане г-ну Авару, начальнику Сыскной полиции. Тот сначала возражал, а потом согласился делать вид, что его подчиненный Жюв отошел в мир иной.
Жюв знал, что леди Белтам укрылась в Англии.
Предположив, что Фантомас не замедлит вскоре к ней присоединиться, полицейский покинул Париж и пересек Ла-Манш. Оттуда он сразу же отправился в Америку, так как, приехав в Лондон, узнал, что интересующие его лица отбыли в направлении к Новому Свету.
Жюв тщетно ездил из города в город, стараясь отыскать Фантомаса, но след его пропал. Удрученный безрезультатными поисками, сыщик вернулся во Францию.
Его заинтересовал уголовный мир, тем более, что до своей «смерти» Жюв участвовал в аресте некоторых членов шайки, чьим главарем был Фантомас: Бочара, Бороды, мамаши Косоглазки.
Жюв надеялся также в тюрьме Санте узнать поближе одного служащего, который несколько лет назад был надзирателем осужденного на смерть заключенного, по имени Герн. Этот заключенный, хотя и был осужден на казнь, казнен не был — его сообщникам удалось заменить его другим, безвинным человеком. Жюв, вопреки официальной версии, был убежден, что Герн и Фантомас — одно и то же лицо.
Подозревая, что этот надзиратель, по имени Нибе, кое-что знал об этом старом деле, Жюв на всякий случай, с согласия г-на Авара, устроился на работу делопроизводителем в канцелярию тюрьмы.
Но Нибе вскоре перевели из тюрьмы Санте в тюрьму предварительного заключения при префектуре. С другой стороны, сообщники Фантомаса заканчивали отбывать свои сроки наказания. Одни — в Мелене, другие — в Клермоне, и все это милое общество вновь оказалось в Париже.
С этого момента главным стремлением Жюва было пробраться в банду…
Журналист ловил каждое слово Жюва, стараясь ничего не упустить из истории полицейского, постепенно приближающейся к настоящему моменту.
— Ну и что было дальше, Жюв, рассказывайте!
— Ну, а дальше после целого ряда приключений в банде фальшивомонетчиков и контрабандистов, в которую входят и известные тебе персонажи — Борода, Бочар, старая карга мамаша Косоглазка, появился один тип, по прозвищу Дырявая Башка.
— Дырявая Башка?
— Да, Дырявая Башка! Сейчас ты поймешь, откуда эта кличка. Ты помнишь, Фандор, Фантомас несколько лет назад подставил вместо себя под нож гильотины несчастного актера, по имени Вальгран.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47

загрузка...