ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Вуаль защищала лицо от дыма и копоти и, к счастью, не особенно бросалась в глаза: Амалия была не единственной дамой в вагоне, кто скрывал лицо под вуалью.
Многие пассажиры возвращались с острова Дернир, где провели несколько незабываемых недель на море, но на все лето оставаться там не решились — заели комары и слепни. Амалия еще на перроне выделила их из толпы отъезжающих: мужчины — загорелые, подтянутые, с всевозможными удочками и другой спортивной снастью в руках — держались вальяжно; дамы, одетые в белые и пастельных тонов платья, как это принято на курортах, терпеливо сносили вокзальную копоть и суету, и только всклокоченные дети продолжали свои веселые, шумные игры, забыв, что они уже не на пляже. Прислушавшись к разговорам соседей, Амалия поняла, что почти все они люди одного круга в Новом Орлеане и давно друг друга знают. Двое мужчин вели жаркий спор о том, почему в этом году столько насекомых на побережье. Один считал, что это из-за ветра, а другой видел причину в обилии водоемов с застойной водой на той стороне острова, где со временем образовывалась небольшая бухта и где местные жители пасли скот. Через какое-то время они угомонились, так и не придя к единому мнению.
Дорога по эстакаде, проходившей над заболоченной местностью, стала одним из самых приятных впечатлений всего путешествия: было интересно наблюдать за сменой воды и суши, за черепахами, гревшимися на солнце, цаплями и аистами, которые, заслышав приближение паровоза, начинали кружиться над своими гнездами. Однако ровный перестук колес и мерное покачивание вагона, легкий прохладный ветерок и несколько бессонных ночей сделали свое дело, и Амалия задремала.
Сказать точно, спала она или нет, а если спала, то сколько, Амалия не могла. Глаза открылись сами собой от ощущения, что кто-то за ней наблюдает. Амалия осмотрелась, стараясь не проявлять особого беспокойства, но ничего подозрительного не заметила. Первой мыслью было, что это кто-то из близких знакомых или тех, кто знает семью Деклуе. На всякий случай, чтобы соблюсти приличие, Амалия придумала историю об умирающей от лихорадки кузине и родственниках, которые приедут встречать поезд. Ей казалось необходимым сочинить что-нибудь душещипательное: никогда не знаешь, кто встретится на твоем пути, особенно если учесть, что многие семьи были связаны родством и вполне могло случиться, что один из твоих соседей — какой-нибудь дальний родственник, который знает тебя, а ты о его существовании даже не догадываешься.
Хотя, конечно, Амалия предпочла бы не обманывать, ибо даже святая ложь не доставляла ей радости.
Однако никто не обращал на нее внимания. Большинство детей угомонились и теперь сладко посапывали. Их отцы тоже не теряли времени даром: прикрыв лица носовыми платками, они делали вид, что дремлют. Большинство дам коротали время за шитьем, вязаньем, чтением книжек или журналов вроде тех, что издавали Годи и Гарнер. Не желая отставать от других, Амалия достала из сумки вышивку и занялась ею.
Поезд прибыл в Новый Орлеан, когда на землю опускались сумерки. Перрон разом наполнился невероятным шумом: восклицания, крики, плач и хныканье детей перемежались с хлопаньем дверей и шипеньем паровоза. Амалия отправила Тиге искать экипаж, чтобы добраться до городского дома семейства Деклуе, а сама вместе с Лали осталась дожидаться на платформе. Предпочтительнее было бы остановиться в одном из отелей и тем избежать лишних сплетен среди домашней прислуги, но она отбросила эту соблазнительную мысль как абсолютно, нереальную. Во-первых, для того, чтобы снять номер в таких отелях, как «Сент-Чарльз» или «Сент-Луис», у нее не было достаточно денег, во-вторых, возрастала степень риска встретить знакомых и быть узнанной. Тогда никакими историями и выдумками она не смогла бы объяснить, почему не живет в собственном доме. Более скромный отель или даже постоялый двор с этой точки зрения были менее опасными, но какая женщина решится остановиться там одна?
Ее внимание привлек мужчина, задержавшийся неизвестно почему у дверей вокзала. Когда толпа начала рассеиваться, мужчина направился прямо к ней. Он был среднего роста, широкоплечий, даже слишком широкоплечий за счет накладных плечиков его темно-зеленого сюртука, с узкой петушиной грудью, которую подчеркивал широкий пояс желтых панталон. Туалет дополняли плетеный галстук черно-желто-зеленого цвета, желтая манишка и блестящая черная шляпа с высокой тульей. Лицо у мужчины было худое, с тонкими усиками над верхней губой и желтовато-коричневыми глазами хищника.
Он склонился перед Амалией в учтивом поклоне, обмахнув шляпой пыль на платформе. В руках у мужчины поблескивала трость с тяжелым металлическим набалдашником.
— Не могу ли я быть вам полезен? — спросил он тихим вкрадчивым голосом.
— Благодарю вас, нет! — Амалия отметила, что у мужчины длинные руки с холеными, хорошо ухоженными пальцами, а в галстуке красуется булавка с изображением игральной кости. Она не знала, что он делал на вокзале, но готова была поспорить, что перед ней профессиональный картежник.
— Вас, я вижу, не встретили, — запричитал он елейным голосом. — Ах, какое упущение с их стороны! Клянусь вам, я бы так никогда не поступил, если бы мне пришлось заботиться о вас.
Глаза Амалии сузились, когда она расслышала за словами сочувствия иезуитскую насмешку бонвивана.
— К счастью, я не нуждаюсь в ваших заботах, — ответила она сухо.
— Ах, душенька, уж не заподозрили ли вы что-нибудь нехорошее в моем поведении? — заюлил он снова. — Вы делаете мне больно. Мое единственное желание стать вам полезным.
— Я не нуждаюсь в вашей помощи. До свидания! — Амалия отвернулась, показывая всем видом„ что разговор окончен, но он обошел вокруг и, положив руку ей на плечо, заглянул по-собачьи в глаза.
— Моя карета ждет вас, душенька. Я отвезу вас, куда пожелаете, а по дороге мы могли бы обсудить, где будем ужинать.
Амалия стряхнула с плеча цепкую руку наглеца, оглядываясь, не идет ли Тиге. Вместо него она увидела темневшую невдалеке карету с кучером на козлах, которая стояла на краю платформы в ожидании хозяина. Стоявшая рядом Лали проглотила язык и словно зачарованная смотрела на этого бесстыдника, напоминавшего своим зеленовато-желтым одеянием, тонкими чертами лица и вкрадчивыми манерами змею.
— У нас мог бы получиться премиленький вечерок, — запел он, хватая Амалию за запястье. — Есть много удовольствий, о которых вы даже не слышали, а, став вдовой, и не услышите.
— Я не вдова, — бросила она резко, вырвав руку из стальных тисков его ухоженных пальцев. — Я прошу вас прекратить эти странные домогательства.
— Ах, простите меня, душенька. Я увидел кольцо, траур и эти печальные глазки…
Мужчина сделал новую попытку схватить ее за руку.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105