ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Вероятно, она сделала какое-то неосторожное движение, потому что Роберт, который старался двигаться бесшумно, поднял голову.
— Роберт! — воскликнула она, едва дыша. — С тобой все в порядке?
— Как посмотреть. — Язык его заплетался, и Амалия с трудом поняла, что он сказал.
— Ты пьян?! — Она старалась говорить тише, сделав несколько шагов вниз по лестнице. Свеча, которую Роберт держал в руке, была единственным источником света, за исключением нескольких светлых полос на полу, пробивавшихся из приоткрытых дверей ее спальни. Отблески огня свечи отплясывали на его лице причудливый языческий танец, освещая скулы и рот и оставляя в тени глаза.
— Пришлось пару раз з-заплатить за всех… В-вот!
— Ты узнал что-нибудь о матросе? — спросила Амалия с надеждой.
— Б-боюсь доложить о неудаче…
— Неужели не удалось найти хоть какой-то след?
— Не-а! Мой Бог! Да какая ж ты красивая!
Амалия проследила за его взглядом и поняла, что свет, падающий из спальни, просвечивает насквозь тонкий батист ночной сорочки, очерчивая ее фигуру, как в театре теней, в который ее водили как-то раз в детстве. Румянец окрасил щеки Амалии, и она быстро спустилась еще на несколько ступенек, чтобы выйти из предательской полосы света.
— Удивительно, что ты меня вообще видишь, — сказала она, и в ее голосе послышались веселые нотки,
— Я ж не слепой, я только выпил…ч-чуток.
— Тогда пойдем спать.
На лице Роберта появилась Залихватская ухмылка.
— Фи-и, какое б-бесстыдство! Ты у-уверена?
— Как никогда!
— Отл-лично! Я принимаю от всего серса, патамушто никогда бы не подумал, што ты п-просишь.
Он, качаясь, приблизился к лестнице и, уцепившись свободной рукой за перила, уставился на зажженную свечу так, словно видел ее впервые. Амалия поспешила к нему на помощь. Она забрала свечу и, подхватив его под руку, осторожно повела по лестнице вверх. Достигнув верхней площадки, они пересекли холл и, подойдя к спальне, ввалились внутрь.
Амалия взглянула оценивающе на скамеечку для надевания обуви и решила, что та слишком низкая, и что если она посадит Роберта на эту скамеечку, то вряд ли сможет поднять его потом на кровать без посторонней помощи. Тоща она направила его к постели. Роберт оперся локтями на кровать, и с его лица не сходили веселое удовольствие, неведомая доселе нежность, пока она расстегивала и снимала с него рубашку, а потом стягивала брюки. Затем Амалия уложила его поперек постели, но он приподнялся на локтях и стал с интересом, как ей показалось, наблюдать за ее возней с сапогами, которые никак не хотели сниматься, а он не сделал ни одной попытки помочь ей.
Наконец борьба с сапогами увенчалась успехом. Когда Амалия поднималась со вторым сапогом в руках, Роберт протянул руку к локону, лежавшему на ее груди и, пропуская его шелковистые завитки между пальцами, совершенно отчетливо сказал:
— Прекрасная Амалия, чудная Амалия…
Она улыбнулась ему задрожавшими от нахлынувшего чувства губами. Повинуясь минутному порыву, Амалия бросила сапог на пол, подошла к Роберту и прильнула губами к его губам. От него пахло дешевым вином, дымом плохих сигар, но ей это было все равно. Роберт обнял Амалию и, откинувшись назад, прижал ее к себе.
Придя в себя, она тихо рассмеялась, потому что лежала распростертой у края постели в немыслимой позе меж его ног. Амалия толкнула его, и Роберт отпустил ее, раскинув руки и болтая свесившимися с постели ногами. Она сползла с него на пол, а затем, ворча, стала поднимать ноги Роберта на постель.
Перейдя на другую сторону кровати, Амалия увидела, что он наблюдает за нею, и глаза его теплеют, когда он видит, как она сбрасывает капот и взбирается на постель. Стоя на коленях, она развернула Роберта так, чтобы его голова оказалась на подушке. Сама Амалия устроилась рядом. Однако, вспомнив о непогашенной лампе, она спустилась с кровати, решив заодно задуть и свечу. Затем уже в полной темноте и на ощупь она вновь забралась в постель и укрылась простыней.
Сильные руки обхватили ее. Амалия придвинулась ближе, прижимаясь к мускулистому телу Роберта, обволакивая его. Он нежно гладил ее волосы, отодвигая шелковистые пряди назад на спину. Его палец, хотя и не слишком уверенно, двигался по ее лицу, не пропуская ни одной детали.
— Амалия, любимая, я не хочу ехать домой, — прошептал он в самое ухо и устало вздохнул.
— И я не хочу, — ответила она, ощущая щекой, лежавшей на его руке, учащенное биение его сердца.
Конечно, они вернулись домой: ничего другого не оставалось. Обратная дорога ничем не отличалась от пути в Новый Орлеан, если не считать, что в поезде Роберт сидел рядом с Амалией, а на пароходе, идущем вверх по течению Теша, они вновь разошлись по разным каютам.
В «Роще» жизнь шла своим чередом: солнце отбрасывало косые лучи на старый дом и новые сады, Теш медленно катил свои воды, давая прохладу полям, работники трудились не покладая рук, время от времени оглашая округу песнями. Новостей особых не было, если не считать, что Хлоя выглядела мрачнее обычного, Мами еще больше похудела и совсем затихла, а Айзе запретили появляться в доме, потому что из-за отсутствия бумаги он изрисовал в галерее весь пол.
Джордж встретил их с радостным облегчением, ибо на нем был не только весь дом, но и ответственность за двух женщин, которых приходилось постоянно утешать. При появлении Амалии и Роберта мадам Деклуе поднялась на ноги, сжав руки так сильно, что побелели костяшки пальцев, а Хлоя набросилась на них с расспросами. Но одного взгляда на лица Амалии и Роберта было достаточно, чтобы получить ответ.
Роберт провел ночь по настоянию Мами в одной из «гарсоньерок». За завтраком, он с великим тактом поведал обо всех известных фактах исчезновения Жюльена, включая и то, что найден труп одного из матросов, которые последними видели хозяина «Дивной рощи». Закончив свой нерадостный рассказ, Роберт еще раз настоятельно попросил Мами пригласить шерифа. Поколебавшись, она в конце концов согласилась. Роберт тут же набросал черновик вежливого обращения к властям, которое было согласовано с Мами, переписано набело и отослано с грумом к шерифу. Спустя два часа облако пыли на дороге возвестило о его приближении. Повозка остановилась у парадного подъезда.
Роберт встретил шерифа на галерее и провел прямо в холл. Гость вошел, почтительно сняв шляпу. На вид ему было чуть больше пятидесяти, среднего роста, из-за густых бровей смотрели проницательные глазки-буравчики, а тяжелый Квадратный подбородок придавал лицу суровое выражение. На высоком лбу шерифа красовалась полоса от шляпы, которой он прикрывал редкие волосы.
— С горечью узнал о вашей беде, мадам Деклуе, — сказал он участливо. — Поверьте, мои люди не пожалеют сил, чтобы обнаружить местонахождение вашего сына.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105