ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Однако эти нюансы совершенно не занимали Амалию. Она вежливо улыбалась гостям, поддерживала светскую беседу, коротая медленно текущие дни, хотя из головы не выходил вопрос: почему он уехал? Амалия размышляла над этим целыми днями: когда прогуливалась по берегу, пиная носком туфель засохшие водоросли, обломки ракушек и выброшенный приливом на берег мусор; когда ехала в экипаже, и теплый ветер обдувал лицо, а чайки кричали у нее над головой; когда засыпала уже на рассвете… но не находила ответа.
Возможно, Роберт считал, что, сопроводив их на остров, он до конца выполнил долг джентльмена и родственника? А может, виной всему ее сумасбродное поведение, и Роберт опасался новых нареканий со стороны общества? Или же он боялся, что после той ночи на берегу Амалия захочет возобновления близких отношений, чего он не слишком-то хотел, поскольку шел на них только ради кузена? А может, побыв с нею наедине, Роберт обнаружил, что она не привлекает его, как прежде, что после гибели Жюльена исчезло ощущение опасности, которое обостряло желание. Возможно и другое: убив кузена или способствовав его гибели, Роберт увидел, что награда не стоит того.
Эти мысли мучили Амалию, не давали ни минуты покоя. С недавних пор жизнь на острове утратила для нее всякий смысл, а сам он потерял в ее глазах все очарование первых дней. Амалию больше не интересовало, будет ли она принимать участие в тех или иных мероприятиях. Все эти чаепития, вечеринки, разного рода развлечения в кругу родных и друзей, а также общественные акции, спонсируемые и посещаемые людьми, которых из-за строгого соблюдения приличий и протокола вряд ли можно назвать живыми, казались ей бессмысленными и ненужными, как и сами их участники.
«Неужели все эти чопорные господа переживали, хоть раз в жизни, любовную страсть, экстаз? — спрашивала она себя с удивлением. — Глядя на их невыразительные лица, скованные движения, скучные разговоры, остается удивляться — откуда на острове столько детей?»
Дитя, которое Амалия носила под сердцем, тоже вызывало у нее удивление. Она боялась, что последняя встреча с Робертом могла причинить ему вред, но все обошлось. Видимо, природа предусмотрела и этот случай.
Амалия ждала рождения ребенка, готовилась к этому таинству природы, мечтала, что появится живое существо, плод любви и греха, которое хочется обожать, с которым можно будет играть, из которого вырастет настоящий человек. Возможно, как Огюстин или Мари-Ида у Франсис.
«Роберт не возражал против того, чтобы стать отцом, — думала Амалия. — При других обстоятельствах лучшего отца и не придумаешь. Возможно, потом ему как ближайшему родственнику захочется принять участие в воспитании ребенка. Но мальчику или девочке отец нужен постоянно».
Амалии вспомнилось вдруг в безотчетном порыве сказанные Робертом слова: «Я — твоя главная опасность, и я приношу тебе одни несчастья».
Было бы лучше не думать о нем и не лить понапрасну слезы. Жюльен — другое дело: все только этого и ждут, а кроме того, он заслужил сочувствие и сострадание.
Во время одной из прогулок, когда ее путь пролегал мимо грязных постоялых дворов и трущоб, в которых жили аборигены острова, она вдруг увидела Патрика Дая. Амалия не могла с уверенностью сказать, что это был именно он, поскольку видела его мельком. Он стоял на пороге пивной и разговаривал с лысоватым небритым мужчиной с брюшком, на котором всей одежды только и было, что вылинявшая нижняя рубаха красного цвета с пятнами пота под мышками да рваные штаны, висящие на одной лямке. Надсмотрщик выглядел не лучше, только на голове у него красовалась мятая, захватанная грязными руками шляпа с лентой, украшенной ракушками. Патрик, если это был он, заметив Амалию, ретировался в пивную, но еще несколько минут, пока она ехала мимо, Амалию не покидало ощущение пристального взгляда в спину. К вечеру ее предположение переросло в убеждение, и за ужином она поведала Мами о случайной встрече с надсмотрщиком.
— Думаю, ma chere Амалия, ты ошиблась, — покачала головой свекровь. — Если бы ты действительно видела Патрика Дая, то он наверняка был бы уже здесь. Ну, подумай сама, зачем ему приезжать на остров, если не посоветоваться с нами о делах плантации? Надсмотрщики не совершают увеселительных прогулок.
— Вероятно, вы правы, но тот человек был так похож на него. Зачем только этот маскарад?
— Он узнал тебя? — спросила Мами. Амалия нерешительно пожала плечами:
— По-моему, постарался исчезнуть, чтобы не встретиться.
— Уверена, что тебе показалось. Безусловно, это был какой-нибудь рыбак, — сказала Мами. — Мне говорили, что некоторые из них смахивают на разбойников, которые много лет назад бежали сюда, скрываясь от правосудия. Они ненавидят приезжих, потому что боятся разоблачения.
— Последние пираты, — улыбнулась Амалия. — Правда, человек, которого я видела, для флибустьера слишком молод.
— Есть и другие преступления, проступки, слабости, из-за которых человек вынужден скрываться, — вздохнула Мами сокрушенно.
— Да, конечно, — кивнула Амалия, думая, как уйти от этой скользкой темы.
Они ели устриц под шпинатовым соусом, испеченных в раковинах на слое раскаленной соли. Ранним утром их собирали вблизи острова и доставляли свежими на местный рынок. Они просто таяли во рту. Потом подали жареных цыплят, и завершился ужин запеканкой под карамельным соусом, в который для аромата добавили немного бренди. Разговаривая о том о сем, Мами дождалась конца ужина и только за кофе вернулась к прежней теме:
— Мне кажется, ты недолюбливаешь нашего надсмотрщика, chere?
— Терпеть не могу! — взглянула на нее Амалия удивленно.
— Я отношу таких людей к разряду червей, — сказала старая леди с несвойственной ей откровенностью, — зерно и настроение портят, но не опасны. Как ты думаешь?
— Не знаю, — ответила Амалия раздумывая. — По-моему, грубый, наглый, самодовольный подлец… Таким людям нельзя доверять.
— Ты боишься его? — спросила Мами.
— Думаю, боялась бы, если бы некому было защитить.
— Или зависела от него, — продолжила Мами задумчиво.
— Он шантажирует вас, Мами? — Амалия перегнулась через стол, чтобы взять руку свекрови.
— Ах, не беспокойся, chere. Я конечно, не та, что раньше, но еще могу дать отпор парвеню.
Амалия с минуту поколебалась, потом заняла свое место. Было ясно, что свекровь и так слишком разоткровенничалась: гордость семьи Деклуе не позволяла сказать большего.
— Если я вам потребуюсь, — напомнила Амалия тихо, — я рядом.
— Да, ты всегда рядом, я знаю это, — кивнула Мами. — Я признательна тебе; во время болезни ты ходила за мной, как дочь, тогда как я заслуживаю упреков и презрения. Мне больно видеть твои страдания. Ты позволишь сказать одну вещь?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105