ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Там она будет неподалеку от Лос-Анджелеса, так что всегда успеет вскочить в поезд и добраться туда на день-другой, если потребуется. И в то же время крошечный городок, раскинувшийся вокруг величественных руин христианской миссии, казался ей настолько необычным и старомодным, настолько удаленным от избитых троп, что провести там лето значило получить тот же заряд свежести и бодрости, который может дать лишь путешествие в чужие страны. Первый фильм с ее участием, как заверил ее Свен, не добрался еще до единственного кинотеатра в Сан-Хуане, а следующий вообще до осени на экраны не выйдет.
– Конечно, кое-кто из местных тебя может узнать по фото на обложке «Лайфа», – сказал Свен, – но докучать тебе они не станут, если ты сама не захочешь, а уж на меня можешь положиться: я лишний раз твоей известностью хвастать не стану.
Весной 1959 года Майк и Лидди Килкуллен вынуждены были окончательно признаться друг другу, что их совместная семейная жизнь подошла к концу. Совместное воспитание дочерей – очень слабое звено для того, чтобы так долго удерживать людей вместе. Просто раньше им не хватало смелости признаться, что каждый из них сделал неверный выбор.
Тридцатилетие Лидди лишний раз напомнило ей о всех ее недовольствах, высветив их с новой силой, и заставило принять решение уехать, пока она еще в состоянии это сделать. Валери исполнилось одиннадцать, а Фернанде восемь лет, и Лидди вынашивала по отношению к ним твердые как кремень и возвышенные планы. Пусть хоть у них будет то, чего лишила себя она и чего им никогда не получить, если дети вырастут тут, на ранчо. Хватит того, что она вынуждена была целых десять бесконечных лет терпеть эту изоляцию от жизни большого города. Если немедленно не забрать девочек отсюда и не поместить их в приличную школу, они так и не приобретут того лоска, который необходим, чтобы занять в мире достойное их место.
Собрав девочек, Лидди примчалась к родителям, в небольшой городок Честнат-Хилл неподалеку от Филадельфии, чтобы перед разводом провести там лето. Прежде чем сделать решительный шаг, она хотела еще раз проконсультироваться у их личного адвоката.
Майк Килкуллен даже не пытался ее остановить. Слишком поздно, думал он, одновременно молчаливо соглашаясь с ее решением и чувствуя себя неудачником. Если б не дети, у них с Лидией в последние десять лет и так не было ничего общего, одни воспоминания. Они постараются договориться, чтобы девочки как можно больше времени проводили с ним, но Майк давным-давно знал, что рано или поздно Лидди вернется к жизни, от которой никогда по-настоящему не удалялась.
Уже более двух лет она не позволяла ему даже пальцем к ней прикасаться. Он не винил ее – как не винил себя за то, что не послушался ее бесконечных уговоров продать ранчо и начать новую жизнь с семьей в Филадельфии. Коль скоро ей могла прийти в голову эта идиотская, болезненная идея, значит, они и вправду совершили огромную ошибку, поженившись.
Погода той весной выдалась прекрасная, но гнетущим и давящим был климат в его душе. После затяжных зимних дождей холмы вокруг ранчо покрылись сочной зеленью и стали напоминать Ирландию; скот наедался досыта, и после мартовского клеймения скота цены на новое поголовье – здоровое и быстро набирающее вес – достигли рекордного уровня. На аукционе в Сан-Франциско Майк купил двух призовых быков, а остатки прибыли положил в банк в Сан-Клементе, где давно уже держал счет.
Что ж, за счет скота особо не разбогатеешь, думал он, тем более в Калифорнии, но, если не слишком роскошествовать, заботиться о земле и поголовье, иметь достаточные площади под урожай, сдавать их в аренду, чтобы обеспечить надежный ежегодный доход, голодать не придется, это уж точно.
В Техасе отрезок земли размером в шестьдесят четыре тысячи акров сочли бы крошечным наделом, но здесь, в Южной Калифорнии, в свои тридцать четыре года Майк Килкуллен считался одним из крупнейших землевладельцев. Ранчо занимало почти одну шестую округа Оранж, и даже несмотря на то, что Майк голосовал за демократов, за ним закрепилась репутация настоящего гражданина. Все бы ничего, если забыть о том, что его личная жизнь суха, как сток раковины, и бесцветна, как земля за пределами верхней границы лесов на перевале Оулд-Сэддлбэк.
От жалости к себе уже тошнит, сказал себе Майк, направив машину в Сан-Хуан, чтобы взглянуть, открыта ли еще кофейня Свена Хансена. Там можно выпить чашку крепкого кофе с куском кекса. Идти сегодня в бар «Свэллоуз», заполненный веселой, разудалой толпой, настроения не было, но без детей гасиенда после обеда настолько пустела, что оставалось либо выбираться оттуда куда глаза глядят, либо сидеть дома, обливаясь горючими слезами над собственным одиночеством. Беда в том, размышлял Майк, что по вечерам скотина рано укладывается спать. Если б не так, ему и присесть было бы некогда, а значит, и лишний раз задуматься.
– Мисс? Я не слишком поздно?
– К вашим услугам, сэр, чего желаете? – отозвалась Сильвия. Она спустилась вниз, чтобы сделать себе чашечку кофе, и собиралась уже закрыть кафе на ночь, поскольку Свена не было. Однажды ей пришлось играть официантку, и на секунду ее позабавила возможность сыграть ту же роль в жизни. Эта идея наполнила ее глаза таинственным светом.
– Кофе, пожалуйста, и один из ваших фирменных кексов с тмином, если что-то осталось.
О Пресвятая Дева, Мария-заступница! К каким же это услугам? Ему бы такую официанточку, с легким акцентом и тонкой усмешкой в глазах, бросающую в ответ такие возбуждающие фразочки, – и он ей покажет, к каким услугам. Для начала зацелует ее до полусмерти, пока голова не пойдет кругом.
– Могу я предложить вам сливки или же вы предпочитаете черный кофе? – опять спросила Сильвия.
– Черный лучше. Вы давно здесь работаете?
– Всего неделю. Свен – мой двоюродный дядя.
– Вы здесь надолго?
– Я приехала всего лишь на лето, – с сожалением ответила девушка.
– А имя у вас есть?
– Сильвия...
Вот это экземпляр, думала Сильвия. Он просто превосходен! Проведя в Голливуде шесть безумных, перегруженных и все же одиноких месяцев, она уже начала подумывать, где найти человека, который бы ей понравился: взрослого, но без занудства, сильного и мужественного, к каким она привыкла в Швеции. На актеров и режиссеров, сценаристов и продюсеров из Голливуда у нее времени нет. Уж слишком они надломленные, искусственные, слишком поглощены глуповатым и избыточным миром кино.
– Я Майк Килкуллен, – сказал он, поднимаясь и протягивая ей руку. – Не хотите ли выпить со мной чашку кофе?
– А здесь разрешено официанткам принимать приглашения посетителей?
– В Сан-Хуан-Капистрано все разрешено, – ответил Майк, неторопливо улыбаясь.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161