ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

ОАС.
— Оасовцы играли ва-банк и проиграли, — с досадой сказал чиф. — Де Голль загнал их в подполье. Еще хуже то, что де Голль принял меры против проникновения «фирмы» во французскую секретную службу и службу безопасности. Похоже на то, что он и вовсе оторвет Францию от НАТО. Между прочим, Джин, я не ожидал увидеть вас в Париже. Ведь после высылки из России вы обязаны были явиться в ЦРУ для дальнейшего прохождения службы.
— Это верно, — нахмурился Джин. — Я уехал в Европу без разрешения. Искал Лота. И это немного тревожит меня. Я хотел встретиться с ним, просить его устроить мне отпуск.
Они пересекали шоссейный мост через Сену.
— Ну, конечно, Джин! О чем разговор! Я все устрою тут же в Париже! Сделаем так, что вы снова будете вместе. У вас с ним по-прежнему впереди большие и славные дела!
— Представляю! — пробормотал Джин.
— Вы не проголодались? Может, перекусить перед Руаном в «Ле Рутье». У них подают филейную часть барашка, сваренную в белом вине. Да! И знаменитую руанскую утку с апельсинами!
— Я вовсе не голоден, — заверил Шнабеля Джин.
Шнабель глянул на часы.
— Вот и Руан. Доехали за час двадцать, на пять минут обогнали поезд Париж — Руан. Неплохо. Правда, дьявольски дорог тут бензин — выходит по девяносто центов за галлон.
Руан — столица Верхней Нормандии, город-музей, сильно пострадавший во время войны от камрадов Лота. Приятно видеть, с какой любовью восстановили французы построенные в семнадцатом веке дома. Шнабель и Джин проехали по площади, на которой, по преданию, в 1431 году сожгли Жанну д'Арк. На краю площади остановились, чтобы подкачать шину.
Шнабель вышел из машины, нашарил полфранка в карманах белых брюк.
— Я пока позвоню по делам в Париж, — бросил он Джину.
Шнабель связался с Гавром, поплотнее прикрыл дверь будки…
Дальше дорога вилась вдоль долины Сены. Быстро промелькнули изумрудные пастбища со стадами коров, чье молоко идет на достославный сыр камамбер, яблоневые сады, знаменитые водкой «Кальвадос». Они приближались к местам исторической высадки союзных войск в Нормандии, где проходила операция «Оверлорд», открывшая второй фронт. Давно исчезли немецкие бункеры, редко найдешь здесь заплывшую, заросшую травой воронку от бомбы или снаряда. Тут и там торчат каменные памятники американским дивизиям, участвовавшим в тот памятный день — 6 июня 1944 года — в открытии второго фронта.
Слабый бриз едва шевелил пестрые флажки над купальными павильонами. На пляже летали ласточки Все тут успело выгореть за лето: и эти флажки, и окрашенные масляной краской деревянные павильоны, и огромные зонты с кудрявой оторочкой, и плетеные пляжные кресла с высокими «капюшонами», защищавшими полуобнаженных солнцепоклонников от зябкого норд-оста, прилетавшего сюда, в бухту Сены, с Северного моря. В проливе белели яхты, носились катамараны.
— А вот и «Лорелей», — сказал Шнабель, показывая на одну из яхт. — Шлюпка ждет вас. А на борту «Лорелей» нас ждет Лот…
Минут через десять полковник Шнабель и Джин Грин поднялись на борт яхты.
Шнабель с улыбкой повернулся к Джину, в руках его щелкнула авторучка.
Джин судорожно втянул в себя воздух и замертво рухнул на палубу.
По команде Шнабеля матросы бросили его в какую-то тесную каюту, заперли снаружи дверь. Он пришел в себя примерно через полчаса. По низкому потолку струилось отражение солнечных бликов на воде.
Что делать? Как собирается поступить с ним Шнабель? Какие круги ада уготовил он Джину?
Вскоре вошел Шнабель. Сквозь приспущенные ресницы Джин увидел, что Шнабель успел облачиться в белый костюм яхтсмена с чужого плеча. Капитанка надета а-ля доннер веттер.
Броситься на него, свалить ударом ребра ладони по шее и прыгнуть за борт?
Но вслед за Шнабелем в кабину вошел какой-то субъект с черным докторским саквояжем, и, прежде чем Джин успел принять какое-либо решение, этот человек сделал ему укол в ягодицу.
— Таможенникам в Роттердаме скажите, что этот парень — член вашего экипажа, — распорядился Шнабель. — Перепил, мол, в Гавре. На румбе Амстердама сделаете ему еще один нокаутирующий укол.
Джин понял, что вновь теряет сознание. Он утратил чувство времени. Из смутного далека слышал, как немцы-матросы мотояхты «Лорелей», проходя по самому узкому месту пролива Па-де-Кале, между Дувром и Кале, обсуждали сравнительные достоинства девочек в этих портовых городах. В Кале Джину не приходилось бывать, зато он не раз бывал с Китти в Дувре, отлично помнил его величественный старинный замок, его веселые людные пляжи с замками из песка и пони для ребят. Из Дувра рукой подать до вокзала «Виктория» в Лондоне.
«Снова будут чайки летать над белыми скалами Дувра» — эта песенка военного времени часто плыла там над пляжем.
Куда они его везут?
В радиорубке молодой радист выстукивал телеграфным ключом срочную шифрорадиограмму, адресованную самому генералу Гелену в Пуллахе, ФРГ, где в доме 33—37 на Хельманнштрассе находится генераль-дирекцион БНД:
«э 096, А—II, отдел: Ut/P. d.
Источник: Ротбарт (С-ДЗ).
1. Во исполнение плана «Ориент-1» провел беседу с F—12 и добился его полного согласия с Вашим предложением. Вдвоем беседовали с СН—I с целью организации эффективного сотрудничества. Подробный доклад передам в следующий сеанс. Достигнуто соглашение о продолжении переговоров в Гамбурге, в четверг, 20.00, на яхте…
2. На яхте находится некто Джин Грин, дезертир из армии США…»
Далее шло довольно подробное описание обстоятельств, при которых Джин Грин попал на яхту «Лорелей». «Ротбарт» спрашивал шефа: «Как быть с Грином?»

Джин Грин не подозревал, погружаясь в полусон, полузабытье, — врач снова сделал ему укол, — что его судьба решалась в это время в Пуллахе, в кабинете генерала Гелена, бывшего начальника отдела штаба сухопутных сил вермахта, по армиям Востока.
Он как бы вернулся к тем долгим неделям, когда его бесчувственное тело лежало на койке госпиталя «зеленых беретов» в Ня-Транге и весь мир был пропитан тошнотворным запахом лекарств и эфира.
Он пришел в себя только ночью. Судно скрипело. За стеной каюты был свирепый норд-ост. В Северном море штормило, и качка едва не сбросила Джина с койки. Сквозь неплотно закрытый иллюминатор, хлестала вода. Снова укол, и ночь слилась с днем, день с ночью. Реальность — с фантазиями одурманенного мозга.
И Джин уже не отличал реальность от фантазии, когда в его каюту вошел лейтенант американской военной полиции и деревянным голосом тупого исполнителя всесильной власти изрек:
— Капитан Грин! Вы арестованы как дезертир из армии Соединенных Штатов!
— Где я? — спросил Джин, с трудом приподымаясь на койке.
— Вы в Гамбурге, — ответил лейтенант. — Мы доставим вас во Франкфурт-на-Майне, где вас будет судить военный суд Соединенных Штатов.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175