ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

в принципе шкипер был дядька невредный, хотя и не без причуд.
Менкар собрал свои вещички и уже вечером испытал удовольствие поужинать за «государственным столом». Вообще-то ничего особенного: Менкар как-то раньше не обращал внимания на то, что в меню трактиров содержатся блюда двух списков. «Государственный стол» разрешает заказывать что угодно и сколько угодно из первого, при условии, что все будет съедено за один присест. Второй же список содержит деликатесы и их надлежит оплачивать из собственного кармана. Менкар, впрочем, ничего другого от Таласа не ожидал; здесь от государственных людей требовалась прежде всего личная скромность.
С последней переменой трактирщица подала Менкару счет и попросила собственной рукой надписать номер подорожной. Менкар ее просьбу выполнил и в свою очередь поинтересовался, что она намерена делать со счетом.
— Отдам в банк, — ответила та. — В банке оплатят.
Рядом с Менкаром ужинал бедолага, отработавший долги на уборке ушек. Бумаги у него, разумеется, никакой не было, а только печать на руке, и в счете, предъявленном ему, хозяйка трактира попросила просто написать полное имя. Так началась Для Менкара работа на Талас.
Он особенно не торопился в Искос, раз в его распоряжении было две недели, и жалел только о том, что зимой погода не очень располагает к путешествиям на планере, а то бы он непременно испытал удовольствие от полета. Однако в слякотную, дождливую и туманную погоду это было неприятно и опасно, а посему, припомнив свой единственный не совсем удачный полет из замка Ришад, он решил все же не рисковать.
Он шел на запад с торговой шхуной. Дабы не бороться с сильным прибрежным течением, несущим свои воды на северо-восток, шхуна выходила далеко в океан и только здесь можно было наслаждаться настоящей таласской зимой. На Краю Земли в это время с неба сыпалась неприятная слякоть — мокрые хлопья снега, рождаемые встречей холодного муссона с континента и теплого влажного воздуха, поднимающегося от Отмелей вдоль Стены; на самих Отмелях дождик накрапывал практически непрерывно, и все пропиталось особой зимней сыростью, — а вот в открытом море почти всегда сияло солнце и не было жары, которая так иногда досаждала летом.
Шхуна шла неспешно, бросая якоря и делая длительные стоянки у каждого более или менее значительного поселения, и конец путешествия Менкару пришлось проделать на почтовом водомете. В столицу он прибыл аккурат накануне последнего дня, который был указан в сроке действия подорожной.
Место, указанное в визитной карточке, находилось несколько на отлете. Пока Менкар уточнял, как туда добраться, пока ждал на пристани подходящую лодку, идущую в том направлении, наступил вечер. Трое студентов, вместе возвращающихся в университетский городок на легком каяке, согласились сделать крюк и подбросить Менкара по указанному адресу.
Часа два спустя, когда наступила темнота, они еще плыли, ориентируясь в сетке каналов по огонькам, теплящимся на бакенах. Менкар сомневался, что и днем без посторонней помощи мог бы найти дорогу. Но студенты были весьма уверены в себе и, направляя свой утлый челн в очередное погруженное в темноту русло, время от времени показывали своему пассажиру маячащую то справа, то слева от носа лодки россыпь огней — то был Университет, — всякий раз встречая огни родной обители знаний восторженными возгласами и обильными возлияниями из оплетенной бутыли, стоящей на дне лодки. Не раз развеселые студенты предлагали отведать из нее и Менкару, но тот отказывался, в душе потихоньку проклиная себя за то, что связался с переучившимися школярами. С каждым новым поворотом Менкар терял надежду, что когда-нибудь он вообще доберется до места, потому что окрестности Искоса заселены очень плотно и конфигурация огней менялась чуть ли не поминутно, а огни Университета в очередной раз возникали с самой неожиданной стороны, вызывая очередную порцию восторга патриотически настроенных студиозусов.
Но всему когда-нибудь приходит конец. Наконец лодка остановилась у наклонной стены невысокой набережной, и один из студентов, поглядывая вверх, не совсем твердо произнес:
— Каажется, этто зздессь…
Менкар присмотрелся. Под фонарем была прибита табличка, и на табличке был написан тот самый адрес, что значился в визитной карточке.
— Да, — сказал он с облегчением, — приехал…
Лодка двинулась чуть вперед, и стала видна ниша в стене набережной, откуда в воду спускались ступеньки. Менкар бросил вперед, на ступеньку, сумку и выбрался из лодки сам.
— Сколько я вам должен, ребята? — спросил он.
— А, какие мелочи, — небрежно бросил один из студентов и оттолкнулся веслом. А второй добавил:
— Если встретимся, сочтемся.
— Бывай!.. — помахал рукой третий.
Лодка скользнула дальше по каналу и почти сразу растворилась в темноте; но долго еще были видны светлые куртки парней и слышно бульканье наливаемой в кружку жидкости.
Менкар поднял сумку и пошел к ближайшему дому, который стоял несколько поодаль от прочих строений. Это был трехэтажный каменный особняк обычной для Таласа архитектуры — самого дома не было видно за террасами и галереями, обвивающими его. Догадаться в темноте, где входная дверь, было невозможно, и Менкар двинулся к единственному светящемуся окошку. За стеклом видна была большая комната, обстановкой напоминающая уже виденные Менкаром официальные помещения: вдоль стен шкафы, несколько дверей, ведущих в глубь дома, стол, перегораживающий комнату надвое, и ближе к входным дверям две длинные скамьи; дверь, ведущая в помещение с улицы, обнаружилась прямо рядом с окном. За столом стояло удобное на вид кресло, в котором сидел и вязал сеть при свете масляной лампы уже не молодой человек, одетый скорее по-домашнему—в штаны и рубаху из набивного тапана.
Менкар на всякий случай стукнул в стекло и открыл дверь.
Старик поднял голову и отложил свое рукоделие.
Поздоровавшись, Менкар прошел прямо к столу и без лишних слов предъявил визитную карточку и подорожную. Старик, тоже не тратя слов, молча взял подорожную, встал, отошел к одному из шкафов и сверился с какой-то картотекой. Потом достал из ящика стола толстый журнал, за которым тянулся шнурок, открыл где-то в середине, написал, что подорожная номер такой-то сдана такого-то числа в такое-то время, затем, опять же без слов, пододвинул журнал Менкару, протянул ручку и ткнул корявым пальцем в конец строки — мол, распишись.
Менкар на всякий случай глянул на стоящие рядом старинные водяные часы, макнул перо в чернильницу и размашисто подписался.
Аккуратно старик присыпал запись меленьким песочком, стряхнул его на пол, спрятал журнал, не забыл засунуть в ящик и тянущийся за журналом шнурок, закрыл крышечками чернильницу и песочницу, затем достал из другого шкафа довольно большой, но легкий узел и свернутый гамак, вручил их Менкару, а в освободившуюся ячейку жестом указал поставить сумку.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144