ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Кочевники постепенно начали сознавать, что на их глазах появлялось настоящее оружие, оружие, которое они изготовили сами.
Темрай почти физически ощущал, как меняется настроение клана: словно ребенок вдруг начал стремительно расти. И ему это не нравилось.
– Отлично, – произнес Темрай, когда плотники отошли в сторону. – Теперь нужно закрепить металлические детали и веревки.
За этим этапом сборки вождь наблюдал с особой тщательностью, поскольку сейчас он был единственным человеком во всем клане, который понимал, как эта конструкция должна работать. Два узла он собрал сам: тот, что натягивал веревку, и другой, блокировавший лебедку. По счастью, все детали оказались нужного размера и работали без сбоев. Когда Темрай занимался сборкой первого узла, команда Коссаная принесла стрелу катапульты – она действительно выглядела как гигантская ложка. По команде другая команда вставила рычаги в пазы и стала плавно натягивать веревку.
«Она непременно порвется», – мелькнуло в голове у Темрая. Но веревка выдержала, так же как и прочие детали механизма. Стрелу установили на место, привязали к лебедке и вынули рычаги. Машина была готова. Осталось лишь положить камень в «ложку» и отпустить пружину.
Темрай был изнурен, покрыт грязью и опилками, из мелких порезов сочилась кровь. Меньше всего на свете ему хотелось дать команду отпустить пружину. Клан выжидающе смотрел.
«В первый раз она может не сработать. Никогда ничего не работает с первого раза. О боги, мы не можем сейчас израсходовать весь запас везения, он нам еще потом понадобится. Что, если стрела переломится или опоры окажутся слишком слабыми и вся конструкция развалится на части? Нужно сказать, чтобы люди отошли подальше, чтобы никого не ранило. Если это случится, уже ничего нельзя будет вернуть»
– Отпускай! – скомандовал Темрай.
Механик, кочевник, имя которого вождь не помнил, дернул веревку, освободив петлю, соединявшую лебедку со стрелой. Огромная деревянная «ложка» подалась вперед, с грохотом ударилась о фетровую подушку, закрепленную на поперечной балке, конструкция подпрыгнула дюймов на шесть и опустилась на землю, словно гигантская кошка.
Камень летел.
Темрай наблюдал, как он поднялся в воздух, снизился, врезался в скалу, возвышавшуюся значительно правее и на целых десять ярдов дальше от предполагаемого места падения, замер и рикошетом отлетел в реку, подняв сноп брызг. Вождь почувствовал, как содрогнулась от удара земля и в холмах зазвучало гулкое эхо.
Стояла мертвая тишина. Через мгновение люди Коссаная начали суетиться вокруг машины, проверяя узлы и с недоверием сообщая друг другу, что все цело, что ни один штырек или болт не сломался и что проклятая штуковина действительно работала!
Это были единственные люди, кто двигался и говорил, остальные сидели неподвижно, молча прикидывая в уме вес камня, расстояние и силу произведенного удара. Темрай почти различал их мысли: «С этой штуковиной нужно обращаться поосторожнее, она может кого-нибудь убить».
Ну да, ведь в этом-то и смысл. Разве вы сразу не догадались?
Усилием воли Темрай вышел из оцепенения и приблизился к конструкции. Люди наблюдали за каждым его шагом, словно стоять рядом с машиной имело государственное значение, устанавливало новую, грозную линию поведения. Ему тут же захотелось сказать, что он сожалеет, и отругать их за то, что они оказались такими доверчивыми. Ему хотелось приказать как можно быстрее разломать проклятую машину на части, но он чувствовал, что убьет каждого, кто осмелится к ней прикоснуться. Темрай не знал, что предпринять. Кроме того, ему было страшно.
В чем дело, Темрай? Ты не сможешь разгромить Перимадею, осыпая ее цветами. Ты вообще хочешь воевать с ней? Убить всех ее жителей?» – «Мы так не делаем, это их прерогатива». – «Разве они когда-нибудь причинили тебе зло?»
Вождь медленно огляделся, пока не наткнулся взглядом на Коссаная, осторожно вбивавшего клинышек.
– Что-нибудь сломалось?
– Нет, не считая нескольких разболтавшихся шпонок. Мы сделали это, Темрай. Ведь это что-нибудь да значит?
Молодой человек улыбнулся, вытянул руку и погладил «ложку», словно она была его любимым конем.
– Конечно, – ответил он, – остается изготовить сотни три таких красавиц, и можно выступать. Подъем, – добавил он, возвышая голос так, чтобы каждый мог слышать, – не теряйте времени, у нас очень много работы.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Ранним утром одинокий путник проходил по Гуртову мосту, гоня перед собой выводок жирных, откормленных сушеными фигами уток. Он выглядел усталым и удрученным. Пробираясь через болото, чтобы сократить путь и не платить пошлины, он потерял ботинок и сбил ногу. Пришлось заночевать в грязной и невероятно дорогой гостинице, в результате чего он потерял в два раза больше, чем сэкономил. Больше всего на свете он хотел помыться и выпить чего-нибудь горячительного.
Что касается первого, путник имел богатый выбор. В городе имелось несколько общественных бань, расположенных неподалеку от моста. Оставив уток на попечение приятеля, он направился к ближайшему заведению и, заплатив медный полуквотер за вход и еще столько же за кувшин дешевого красного вина, провел остаток утра в удовольствии и неге.
После бани странник почувствовал прилив сил и бодрости, однако состояние его волос и бороды оставляло желать лучшего. Поэтому прежде чем отправиться за своими утками, он завернул к брадобрею, который освободился как раз в тот момент, когда путник проходил мимо двери. Он плюхнулся в кресло, поставил ноги на низенькую скамеечку и настоятельно попросил мастера сделать лучшее, на что он способен.
После бани и вина путник пребывал в блаженном со стоянии и на все смотрел со снисходительной улыбкой. Он был счастлив, а потому жаждал поговорить. В этом крылась еще одна причина, почему он решил постричься: ведь доподлинно известно, что брадобреи, подчиняясь неписаному закону своей профессии, обладают удивительной способностью слушать.
Странник начал с фразы «какой чудесный день», плавно перешел к цели своего путешествия, затем углубился в детали, подробно остановившись на грабительской природе болот, чудовищных пошлинах и платах за ночлег, несколько отвлекся, сетуя на жизнь, времена и принципы ведения торговых дел, минуты четыре распространялся насчет бездарного племянника своей супруги, которого она навязала мужу в помощники, и как раз начал выражать сочувствие относительно обострения отношений с кочевниками, когда брадобрей вдруг прервал его.
– Обострение отношений? – переспросил мастер. Первый раз слышу.
Торговец фигами удивлению приподнял бровь.
– Ну как же, вы же знаете, чем они заняты последнее время в верховьях реки.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136