Перед отъездом я уже принял порцию виски и решил, что больше не позволю себе ни капли спиртного. Должно быть, Софи поняла, что у меня сложные отношения с алкоголем, когда я заказал и жадно выпил два стакана газированной воды. Мы не стали затрагивать эту тему, но в ее глазах я увидел больше сочувствия, чем мне хотелось бы.
– Отчего журналистика? – спросил я в надежде отвлечься от своих мыслей и еще потому, что мне хотелось узнать о ней побольше.
– Это все Алан Дж. Пакула.
– Простите?
– Разве вы не видели фильм «Вся президентская рать» с Робертом Редфордом и Дастином Хоффманом?
– Фильм об Уотергейте?
– Да… Впервые я увидела этот фильм, когда мне было пятнадцать лет. Отец записал его на кассету. Мне так понравилось, что я сразу стала смотреть во второй раз. Потом он превратился для меня в культовый. Знаете, тот самый фильм, который смотришь тысячу раз.
– Да, у меня это была «Великолепная семерка»! – со смехом признался я.
– Я смотрела этот фильм по меньшей мере раз в неделю, – продолжала она. – И с тех пор, когда меня спрашивали, чем бы мне хотелось заняться после школы, я всегда отвечала, что хочу быть репортером «Вашингтон пост»!
– А, так вы остались верны детской мечте! Я же хотел стать рок-звездой. Не удалось.
Официант принес нам десерт. Софи закурила. Похоже, она высаживала за день пачки две. Наверное, из-за этого выглядела такой бледной. Но вообще-то ей это безумно шло. Было частью ее личности. Без этих кругов под глазами и белой кожи она не сумела бы приобрести восхитительный облик 50-х годов.
– Знаете, чего мне больше всего не хватает в профессии журналиста?
Я отрицательно покачал головой, продолжая поедать мороженое.
– Треска пишущих машинок. Я обожаю этот звук. В фильме слышишь, как репортеры и секретарши стучат как бешеные на своих больших металлических машинах… и еще скрип валика, когда вытаскивают лист бумаги! Глупости, но мне так нравится. Теперь везде компьютеры, и эти звуки навсегда исчезли из редакций. К тому же люди все чаще работают в выгороженных клетушках.
– Так печатайте на машинке!
– Ну уж нет. Звук мне нравится, но работать на компьютере куда удобнее. И потом, такие люди, как я, сейчас не вылезают из Интернета.
– Что ж, хоть в этом мы схожи: я сам не могу оторваться от экрана монитора и сижу за компьютером почти весь день.
– Ваш агент думает иначе!
– О нет, нет! Не говорите мне о нем! Я здесь для того, чтобы забыть его, помните об этом! Лучше расскажите мне о себе. Например, о ваших родителях…
– Даже так? Это что же, допрос?
Софи подняла брови и отодвинулась вместе со стулом, чтобы закинуть ногу за ногу.
– Ну, вы же познакомились с моим отцом! А я даже не знаю, есть ли у вас семья. Я вообще ничего не знаю о вас!
Она улыбнулась. Вновь придвинула стул, положила локти на стол, уперлась подбородком в собственные кулаки, посмотрела мне прямо в глаза. И приняла решение – удовлетворить мое любопытство. По крайней мере, частично.
– Будь по-вашему. Так вот, я родилась в Париже. Единственный ребенок, как и вы. Мои родители оба на пенсии… Они потрясающие люди. Мне с ними очень повезло.
– У меня была замечательная мать, поверьте…
Она улыбнулась.
– А чем они занимались прежде? – не отставал я.
– Отец всю жизнь отдал системе национального образования, он преподавал филологические науки в выпускных классах и в университете. Именно он привил мне критический дух, как принято говорить. Летом у него был двухмесячный отпуск, и мы с ним побывали почти везде. Мама иногда присоединялась к нам на три недели, но все остальное время я проводила только с ним. Это было изумительно! Мы посетили Соединенные Штаты, Китай, Москву, даже Японию и Индию! Когда я думаю об этом, мне становится стыдно, ведь он меня так избаловал! Взамен он требовал одного – чтобы я вела бортовой журнал.
– Занятно…
– Каждое лето я заполняла тетрадь в сто страниц, описывая свои впечатления о стране, где мы побывали…
– Вы сохранили эти тетради?
– Конечно. Писала я отвратительно, но отец внимательно читал каждую страницу, и я страшно этим гордилась. Я уже воображала себя великим репортером…
– А ваша мама?
– Она была врачом. С ней мы общались меньше. Но это необыкновенная женщина. С очень сильным характером, очень мужественная, очень преданная…
– В общем, детство у вас было идеальное?
Она прервала свой рассказ и склонив голову к плечу, стала изучать меня, словно пытаясь что-то прочесть в моих глазах.
– Идеальное? Да, может быть. Вы хотите сказать, что я барышня избалованная и испорченная?
Я не смог сдержать улыбки.
– Вовсе нет! Напротив, очень мало таких людей, которые понимают, чем они обязаны родителям. Это так… так трогательно. Мне даже захотелось познакомиться с ними!
– Кто знает? Когда все закончится, мы могли бы заглянуть к ним. Отец превосходно готовит…
– А, так и это у вас от него… Забавно, но вы, похоже, были более близки с отцом. У меня же все наоборот.
– Так мне и показалось…
Вновь она проявила сдержанность и не попыталась разузнать больше. Наверное, сумела понять, что я не очень-то жажду распространяться об отношениях с отцом. Все-таки его присутствие ощущалось.
– У меня тоже есть вопрос, – сказала она. – Отчего Нью-Йорк?
Я вытаращил глаза:
– Отчего Нью-Йорк? Не знаю! Откровенно говоря, думаю, что я выбрал наугад. После смерти матери у меня было только одно желание – оказаться как можно дальше от отца. Билет до Нью-Йорка стоил не так уж дорого, и я не стал особо раздумывать. Мне просто не хотелось оставаться во Франции. А потом я влюбился…
– В обитательницу Нью-Йорка?
– Нет. В Нью-Йорк.
– Вот как? Значит, нью-йоркской женщины в вашей жизни не было? – удивилась Софи, и в глазах ее зажегся насмешливый огонек.
– Нет-нет. Это все равно что переспать с одним из своих персонажей! Была одна женщина из Калифорнии, но мы с ней не подвели статистику и развелись после нескольких лет супружеской жизни…
– Подождите. Богатый сценарист из Нью-Йорка, автор популярного сериала и все еще холостяк?
– О, не заблуждайтесь, особого счастья мне это не принесло…
Она отмахнулась от этих слов, и я не смог понять, было ли это жестом недоверия или сострадания.
– А вы? Живете одна? – небрежно спросил я.
– Нет, с моим ноутбуком! – с иронией парировала она.
– Да нет, я серьезно…
– Не знаю, может ли журналистка жить вместе с кем-то. Не знаю даже, хочется ли мне этого. Я никогда не сижу на месте, вечно сую нос в чужие дела, занимаюсь самыми невероятными расследованиями и прихожу от этого в экстаз… Половину времени я трачу на телефонные звонки, вторую половину – на Интернет. Когда случаются редкие передышки, я иду к врачу, чтобы он выписал мне успокоительное! Нет, я и в самом деле не смогла бы создать семью.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85
– Отчего журналистика? – спросил я в надежде отвлечься от своих мыслей и еще потому, что мне хотелось узнать о ней побольше.
– Это все Алан Дж. Пакула.
– Простите?
– Разве вы не видели фильм «Вся президентская рать» с Робертом Редфордом и Дастином Хоффманом?
– Фильм об Уотергейте?
– Да… Впервые я увидела этот фильм, когда мне было пятнадцать лет. Отец записал его на кассету. Мне так понравилось, что я сразу стала смотреть во второй раз. Потом он превратился для меня в культовый. Знаете, тот самый фильм, который смотришь тысячу раз.
– Да, у меня это была «Великолепная семерка»! – со смехом признался я.
– Я смотрела этот фильм по меньшей мере раз в неделю, – продолжала она. – И с тех пор, когда меня спрашивали, чем бы мне хотелось заняться после школы, я всегда отвечала, что хочу быть репортером «Вашингтон пост»!
– А, так вы остались верны детской мечте! Я же хотел стать рок-звездой. Не удалось.
Официант принес нам десерт. Софи закурила. Похоже, она высаживала за день пачки две. Наверное, из-за этого выглядела такой бледной. Но вообще-то ей это безумно шло. Было частью ее личности. Без этих кругов под глазами и белой кожи она не сумела бы приобрести восхитительный облик 50-х годов.
– Знаете, чего мне больше всего не хватает в профессии журналиста?
Я отрицательно покачал головой, продолжая поедать мороженое.
– Треска пишущих машинок. Я обожаю этот звук. В фильме слышишь, как репортеры и секретарши стучат как бешеные на своих больших металлических машинах… и еще скрип валика, когда вытаскивают лист бумаги! Глупости, но мне так нравится. Теперь везде компьютеры, и эти звуки навсегда исчезли из редакций. К тому же люди все чаще работают в выгороженных клетушках.
– Так печатайте на машинке!
– Ну уж нет. Звук мне нравится, но работать на компьютере куда удобнее. И потом, такие люди, как я, сейчас не вылезают из Интернета.
– Что ж, хоть в этом мы схожи: я сам не могу оторваться от экрана монитора и сижу за компьютером почти весь день.
– Ваш агент думает иначе!
– О нет, нет! Не говорите мне о нем! Я здесь для того, чтобы забыть его, помните об этом! Лучше расскажите мне о себе. Например, о ваших родителях…
– Даже так? Это что же, допрос?
Софи подняла брови и отодвинулась вместе со стулом, чтобы закинуть ногу за ногу.
– Ну, вы же познакомились с моим отцом! А я даже не знаю, есть ли у вас семья. Я вообще ничего не знаю о вас!
Она улыбнулась. Вновь придвинула стул, положила локти на стол, уперлась подбородком в собственные кулаки, посмотрела мне прямо в глаза. И приняла решение – удовлетворить мое любопытство. По крайней мере, частично.
– Будь по-вашему. Так вот, я родилась в Париже. Единственный ребенок, как и вы. Мои родители оба на пенсии… Они потрясающие люди. Мне с ними очень повезло.
– У меня была замечательная мать, поверьте…
Она улыбнулась.
– А чем они занимались прежде? – не отставал я.
– Отец всю жизнь отдал системе национального образования, он преподавал филологические науки в выпускных классах и в университете. Именно он привил мне критический дух, как принято говорить. Летом у него был двухмесячный отпуск, и мы с ним побывали почти везде. Мама иногда присоединялась к нам на три недели, но все остальное время я проводила только с ним. Это было изумительно! Мы посетили Соединенные Штаты, Китай, Москву, даже Японию и Индию! Когда я думаю об этом, мне становится стыдно, ведь он меня так избаловал! Взамен он требовал одного – чтобы я вела бортовой журнал.
– Занятно…
– Каждое лето я заполняла тетрадь в сто страниц, описывая свои впечатления о стране, где мы побывали…
– Вы сохранили эти тетради?
– Конечно. Писала я отвратительно, но отец внимательно читал каждую страницу, и я страшно этим гордилась. Я уже воображала себя великим репортером…
– А ваша мама?
– Она была врачом. С ней мы общались меньше. Но это необыкновенная женщина. С очень сильным характером, очень мужественная, очень преданная…
– В общем, детство у вас было идеальное?
Она прервала свой рассказ и склонив голову к плечу, стала изучать меня, словно пытаясь что-то прочесть в моих глазах.
– Идеальное? Да, может быть. Вы хотите сказать, что я барышня избалованная и испорченная?
Я не смог сдержать улыбки.
– Вовсе нет! Напротив, очень мало таких людей, которые понимают, чем они обязаны родителям. Это так… так трогательно. Мне даже захотелось познакомиться с ними!
– Кто знает? Когда все закончится, мы могли бы заглянуть к ним. Отец превосходно готовит…
– А, так и это у вас от него… Забавно, но вы, похоже, были более близки с отцом. У меня же все наоборот.
– Так мне и показалось…
Вновь она проявила сдержанность и не попыталась разузнать больше. Наверное, сумела понять, что я не очень-то жажду распространяться об отношениях с отцом. Все-таки его присутствие ощущалось.
– У меня тоже есть вопрос, – сказала она. – Отчего Нью-Йорк?
Я вытаращил глаза:
– Отчего Нью-Йорк? Не знаю! Откровенно говоря, думаю, что я выбрал наугад. После смерти матери у меня было только одно желание – оказаться как можно дальше от отца. Билет до Нью-Йорка стоил не так уж дорого, и я не стал особо раздумывать. Мне просто не хотелось оставаться во Франции. А потом я влюбился…
– В обитательницу Нью-Йорка?
– Нет. В Нью-Йорк.
– Вот как? Значит, нью-йоркской женщины в вашей жизни не было? – удивилась Софи, и в глазах ее зажегся насмешливый огонек.
– Нет-нет. Это все равно что переспать с одним из своих персонажей! Была одна женщина из Калифорнии, но мы с ней не подвели статистику и развелись после нескольких лет супружеской жизни…
– Подождите. Богатый сценарист из Нью-Йорка, автор популярного сериала и все еще холостяк?
– О, не заблуждайтесь, особого счастья мне это не принесло…
Она отмахнулась от этих слов, и я не смог понять, было ли это жестом недоверия или сострадания.
– А вы? Живете одна? – небрежно спросил я.
– Нет, с моим ноутбуком! – с иронией парировала она.
– Да нет, я серьезно…
– Не знаю, может ли журналистка жить вместе с кем-то. Не знаю даже, хочется ли мне этого. Я никогда не сижу на месте, вечно сую нос в чужие дела, занимаюсь самыми невероятными расследованиями и прихожу от этого в экстаз… Половину времени я трачу на телефонные звонки, вторую половину – на Интернет. Когда случаются редкие передышки, я иду к врачу, чтобы он выписал мне успокоительное! Нет, я и в самом деле не смогла бы создать семью.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85