ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Только чтоб никому это не было известно.
Он повернулся и ушел, а Нинка поняла, что он ее подозревает, и подозревает очень серьезно. Иначе не предложил бы эту взятку, хоть в скрытом виде – но взятку. Плохо дело.
К вечеру, когда ресторан загудел и задымился, Нинка поняла, что во всех своих самых худших предположениях оказалась права. Около восьми часов в зал вошел тот парень, которого Эдик называл Штопором. Не было на нем ни грязных джинсов, ни замызганной майки, а свою соломенную шляпу он держал в руке. Он сел за столик к Люське, и Нинка, кося на него глазом, разглядела, что он не сводит острого взгляда со всех официанток.
Но еще в перерыв Нинка, предвидя таковой поворот событий, приняла кое-какие меры. Она сменила прическу и попыталась бегать по залу в другом стиле, тяжело и неповоротливо, чтоб Штопор не узнал ее по походке. Она сообразила, что видел он ее только со спины, лица не разглядел, и походка была единственным, что могло ее по-настоящему выдать.
И все же к полуночи она обнаружила, что чаще, чем на других официанток, Штопор таращился именно на нее.
К закрытию ресторана подошел Игорь, сразу заметил настроение Нинки, но ни о чем расспрашивать не стал.
Перед тем как лечь спать, она спросила его будто бы ненароком:
– Ты когда планируешь ехать домой?
– К учебному году, – чуть смущаясь, ответил он. – А что?
– Ничего, – ответила она и замерла, ожидая его следующих слов.
Минуты три он молчал, вздыхал, потом проговорил тяжело:
– Знаешь, мне не хочется с тобой расставаться. Но как-то так все складывается, что надо принимать решения. Что ты скажешь, если я попробую перебраться в институт в Москве? У меня есть такая возможность и по учебе, и по шахматной линии.
– Я буду рада, – Нинка не услышала своего голоса. – К Новому году я получу двухкомнатную квартиру. Небольшая, но для двух человек хватит. Но ты не торопись. Жизни своей ненароком не сломай.
– Да пора ломать, – поморщился он, будто ему на язык кислое попало. – Уж больно у меня все плавно шло до сих пор. А самое главное, что не по моей воле, а по чужой. Родители мне жизнь диктовали, учителя, наставники. Мне им всем дулю показать хочется. Вот женюсь на тебе и пошлю всех к черту.
– Ты серьезно? – спросила Нинка.
– Мне кажется, что – да, серьезно.
По дороге к ресторану Игорь сказал:
– Уходи с этого места. Оно не для тебя.
– Да ты что, я знаешь сколько здесь зашибаю?!
– Назашибалась, хватит.
Летний сезон кончился, бархатный был на исходе. В голове у Нинки пронеслись пьяные гости, руки мужиков на заднице, драки, разборки и, наконец, убийство Арчила. Она до конца не понимала, что произошло между Эдиком и Арчилом, Арчила она совсем не знала, но убить человека таким страшным, зверским образом?..
– Я сейчас же поговорю с Эдиком, – сказал Игорь. – Он должен отпустить тебя.
Эдик встретил их у входа в ресторан. Он не изменился, был таким же спокойным и элегантным, как вчера, как все эти годы.
Ты зверь, Эдик, подумала Нинка. Самый страшный из зверей.
А вслух сказала:
– Мы уезжаем, Эдик. Ты рассчитай меня.
Эдик удивленно вскинул брови.
– Ты устала, Киска?
– Нет, я в порядке, просто у меня мама заболела.
– Съезди на недельку, – попросил Эдик. – А потом доработаешь. Не хочешь – ты свободна как ветер. А пока иди, переодевайся.
Но холодные глаза его говорили совсем о другом, это Нинка разглядела явственно.
– Спасибо, Эдик, но я не вернусь. Мало ли что случиться может, квартиру мамашину бы не потерять, а го на нее охочих сам ведь знаешь, как много.
– Да... Ну, воля твоя, – сказал Эдик, а не спуская с Нинки внимательного взгляда, словно еще о чем-то хотел поговорить, да не знал, как начать.
– Ладно, Нинон. Получишь и документы, и расчет. А зимой я в Москве буду, так в гости можно заскочить? Не выгонишь?
– Гостя гнать не положено. Но я еще не знаю, где я жить буду.
– За это не волнуйся. Если надо... я тебя везде найду.
Вот оно! Нинка поняла, что, быть может, отсюда ноги не унесет. Но все-таки, если б Эдик был полностью уверен в своих подозрениях, он бы выразился круче. А так всего лишь «если надо». Пока ему резать Нинкин живот на кухне ресторана было не с руки. Нинка пошла в подсобку, но, обернувшись, увидела, как Эдик обнял за плечи Игоря, провожая его в саклю. Впервые Нинке не хотелось работать. Тряслись на пятачке толстые тетки и пьяные мужики, сверкали бриллиантами дорогие проститутки. Музыканты прекращали играть и, внаглую оставаясь на сцене, ожидали плату за следующие песни. Она смотрела на все это и не понимала, как еще совсем недавно считала эту жизнь своей. Без удовольствия и улыбки, не торопясь, она обслуживала столики и молила Бога, чтобы скорее наступила глубокая ночь и все прекратилось.
И вот когда посветлело небо, стали гаснуть огни и она увидела утомленные, бледные, пьяные лица мужчин, едва державшихся на ногах, болтавшихся на их руках еще недавно роскошных, а теперь бледных, с размазанной по лицу косметикой женщин. Вот их настоящие лица, подумала Нинка, вынула зеркальце и долго в него смотрела. Вроде уцелела, подумала она. Она поискала глазами Игоря, сбегала в саклю, куда его завел Эдик, в подсобку, даже в мужской туалет, но его нигде не было.
Подошел Эдик, погладил ее по плечу.
– У тебя хорошая память, Нина? – спросил он, и Нинка почувствовала легкую угрозу в его голосе.
– Отвратительная, – ответила она и прямо посмотрела ему в глаза.
– Ладно, Киска. – Он обнял ее за талию и повел к своей машине.
– Я пешком, – оттолкнула его Нинка.
– Поговорить надо. – Эдик крепко сжал Нинкину руку. Что-то недоброе было в его глазах. Игорь! Игорь же не знает, что было вчера с Арчилом, да где же он, черт его забери?! Эдик запихнул Нинку в машину, и она покатила вниз к морю по асфальтовой дорожке. И вдруг в свете фар Нинка увидела шарахнувшегося в кусты Игоря. Она распахнула дверцу и, несколько раз перевернувшись на траве, разодрав руки и ноги, откатилась в кусты. Не чувствуя боли, она подбежала к Игорю и, схватив его за руку, потащила через кусты, потом по каменным ступенькам к дороге. Там остановилась, прижалась к дереву, говорить не могла. И Игорь странно молчал, только все оглядывался, то ли боялся, то ли ждал машину Эдика.
– Вот гад-то какой, – отдышавшись, заговорила Нинка. – Он же у нас со всеми переспал, кроме меня, представляешь? А сам-то гад, зверь, алкоголик тихий. Роди вот от такого! – Она достала платок и начала вытирать кровь на локтях.
– Ты же говорила, что не можешь родить, – тихо сказал Игорь.
– Что? – она отбросила платок, подняла голову. – Что ты сказал, Игорь?
– Знаешь, – он обнял ее, – жалко терять такое место.
Нинка оттолкнула его и дико закричала:
– Тварь! Такая же тварь, один раз полюбила, и тоже тварь! – Она упала на колени и, раскачиваясь, выла нечеловечески.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109