ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


- А если бы Исток пошел с вами?
Воин обнял колени центуриона.
- Господин, по одному твоему слову мы поднимемся! Велишь - атакуем целый легион! Погибнем за тебя, если захочешь!
- Успокойся и поклянись богами, что будешь молчать!
- Клянусь очагом своего отца, который был старейшиной.
- Сговорись с товарищами. Чем больше вас будет, тем лучше. Исток позаботится о деньгах. Когда получишь сигнал, - может быть, скоро, а может быть, и не так скоро, - двинемся через Гем!
- Господин, вся центурия пойдет за тобой!
- Помни о клятве и молчи!
Исток стремительно повернулся, в ту же минуту затрубили трубы, возвещая о возвращении в казармы. Магистра эквитум неожиданно приглашали во дворец.
Это случалось нередко, поэтому ни воины, ни Исток ничего не заподозрили. Радуясь отъезду Асбада, они с песнями возвращались в казарму.
Едва миновал полдень, - Исток еще не вернулся, - к Эпафродиту пришел евнух Спиридион. У двери он осведомился о центурионе и передал Нумиде письмо для него. Потом попросил грека принять его для беседы. Эпафродит принял сразу, предчувствуя важные вести.
Евнух склонился до самой земли и не мешкая сообщил:
- Господин, я не осмелился писать, не осмелился. Речь идет о моей голове. А вести важные, поэтому я пришел сам.
- Встань и говори!
Глаза евнуха пробежали по драгоценностям в комнате Эпафродита, пожирая золотые вещи.
- Какая дорогая ваза! У императрицы нет таких! - не смог он удержаться от восклицания.
- Пустяки! Говори, Спиридион!
- Не пустяки, да простит твоя светлость предерзкому слуге; я понимаю толк в драгоценностях. Ночью августа была у центуриона Истока. Глаза ее мечут молнии Она кусает губы, и лицо ее бледно. Она велела мне следить за тем, когда Ирина, ясная дама небесной красоты, пошлет письмо сюда, в твой дом. И мне, господин, пришлось выманить его у раба - сегодня она его послала - и отнести императрице. Она возвратила его нетронутым и сейчас я передал его Нумиде. А пока я разговариваю с тобой, с Феодорой беседует магистр эквитум Асбад. Твой слуга окончил свою речь с опасностью для жизни, исполняя твое могущественное желание.
Эпафродит неподвижно сидел на стуле из индийского дерева, ни один мускул не дрогнул на его лице, словно он слушал деловое письмо, которое читал силенциарий.
Когда евнух умолк, Эпафродит открыл металлическую шкатулку, зачерпнул две пригоршни золотых монет и высыпал их Спиридиону.
Дважды униженно поцеловав ему руки, евнух покинул дом.
Тогда Эпафродит встал, вышел на середину комнаты, обхватил голову руками и задумался.
- Я не мог предположить, что она зайдет так далеко. Все-таки ей место в публичном доме. Комедия осложняется, но погоди, Феодора, в ней, вопреки твоим ожиданиям, буду играть и я!
Он вышел через перистиль в сад, хотя было жарко, по пути отдавая распоряжения слугам, которые застыли от изумления, увидев его в саду под палящим солнцем. Он дошел до пиниевой рощицы и стал ходить взад и вперед, размышляя на ходу.
Вскоре вернулся Исток. Грек сразу позвал его к себе. На лице торговца светилась улыбка, какой Истоку еще не приходилось видеть. От него так и веяло радостью и злорадством, хитростью и невыразимым лукавством.
- Ну, Исток, как ты ночью развлекался с августой? Поздравляю тебя с такой любовницей, клянусь Гераклом, поздравляю!
Исток остолбенел, услышав эти слова.
- Ты всеведущ, господин!
- Константинополь всеведущ, а не я. Отвечай, о чем я тебя спрашиваю!
- Она пришла, подлая, пришла, проклятая, пришла вместо Ирины.
- И ты насладился?
- Я проклял ее!
- Очень мужественно, сынок! Твоя голова не стоит и гнилого арбуза. Прощайся с ней!
- Ты не прав, господин! Она лишь испытывала меня и Ирину. Она назначила меня магистром педитум...
- Будь даже сам Платон моим отцом, этого узла мне не развязать. Расскажи поподробней, Садись. Погоди, письмо Ирины у тебя с собой?
- Господин, ты и впрямь всеведущ.
- Повторяешься. Не теряй времени. Говори!
- Мне передал его Нумида.
- Мы прочитаем его потом. Сейчас рассказывай!
Исток рассказал обо всем.
Эпафродит не произнес ни слова. Он барабанил пальцами по лбу и глядел в песок.
- Теперь прочти письмо!
"Добрый Исток, почтенный центурион! Сегодня ночью я приду к тебе с Кирилой, чтоб побеседовать о Христе. Сердце у тебя мягкое, и поэтому я твердо верю, что оно откроется истине. Пока о нашей связи никто не знает. Мир господень да пребудет с тобой! Ирина".
- Ангел среди чертей, - пробормотал Эпафродит. - Ты примешь Ирину, центурион?
- Приму ли я ее? За одно мгновение возле нее я отдам жизнь.
- Ладно, прими ее! Но не забудь взять с собою десять рабов да вооружи их мечами. Предчувствия Эпафродита иногда оправдываются.
И торговец пошел к дому.
"Будешь ты магистром педитум, как же! Пастух! - бормотал он про себя. - Ты думаешь, Феодора тебе мать. Гиена не приведет тебе овечку, раз ты вырвал у нее кусок мяса. Зачем у нее Асбад? Зачем? Помощник! Сегодня будет забавная ночь. Спать не придется. Я увижу в окно любопытное зрелище, которое разыграется на море. Будь она уверена, что все пройдет без шума, Истока уже не было бы в живых. Но Феодора осторожна. Змея!"
На тропинке ему попался Мельхиор. Грек велел приготовить к выходу самый быстроходный парусник.
- Вполне возможно, что мне понадобится убежище. В Константинополе нельзя нельзя считать себя в безопасности, если у тебя немного больше золота, чем у других.
Полуночное небо усыпали звезды. На волнах качались, окунаясь в воду, миллионы крошечных огоньков. Последние челны гуляющих уползали в пристань. На море легла тишина.
И тогда от сада Эпафродита скользнула легкая лодочка и затанцевала на волнах. Следом за ней от оливковой рощи спустились в море две большие ладьи и безмолвными тенями последовали на расстоянии за легкой бегуньей.
- Смотри, Исток, как велик господь, как он всемогущ. Какой прекрасный небосвод раскрыл он над нами.
- Велик и всемогущ, Ирина. И еще более велик и всемогущ, потому что он дал мне тебя!
- И видишь, этот бог был распят за нас, за тебя и за меня! Сколько у него любви!
- Если это правда, что он наделил тебя любовью, я буду молиться ему каждый день и благодарить за твою любовь!
- Верь, Исток, верь истине, и твое сердце тоже исполнится любови.
- Верю, Ирина, верю, ибо в твоих глазах нет лжи.
Порывы ветра мягко колебали воздух. Голова Ирины склонилась на грудь Истока, их губы смолкли, раззолоченное небо склонилось к ним, и трепетные звезды изливали на лодку светлые поцелуи. Их души слились в едином страстном порыве, он оторвал их от земли и на крыльях ветра понес вверх, к самому небу. Исчезло время, исчез мир, они пили из чистого источника тихой искренней любви.
Вдруг раздался ужасный крик, послышался всплеск. Лодка вздрогнула и заплясала на волнах.
Исток вскочил. Гребца в их лодке больше не было, он боролся со смертью в кипящих волнах. В борта лодки вонзились два стальных крюка, подтягивая ее к другому челну, из которого какие-то фигуры в масках тянули руки к Ирине.
- Исток! - жалобно закричала Ирина, сопровождавшая ее рабыня Кирила зарыдала, и обе они без чувств повалились на дно пляшущей лодки. Но Истока не нужно было ни о чем просить. Когда он, словно дуб, поднялся в лодке, две пары весел нападавших поднялись ему навстречу. Железная рука юноши молниеносно отбила удары; сверкнул короткий меч. Словно тур, прыгнул Исток из своей лодки в челн врагов. Море вскипело, пожирая трупы, вода заливала челны, вокруг Истока сжимался круг нападавших, его длань, сеявшая смерть, повсюду куда она достигала, - стала ослабевать. В это время часть нападавших, подцепив на крюк лодку Ирины, попыталась уйти с добычей. Но тут подоспел Нумида со своими челнами. Яростно кинулись рабы на похитителей, в одно мгновение те были разбиты, а Нумида, сам взявшись за весла, уводил подальше от места схватки лодку, где была Ирина.
Ладьи помогали Истоку в нужную минуту. Несмотря на то что он сражался как лев, нападавшие наверняка победили бы его, будь они вооружены. Однако об этом никто не подумал, они получили приказ лишь похитить беззащитную женщину. Кормчий был убит, больше ни от кого сопротивления не ожидалось.
Когда ладьи Эпафродита коснулись вражеского челна, море закипело еще сильнее; еще несколько мгновений, и Исток с занесенным мечом оказался в челне один.
- Где Ирина? - прежде всего спросил он.
- Нумида повел ее лодку.
- Скорей к ней! Пробейте днище и потопите челн. Если кто-нибудь плавает в воде - убейте его!
Ладья быстро настигла лодку. Ирина почти без сознания шептала псалмы. Услышав голос Истока, она бросилась ему на грудь и горько зарыдала.
Центурион велел плыть назад, к саду. Он сам вынес Ирину на берег и отнес ее в свою комнату. Она лежала на пестрой софе, бледная, словно цветок апельсина, возле нее на коленях стояли Исток и Кирила.
В это время по берегу, против того места, где поджидала засада, брел Асбад; в ярости он колотил себя по лбу: задуманное им и Феодорой нападение на Ирину не удалось - голубка ускользнула от ястреба.
22
Эпафродит провел эту ночь при свете тройного светильника, склонившись над столом, на котором лежала груда счетов. За его спиной стоял Мельхиор, перед ним - силенциарий. Уже несколько раз переворачивал верный слуга песочные часы на алебастровой подставке. Но Эпафродит не ведал усталости. Его глаза погрузились в цифры, пергамен за пергаменом проходил через его сухие пальцы; иногда он останавливался, бормотал что-то вполголоса и торопливо продолжал считать. Силенциарий дрожащей рукой подавал через стол новые бумаги, со страхом ожидая, что тот ткнет сухим пальцем в счет и скажет: "Ошибка!" Но торговец безмолвствовал, груда бумаг уменьшалась, и наконец Эпафродит записал последние цифры на доске.
- Кончено, - произнес он серьезно. - Ступай.
Силенциарий низко поклонился и покинул комнату.
- Который час, Мельхиор?
- Заступили полуночные часовые, господин!
- Иди в сад к оливковой роще у моря и спрячься. Когда увидишь, что три челна вышли в море, беги назад и извести меня. Погаси свет.
Эпафродит удалился в спальню.
В смарагдовом светильнике мерцал крохотный огонек, едва освещавший комнату. Торговец прилег на дорогую персидскую софу, положил руки под голову и задумался.
Вся его жизнь - сухие цифры. Даже ипподром не волновал его, он глядел на состязания колесниц и рассчитывал ставки. До поздней ночи играл он на форуме Феодосия, хотя не был страстным игроком, а всего лишь хладнокровным торговцем. И сейчас, когда седина покрыла его голову, ноги его оказались стянутыми путами бурных человеческих страстей. Он презрительно усмехнулся. В сердце не было тревоги. Он готов был к драме, которой предстояло разыграться на закате его жизни. Прикрыв веки, он ожидал Мельхиора.
Вскоре тот возвратился и сообщил, что челны вышли в море. Эпафродит встал и подошел к окну. Ночь была ясной, и он без труда различил три темных пятна, тихо скользивших по мирной Пропонтиде. Он прислонился к оконной раме и стал ждать. Он слышал крик Ирины, всплески, удары, видел, как обратился в бегство вражеский челн.
Спокойствия как не бывало. Словно участвуя в сражении, он рассекал рукой воздух, высовывался в окно, на губах его застыл вопль: "Бейте, громите негодяев! Держись, Исток! Спасай Ирину!"
Когда челны, победив, повернули к его вилле, он ощутил в душе безмерную радость. Он понял, что одолел даже Феодору, что ловко отразил пущенную стрелу. Силы молодости пробудились в нем. Сбросив с плеч груз лет, он торопливо пошел из комнаты в перистиль и оттуда в сад в одной лишь легкой тунике. Никакие блага в мире в последние годы не могли выманить его в полночный час на холодный воздух без теплой шерстяной хламиды. Сегодня ночью кровь кипела в его жилах.
В одиночестве, без рабов и слуг, спешил он к жилищу Истока.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69

загрузка...