ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Неизмеримая честь выпала Топеру! Передай, о рабыня, пресветлой госпоже своей, что ей кланяется торговец Феофил из Фессалоники и просит позволения предстать пред лик ее, озаренный блеском священной августы. Смиренный раб будет счастлив поцеловать ногу той, что ступала возле величайшей владычицы вселенной!
Дамы и девушки кланялись всякий раз, когда Спиридион-Феофил упоминал имя императрицы. Кирила растерялась. Она также кланялась, как полагалось по дворцовым обычаям, словно стояла перед самой Феодорой, и не могла произнести ни слова.
Тогда снова заговорил Спиридион.
- Скажи, рабыня, где сейчас твоя госпожа? Может ли слуга предстать перед ее взором?
- Госпожа сидит в саду под платаном и размышляет.
- О рабыня, Христос добр, он вознаградит тебя, если ты проведешь меня к ней. Взгляни, я подарю ей этот браслет, только помоги мне. Феофил боится господа, но, даря браслет твоей госпоже, он дарит его священной августе, а даря его императрице - дарит его Христу; Христос же добр, он вознаградит нас!
- Уже вечер, Феофил! Смотри сколько народу! Сегодня ты не успеешь!
- Неужели так говорит рабыня? Нет, не озарила тебя святая София! Кто из живущих под солнцем может сказать: "Не успею!", если ему представляется случай склониться перед владычицей земли и моря? Ты когда-нибудь слышала, чтобы у червя выросли крылья и он мог спуститься на купол императорского дворца? Радуется он, что удалось взобраться на травинку да чуть обогреться на солнышке. Я иду с тобой!
Он опустил браслет в выложенную бархатом шкатулку, спрятал в ящик золотые вещи, велев рослому рабу стеречь их, и вслед за Кирилой направился сквозь толпу к базилике. Люди приветствовали его, а он, опустив голову, бормотал:
- Благо тебе, Топер! Благо, благо!
Добравшись по узким улочкам до дома префекта, Спиридион с обычной осторожностью огляделся по сторонам. За ними никто не шел. Он ускорил шаг, поспешая за мчавшейся Кирилой, которая шепотом умоляла господа спасти Ирину, как он спас ее из морских глубин. Она по-прежнему была убеждена, что евнух послан дворцом.
Нагнав девушку, Спиридион коснулся ее руки.
- Не бойся, Кирила. Неужели ты не узнала меня?
- Спиридион! - выдохнула Кирила.
Евнух левой рукой закрыл ей рот.
- Тише! И в мыслях не произноси моего имени! Ты погубишь меня!
Кирила недоверчиво посмотрела на него и с гадливостью отвела его руку.
- Если ты предашь мою госпожу, пусть твоя жизнь кончится на осине, как кончилась жизнь Иуды!
- Неужели ты не знаешь, Кирила, что я убежал вместе с Эпафродитом? Неужели ты не знаешь, что я служу ему и ношу на сердце своем письмо для Ирины? О, небо сегодня будет милостиво к ней! А Истока спас я, я, Кирила! Господь не погубит меня. Ведь на судилище праведников это доброе дело ляжет на чашу спасения!
Рабыня успокоилась, светильник озарил лицо Спиридиона, и Кириле показалось, что его глаза не лгут. Она велела ему подождать и пошла предупредить Ирину.
Вскоре она вернулась, сказав, что Ирины под платаном уже нет. Они пошли к спальне. Кирила отперла дверь и тихо приблизилась к Ирине, в глубокой печали склонившейся перед иконой. В руке девушка держала пергамен - письмо Асбада, которое передал гонец, пока Кирила была в городе.
Рабыня коснулась ее плеча и опустилась рядом на колени - на миг рассеялась густая мгла, поглотившая и опутавшая Ирину. Но вот она повернулась к двери, где склонился Спиридион, и страшные нити судьбы еще туже затянулись вокруг ее сердца, сомкнулись стены душевной темницы, она закричала от боли и бросилась на шею к рабыне в поисках защиты. Сжавшаяся фигура евнуха напомнила ей о византийском дворе. Ирина уже чувствовала мстительную руку императрицы, слышала издевательский смех дам, спускалась по ступенькам в темницу, где томился Исток, - скрежетала дверь подземелья, а вслед ей несся злобный хохот. Смрад подземелья душил ее... Силы оставили девушку, она судорожно схватилась за шею Кирилы. Однако это продолжалось мгновенье. Евнух уже трижды поднимал голову и все ниже склонялся перед Ириной.
Отчаяние породило силу, силу отпора. Ирина швырнула на пол письмо Асбада, наступила на него ногой и решительно сказала евнуху:
- Исчезни, Иуда! Скажи императрицы, что я свободна и что я больше не хочу носить шелковые и золотые цепи, но мои руки не станут носить и железные - скорей я умру! Уходи, ибо я не звала тебя!
Вытянутая рука ее дрожала, она стояла гордая и сильная, являя собой воплощенный протест.
Рабыня склонилась у ее ног, Спиридион, все существо которого выражало всосанное с молоком матери раболепие холуя, безвольно опустился у порога на пол.
Ирина наступила на письмо и оттолкнула рабыню.
- Уходи прочь и ты! Уходи вместе с ним, изменница, открывшая ему мою спальню. Я останусь одна и буду одна бороться с судьбой. Со мной Христос, он печется о лилиях на поле, он позаботится и обо мне.
- Утешься, светлейшая госпожа! Спиридион пришел с благой вестью!
- С благой вестью? Благие вести не приходят из дворца, оттуда идет только погибель!
Евнух возвел глаза горе, лицо его озарилось радостью и уважением.
- Тебе подобает, светлейшая, сидеть на престоле, столь ты сильна! И я служил бы тебе верно, как обращенный Савл господу!
- Не поминай господа, ибо ты на службе у грешников. Ужасна его десница. Она покарает тебя!
- Милая госпожа, Спиридион не служит грешникам! Он - посланец Эпафродита!
Упала вдоль белой одежды вытянутая рука Ирины, склонилась голова ее, и еле слышно прозвучали слова:
- Открой мне, мудрость божья, твои ли это пути или сатанинские!
- Неисповедимы пути господни, дорогая госпожа! Поднял он свой рог, дабы маслом счастья умастить тех, кто страдал безвинно.
Спиридион расстегнул тунику, развязал белую перевязь на груди, переброшенную через левое плечо, и вытащил запечатанное письмо.
- Читай, светлейшая, и твой язык будет возносить благодарения до ясного утра!
Евнух протянул Ирине письмо Эпафродита, она приняла его дрожащей рукой.
Потом подошла к мигающему светильнику и поглядела на печати.
- Его печати! Эпафродита! В его доме в Константинополе я видела эту печать. Рассей мрак, Спиридион! Вера моя слабеет.
Без сил опустилась девушка на шелковую подушку, не сводя глаз с печатей на письме, которое держала в руках, не зная, что в нем: яд или бальзам.
Кирила села к ее ногам и шепотом рассказала, что Спиридион помог спасти Истока, что он бежал вместе с Эпафродитом.
- Читай, светлейшая! Я видел: печаль съела твое сердце. Пусть обрадуют тебя слова доброго Эпафродита!
- Не могу! Утомлена душа моя! В висках стучит. Дай воды, Кирила! А ты, Спиридион... как велик мой долг?
Взыграло сердце евнуха, и глаза его чуть не вспыхнули при мысли о хорошей награде. Но он подавил свою страсть.
- Я не твой слуга, я служу Эпафродиту, и он оплатит мой труд. Но я буду столь дерзок, что предложу тебе этот браслет. Клянусь Артемидой, у августы нет лучшего!
Евнух раскрыл шкатулку и протянул ей гнутых дельфинов.
- Я торгую сейчас в Фессалонике и привез золото в Топер, чтобы попасть к тебе. Так велел Эпафродит.
Ирина взглянула на браслет и покачала головой.
- Не могу принять его, мне нечем за него заплатить. Но в самом деле, ничего прекраснее я не видела даже у Феодоры.
- Не надо платить, светлейшая, но принять его ты должна! Это была моя уловка, выдумка, чтобы увидеть тебя. Спроси Кирилу! Браслет дорог, очень дорог, но для Эпафродита это пустяк; ему ничего не стоит бросить его в море, чтоб подразнить рыб.
- Значит, платить придется Эпафродиту? Мне бы этого не хотелось!
- Это его воля, светлейшая, его святая воля! Приехал Нумида, привез письмо из Афин и сказал: "Отвези, Спиридион, это письмо в Топер, Ирине. Береги его как зеницу ока. На расходы не скупись! Фунты статеров пускай на ветер - только вручи письмо!" И браслет - это уловка, лишь песчинка на пути к цели. Через неделю я снова приду к тебе, светлейшая, в надежде получить ответ.
- О добрейший Эпафродит! Приходи, Спиридион! Только остерегайся любопытных глаз!
- Феофил никогда не предавал своего господина! Теперь я Феофил, почтенный торговец из Фессалоники. Моего истинного имени, светлейшая, не произноси даже во сне, - и как некогда во дворце, я и сейчас верой и правдой служу Эпафродиту.
И тут Ирина вспомнила о кошельке с золотыми монетами, который вместе с письмом прислал ей Асбад.
Она взяла кошелек с белого столика и протянула его евнуху.
- Больше заплатить я не могу, бери, что есть!
Спиридион не коленях принял кошелек, поцеловал Ирине руку и вслед за Кирилой вышел из комнаты.
На улице он внимательно взвесил кошелек. На сморщенном лице его появилось выражение сладострастия.
- Клянусь Меркурием, пахнет золотом! О Феофил, ты отлично торгуешь!
Когда рабыня вернулась к Ирине, та, опершись о столик, разглядывала печати на письме Эпафродита.
- Госпожа! - Кирила припала к ее ногам. - Отчего ты печальна, светлая? Христос осенил тебя своей любовью, отчего же нет радости на твоем лице?
- Ты не знаешь, что произошло, пока тебя не было. Вон прочти!
Она указала на пол, где валялось письмо Асбада. Рабыня подняла и быстро прочитала его.
- Не верь, светлейшая! Асбад - обманщик!
- А дядя Рустик?
- Дядя Рустик... - повторила рабыня.
- Он в восторге от Константинополя. Что, если он снова отправит меня во дворец? О, Кирила, как страшно отомстит мне Феодора!
- Не бойся, светлейшая! Христос, наш повелитель, спас тебя в Константинополе, спасет и в Топере, если Асбад не врет и тебе угрожает опасность. Но он врет. Он подстроил какую-то ловушку. Дядя любит тебя и не отдаст дворцу.
- Если б можно было верить твоим словам! Сердце мое чует беду!
Кирила молитвенно сложила руки. Надежда сверкала в ее глазах. Дрожащим голосом произнесла она слова праведников: "Живущий под кровом Всевышнего, под сенью Всемогущего покоится... Он избавит тебя от сети ловца... На аспиде и василиска наступишь; попирать будешь льва и дракона".
Ирина коснулась первой печати на письме: хрустнул воск, сломала вторую, шелковый шнурок соскользнул со свитка, пальцы дрожали, вся душа ее ушла в чтение четких строк, выведенных уверенной рукой Эпафродита.
Рабыня смолкла; губы ее шевелились, глаза со страхом и надеждой были устремлены на лицо Ирины.
"Светлейшая госпожа, возлюбленная дочь Ирина!
Я умер, утонул в водах топерских со своей любимой - прекрасной ладьей. На дне морском стоит она как памятник мне, и я вижу надпись на нем: "Epaphroditus requiescet in pace et in Christo! [Да почиет в мире и во Христе торговец Эпафродит!] Да здравствует отец Ирины и Истока! Я умер для Константинополя, умер для двора, чтобы жить лишь для тебя и твоего героя, которому я обязан жизнью. Не будь его, мои кости давно бы уже гнили у подножья студеного Гема. Ирина, дочь моя - так я буду теперь тебя называть, - щедро благословил меня господь, и я отблагодарю его, охраняя тех, кого преследует огненный змей, восседающий на престоле византийском. Я принял бой и доведу его до конца.
О, сколько слез видел я в провинциях, где с благословения деспота сосут кровь из бедных подданных. По стенам храма святой Софии текут потоки крови народной, в жемчуге сверкают слезы. Мудрость божья не радуется таким дарам. Пройдут века, и проклятие ляжет на строение, которое гордыня возводит для себя, но не для бога. Позор сего дома божьего превзойдет позор храма Иерусалимского.
Я чувствую душою, как ты читаешь эти строки и как трепещешь от ужаса и отчаяния. Не бойся! Возле меня нет предателей. Мои друзья в Афинах не страшатся вслух проклинать Византию - наши проклятия не достигают Пропонтиды. Это письмо я вручаю верному Нумиде, который скорее позволит вырвать у себя сердце, чем даст непосвященному бросить хоть один взгляд на письмо. Завтра он отправится на торговом корабле одного из моих друзей в Фессалонику. Там живет Спиридион, евнух, теперь купец. Ты удивлена! Удивляйся, но пусть тебя это не пугает. Можешь довериться ему. Он купил на мои деньги дом и открыл торговлю.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68

загрузка...