ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Мы оба воины, любовь моя, – сказала Миртаи, которую содержимое корзины порадовало ничуть не меньше, чем Кринга. – Нам надлежит есть сырое мясо.
– Стрейджен как-то говорил мне, что ты в молодости съела волка, – вспомнил вдруг Кринг давнишний рассказ талесийца.
– Это правда, – просто ответила она.
– Ты действительно съела волка? – Кринг был потрясен. – Я думал, что Стрейджен дурачит меня.
– Я была голодна, – пожала плечами Миртаи, – и мне некогда было охотиться. Волк был не очень вкусный, наверное потому, что сырой. Если б у меня было время поджарить мясо, может быть, оно оказалось бы повкуснее.
– Ты странная женщина, любовь моя.
– Но ведь именно поэтому ты меня и любишь, верно?
– Ну да… еще и поэтому. Ты уверена, что мы не можем поговорить о нашем затруднении? – Он явно возвращался к теме, которую они обсуждали прежде – и неоднократно.
– Нам не о чем говорить. Мы должны заключить брак дважды – один раз в Атане, другой, когда вернемся в Пелозию. Мы не станем мужем и женой, пока не пройдем оба обряда.
– Но ведь после обряда в Атане мы уже будем наполовину женаты.
– Мне этого недостаточно, Кринг. Я девственница. Я так часто убивала, защищая свою девственность, что быть «наполовину женой» меня не устраивает. Тебе придется подождать.
Кринг вздохнул.
– Ждать придется так долго, – скорбно проговорил он.
– От Атаны до твоей Пелозии не так уж далеко, Кринг. Я не дам тебе мешкать.
– Дело не в самом путешествии, Миртаи. Дело в том, что перед свадьбой в Пелозии тебе придется провести два месяца в шатре моей матери. Ты должна будешь научиться нашим обычаям и образу жизни.
Миртаи в упор взглянула на него.
– Должна? – зловеще переспросила она.
– Таков обычай. Пелойская невеста перед заключением брака проводит два месяца в шатре матери своего жениха.
– Зачем?
– Чтобы узнать о нем все.
– Я и так уже знаю о тебе все.
– Ну да, конечно, но уж таков обычай.
– Что за нелепость!
– Обычаи часто бывают нелепы, но я ведь доми и должен подавать пример своим подданным – а ты будешь моей домэ. Пелойские женщины не станут почитать тебя, если ты не проделаешь все, как надлежит.
– Я научу их почтению! – Взгляд Миртаи отвердел.
Кринг откинулся на спину, опершись на локти.
– Этого-то я и боялся, – вздохнул он.
– Потому ты и не заговаривал об этом раньше?
– Я ждал подходящей минуты. Там, в корзине, случайно нет вина? Разговор пойдет легче, если мы расслабимся.
– Вино подождет. Вначале договорим, а уж потом будем расслабляться. Что это за чепуха насчет двух месяцев?
– Сейчас попробую объяснить. – Он потер ладонью бритую макушку. – Видишь ли, когда мы говорим, что невеста должна «узнать все о своем муже», это не значит, что она будет учиться, что готовить ему на завтрак и тому подобное. На самом деле речь идет о собственности.
– У меня нет собственности, Кринг. Я рабыня.
– Когда мы поженимся, ты уже не будешь рабыней. Ты станешь весьма состоятельной женщиной.
– О чем это ты?
– Пелойским мужчинам принадлежат их кони и оружие. Все остальное – собственность женщин. Раньше, что бы я ни украл – обыкновенно скот, – я отдавал это своей матери. Она надзирает за моим имуществом, пока я не женюсь. Кое-что из этого имущества, само собой, принадлежит ей. Вот для того-то и нужны эти два месяца – чтобы вы с ней с обоюдного согласия поделили имущество.
– Это не займет много времени.
– Пожалуй, что так. Моя мать женщина рассудительная, но вам с ней еще предстоит найти мужей моим сестрам. Это было бы не так трудно, будь их поменьше.
– Сколько их у тебя? – Голос Миртаи был теперь тверд, как кремень.
– Э… по правде говоря, восемь.
– Восемь? – ровным тоном переспросила Миртаи.
– Мой отец был весьма вынослив.
– И мать, судя по всему, тоже. Твои сестры, по крайней мере, не уродины?
– Нет, они более или менее сносны, хотя, конечно, не такие красавицы, как ты, любовь моя, – да и кто мог бы с тобой сравниться?
– Об этом мы поговорим позже. С твоими сестрами могут быть трудности? Кринг моргнул.
– С чего ты это взяла?
– Я тебя знаю, Кринг. Ты оставил разговор о сестрах напоследок. Это значит, что тебе очень не хотелось говорить о них, а стало быть, с ними будут трудности. Так в чем же дело?
– Они привыкли считать себя богачками, а потому напускают на себя важность.
– И это все?
– Миртаи, они очень заносчивы.
– Я их научу смирению, – пожала она плечами. – Поскольку их всего восемь, я управлюсь со всеми одновременно. Я отведу их на часок на ближайшее пастбище, и когда мы вернемся, они будут очень смирными, – и с великой охотой согласятся на тех мужей, которых выберем я и твоя мать. Уж я позабочусь, чтобы они согласились на что угодно, только бы удрать подальше от меня. Утром мы с твоей матерью поделим имущество, днем я укрощу твоих сестер, а к вечеру мы с тобой сможем пожениться.
– Так у нас не делают, любовь моя.
– На сей раз все будет сделано именно так. Мне не больше хочется ждать, чем тебе. Может быть, придвинешься ближе и поцелуешь меня? Раз уж мы обо всем договорились, не стоит упускать такого удобного случая.
– И я того же мнения, любовь моя, – ухмыльнулся Кринг и, заключив Миртаи в объятия, поцеловал ее. Поцелуй вначале был сдержанный и приличный, но это продолжалось недолго. Миг спустя он стал куда более страстным.
– Вот теперь все будет отлично, – самодовольно сказала Даная. – Я не была уверена, как посмотрит Миртаи на то, чтобы жить вместе с матерью Кринга, но теперь уж она все уладит.
– И раздразнит пелоев, – заметил Спархок.
– Переживут, – пожала плечами принцесса. – Они слишком закоснели в своих обычаях и традициях, и им необходим человек вроде Миртаи, чтобы открыть им глаза на современный мир. Пойдем дальше, Спархок. Мы еще не закончили.


***

– И как давно это продолжается? – сдавленно спросил Стрейджен.
– С тех пор, как я была ребенком, – ответила Мелидира. – Мне было около семи, когда отец сделал первые штампы.
– Вы хоть понимаете, баронесса, что вы натворили?
– Милорд Стрейджен, – улыбнулась она, – я полагала, что мы решили оставить церемонии.
Он пропустил эти слова мимо ушей.
– Вы нанесли удар по экономике всех королевств Эозии. Это чудовищно!
– Да уймись же, Стрейджен.
– Вы подкосили всю монетную систему!
– Вовсе нет, да и какое значение это имеет для тебя?
– Да ведь я вор! Вы обесценили все, что мне удалось украсть за мою жизнь!
– Ничуть. Цена монет не имеет ничего общего с их настоящим весом. Это вопрос доверия. Люди могут не любить свое правительство, но они ему доверяют. Если правительство говорит, что такая-то монета стоит полкроны, значит, именно столько она и стоит. Ее цена основана не на весе, а на соглашении, заключенном обществом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144