ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Знаешь, ты говоришь загадками.
– Я и не должна говорить ясно и просто, отец. Это одно из преимуществ моего положения.
От Кинестры до границы к западу от Сарны они продвигались не торопясь, от оазиса к оазису. Спархок не мог бы сказать наверняка, но ему казалось, что Афраэль чего-то ждет. Она и Вэнион много времени проводили над картой, и прыжки отряда через выжженную солнцем пустыню становились все короче, а стоянки в оазисах – все длиннее. Чем ближе подъезжали они к границе, тем медленнее становилось их продвижение и все чаще они просто ехали шагом по бесконечным пустынным землям, вовсе не прибегая к Беллиому.
– Трудно добиться каких-либо точных сведений, – рассказывал Итайн на четвертый день после того, как они покинули Кинестру. – В большинстве случаев свидетелями этих явлений были кочевники пустыни, а они не настолько доверяют властям, чтобы говорить с ними откровенно. Ходят обычные дикие басни о вампирах, вурдалаках, гарпиях и тому подобном, но мне сдается, что эти видения по большей части являются из бурдюка с вином. Кинезганские власти высмеивают эти россказни как бред невежественных простолюдинов, которые слишком много пьют и слишком долго жарятся на солнце. Тем не менее, они весьма серьезно относятся к сообщениям о сияющих.
– Послушай, Итайн, – слегка раздраженно сказал Келтэн, – мы слышим об этих сияющих с тех пор, как прибыли в Дарезию, и всякий раз, едва заходит речь о них, все дрожат, бледнеют и отказываются говорить. Мы посреди пустыни, удрать тебе некуда, так расскажи нам в конце концов, кто же они такие.
– Это будет фантастический и несколько тошнотворный рассказ, сэр рыцарь, – предостерег Итайн.
– Ничего, у меня крепкий желудок. Это что, чудовища? Двенадцати футов ростом и о девяти головах или что-нибудь еще в том же роде?
– Нет. На самом деле, как говорят, они похожи на самых обычных людей.
– Почему их так странно называют? – спросил Берит.
– Может, позволишь спрашивать мне? – грубо оборвал его Келтэн. Судя по всему, он до сих пор еще целиком не избавился от своих подозрений насчет Берита.
– Прошу прощения, сэр Келтэн, – растерянным и слегка задетым тоном отозвался Берит.
– Так что же? – вновь обратился Келтэн к брату Оскайна. – Что значит это название? Почему их так называют?
– Потому что они светятся, как светлячки, сэр Келтэн, – пожал плечами Итайн.
– И это все? – недоверчиво осведомился Келтэн. – Целый континент готов помереть от ужаса только потому, что какие-то люди светятся в темноте?
– Конечно нет. Их свечение – это своего рода предупреждение. Каждый житель Дарезии знает, что, если к тебе приближается некто, сияющий, как утренняя звезда, надо уносить ноги, спасая свою жизнь.
– Что же могут сделать эти чудища? – спросил Телэн. – Они едят людей живьем, разрывают их на куски или что-то в этом роде?
– Нет, – ответил мрачно Итайн. – Предание гласит, что само их прикосновение – смерть.
– Как у ядовитых змей? – спросил Халэд.
– Намного хуже, молодой господин. От прикосновения сияющего плоть человека гниет и разлагается, сползая с костей. Это посмертное гниение, только вот жертва при этом еще жива. Легенды изобилуют ужаснейшими описаниями подобных случаев. В них описываются люди, что застыли как изваяния, душераздирающе крича от муки и ужаса, а их лица и тела между тем превращались в слизь и стекали с костей, словно растаявший воск.
– Живописная картина, – содрогнулся Улаф. – Я так полагаю, эта милая особенность некоторым образом мешает поддерживать нормальные отношения с этими людьми.
– Истинно так, сэр Улаф, – усмехнулся Итайн, – но несмотря на это, сияющие принадлежат к наиболее популярным персонажам тамульской литературы – что немало может сказать об извращенности нашего мышления.
– Ты имеешь в виду страшные истории? – спросил Телэн. – Я слыхал, они многим нравятся.
– Дэльфийская литература намного сложнее подобных опусов.
– Дэльфийская? Что это значит?
– В литературе сияющие именуются дэльфами, – пояснил Итайн, – а мифический город, в котором живут дэльфы, называется Дэльфиус.
– Красивое название.
– В том-то и беда, как мне думается. Тамульцы народ сентиментальный, и мелодичность этого названия застилает слезами глаза наших третьесортных поэтов и изрядно замутняет их мозги. Они отбрасывают более неприятные стороны предания и изображают дэльфов простым пастушеским народцем, который стал жертвой чудовищного недоразумения. За минувшие семь столетий эти стихоплеты обрушили на нас неимоверное количество безвкусных пасторалей и незрелых эклог. Они изобразили дэльфов лирическими пастушками, которые сияют, как светлячки, и в тоске бродят по лугам и долам, драматически страдая от неутоленной любви и высокопарно изрекая высокопарности касательно их предполагаемой религии. Академический мир привык рассматривать дэльфийскую литературу как дурную шутку, которая слишком затянулась.
– Это отвратительно! – с непривычной для нее горячностью объявила Сефрения.
– Ваше критическое чутье делает вам честь, дорогая леди, – улыбнулся Итайн, – но, думается мне, сам выбор именно этого слова чересчур высоко ставит этот жанр. Я бы сказал, что дэльфийская литература незрела и сентиментальна, но, право, не стоит настолько принимать ее всерьез, чтобы ненавидеть ее.
– Дэльфийская литература – это лишь маска, за которой прячется наиболее злокозненная разновидность ненависти к стирикам! – отрезала Сефрения тем тоном, который обычно приберегала для ультиматумов.
Судя по всему, Вэнион был так же озадачен ее неожиданной вспышкой, как Спархок и прочие рыцари. Он огляделся, явно в поисках возможности сменить тему.
– Дело идет к закату, – заметил Келтэн, вовремя придя к нему на помощь. Восприимчивость Келтэна порой просто изумляла Спархока. – Флейта, – продолжал Келтэн, – ты не собираешься устроить нас на ночь возле какой-нибудь местной лужи?
– Оазис, Келтэн, – поправил его Вэнион. – Местные жители называют их оазисами.
– Это их личное дело. Пусть себе зовут, как хотят, а уж я всегда отличу лужу от чего-то более пристойного. Если мы намерены и дальше передвигаться старомодным способом, надо бы уже подыскивать место для ночлега, а там, к северу, на вершине холма как раз маячат какие-то развалины. Сефрения выжмет для нас воду из воздуха, и, если мы заночуем в этих руинах, нам не придется всю ночь давиться запахом вареной собачатины, как бывает всегда, когда мы становимся лагерем неподалеку от местной деревни.
– Сэр Келтэн, – со смехом сказал Итайн, – кинезганцы не едят собак.
– Я бы не поклялся в этом, не пересчитав прежде всех собак в какой-нибудь деревне – до и после завтрака.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144