ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

 – Вы уже и сами отыскали его.
Теовин, глава тайной полиции министерства внутренних дел, был сухим, тощим человеком с совершенно непримечательной внешностью. Он выглядел так обыкновенно, что, по мнению Элана, должен был быть почти идеальным сотрудником тайной полиции.
– И что же это за блестящее объяснение, которое я уже нашел, сам того не заметив? – ядовито осведомился Сарабиан.
Теовин поднял пожелтевший лист бумаги, который только что передал ему император.
– Как изволили указать ваше величество, чернила на этом документе совершенно выцвели. Сведения, которые содержатся в наших архивах, жизненно важны для Империи, а посему мы не можем позволить времени уничтожать наши документы. Архивные папки постоянно обновляются, и всякий документ, прочтение коего начинает вызывать трудности, переписывается заново, дабы сохранить его.
– Отчего же не переписан заново тот документ, который ты сейчас держишь в руках? – осведомился император. – Его почти невозможно прочесть.
Теовин неуверенно кашлянул.
– Э-э… из бюджетных соображений, ваше величество, – пояснил он. – Министр финансов счел необходимым в этом году урезать наши ассигнования. В министерстве финансов работают странные люди. Они всегда ведут себя так, словно распоряжаются своими собственными деньгами.
– Что верно, то верно! – хохотнул Сарабиан. Император, как заметила Элана, применялся к неожиданным поворотам разговора с ловкостью кошки, приземляющейся на все четыре лапы. – У министра Гашона начинают трястись руки всякий раз, когда я завожу речь о замене разбитых плиток в тронном зале. Я рад, друг мой, что мы прояснили это небольшое недоразумение. Ваше служебное рвение и забота о документах, находящихся под вашим присмотром, заслужили всяческой похвалы.
– Я живу, чтобы служить вашему величеству. – Теовин помедлил. – Прошу прощения вашего величества, но нельзя ли мне перемолвиться словом с министром Колатой? Я должен обсудить с ним некоторые дела… ничего важного, повседневная рутина.
Сарабиан рассмеялся.
– Боюсь, что нет, старина, – небрежно сказал он. – Сегодня тебе не удастся надолго привлечь его внимание.
– Вот как?
– Вчера вечером он съел за ужином подпорченную рыбу, и с полуночи его непрерывно рвет. Он уже заполнил огромную бадью, и конца этому не видно. Бедный Колата. Не припомню, чтобы я когда-нибудь видел такого страдальца.
– Вы полагаете, ваше величество, что его недомогание серьезно? – Теовин, похоже, был искренне обеспокоен.
– О, скорее всего нет. Все мы в свое время сталкивались с недоброкачественной пищей, а потому знаем, чего можно ожидать. Он, впрочем, считает, что умрет, и это, похоже, кажется ему наилучшим выходом. Мы приставили к нему лекаря. Завтра он будет здоров – немного отощает, конечно, едва будет на ногах держаться, однако придет в себя настолько, чтобы заняться делами. Почему бы тебе не заглянуть завтра утром? Я позабочусь о том, чтобы ты мог повидаться с Колатой.
– Как прикажет ваше величество, – ответил Теовин, падая на пол, дабы, согласно этикету, простереться ниц перед императором. Затем он поднялся и вышел из аудиенц-зала.
Все молча ждали.
– Он ушел, – сообщила от дверей Миртаи. – Вышел во внутренний двор.
– Шустрый парнишка, верно? – заметил Кааладор. – Даже глазом не моргнул, когда ваше величество подали ему этот документ.
– Он был готов к этому, – сказал Стрейджен, – и состряпал свою байку заранее.
– Его объяснение звучит весьма правдоподобно, Стрейджен, – отметил Сарабиан.
– Разумеется, ваше величество. В тайной полиции служат способные люди. Мы знаем, что министр Колата замешан в государственной измене. Сам по себе он не представлял бы большой угрозы, так что подозревать следует все его учреждение. Мы почти вынуждены заключить, что в заговоре участвуют все главы департаментов. Как цветисто заметил Кааладор, всех, кто не счел нужным присоединиться к заговору, скорее всего, не мешкая, изоконировали.
– «Изо» – что?! – переспросила Мелидира.
– Изоконировали. Это означает «выбросили из окна» – обычно с высокого этажа. Какой смысл выбрасывать кого-то из окна первого этажа?
– Такого слова нет, Стрейджен. Ты его сам сочинил.
– Да нет же, баронесса, правда, – отбивался он, – это самое настоящее слово. Им называют традиционное решение проблемы политически неугодных людей.
– По-моему, мы отвлеклись, – сказала Элана. – Сарабиан, с какой стати ты сочинил байку о Колате и испорченной рыбе?
– Но, Элана, мы же не хотим, чтобы его подчиненные обнаружили, что мы почти непрерывно пичкаем его одурманивающими снадобьями?
– Нет, думаю, что нет. А ты и в самом деле хочешь позволить Теовину завтра встретиться с ним?
– Может, и стоило бы. Мы уже три дня пичкаем подчиненных Колаты одними только обещаниями, и мне все труднее придумывать отказы. Пускай уж хоть один из них увидится с Колатой – не то они начнут что-то подозревать.
– Не уверена, что это хорошая идея, но, может быть, ты и прав. Алиэн, будь умницей, сбегай в кухню и скажи поварам, чтобы сегодня не клали в еду министра Колаты снадобий.
– Можешь сказать им, чтобы вместо этого положили рвотное, – предложил Стрейджен.
– Зачем нам это нужно? – осведомилась Мелидира.
– Император только что сказал превосходнейшему Теовину, что Колату весь день рвало без удержу. Мы же не хотим, чтобы его величество называли наглым и бесстыдным лжецом, верно? Значит, нужно, чтобы Колата завтра, когда его посетит Теовин, выглядел больным. Хорошее рвотное как раз обеспечит нужный вид.
Алиэн злорадно хихикнула.


***

Принцесса Даная сидела на диване и сосредоточенно наряжала Мурр в новое кукольное платьице. За множество веков Афраэль успела заметить, что эленийские девочки частенько такое проделывают. С точки зрения Богини-Дитя, занятие совершенно бессмысленное, но если уж это традиция…
– Сиди смирно! – шепотом шикнула она на кошку. – Я тебе худого не делаю!
Мурр была иного мнения и выражала его громким, душераздирающе жалобным мяуканьем, исходившим из самых глубин ее кошачьей души.
– Теовин был прав в одном, – говорил между тем Стрейджен остальным. Они снова собрались в королевских покоях, и вор-талесиец опять пустился в разглагольствования. Даная обожала Стрейджена, но его нездоровое пристрастие к звукам собственного голоса порой становилось утомительным. – Министерство внутренних дел скорее умрет в полном составе, чем уничтожит хоть одну бумажку. Документы, которые они изъяли из папок, все еще спрятаны где-то в здании, а из них мы могли бы узнать о заговоре такое, что нам сейчас и в голову не приходит. Я бы голову прозакладывал, только б заглянуть в них!
– И испортил бы свою внешность?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144