ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Каждого из нас все детство преследовал этот голос, неумолимый к нашим слезам, нашим крикам, нашим просьбам и обещаниям «ну еще хоть пять минут» и «уже иду».
– Лена, домой!
– Иду, мам, – отвечает Леночка, собирает свои формочки и направляется к своему подъезду.
Ее мама не видела, с чего началась битва в песочнице, зато она видела ее финал и с той поры запрещает Леночке общаться с «этим невоспитанным хулиганом». То есть со мной.
В два с половиной года такие запреты не обойдешь, и боль разлуки терзает мое сердце. Подруги по детскому саду не интересуют меня, новые игрушки не радуют, а выпитая с друзьями «пепси» не поднимает дух.
Это была моя первая любовь.
Моей самой долгой и безответной любовью было чувство, испытываемое мной к некой особе противоположного пола, которую звали Светой.
Мы учились вместе с первого по восьмой класс. Сначала в одном классе, потом, когда в школе проводили какой-то очередной дурацкий педагогический эксперимент, в разных. Суть эксперимента состояла в том, чтобы делить учащихся на классы не по обычному принципу, хотя мне до сих пор неизвестно, в чем заключается обычный принцип, а согласно их успеваемости. Конечно же Света попала в класс отличников. Конечно же я угодил к троечникам.
Восемь лет! Восемь долгих лет.
Восемь лет я сох по ней, тосковал и днем и ночью, не обращая внимания на других девочек, на тех, которые обращали внимание на меня. Мне не нужны были другие, мне нужна была только она.
За эти восемь лет мы не обменялись и парой фраз. Однажды она улыбнулась, и мне показалось, что при этом она смотрела на меня. Месяц я буквально летал, окрыленный любовью.
В третьем классе для выступления на каком-то утреннике ей понадобился мальчиковый пиджак, и классная руководительница попросила меня, чтобы я одолжил свой. Я был просто счастлив, что могу оказать ей услугу.
После выступления она забыла отдать его мне, а я не решился подойти и напомнить. Две недели я ходил без пиджака, несмотря на то что была уже осень и учителя ругали меня за отсутствие школьной формы.
Она нашла пиджак в своей парте во время субботника, подошла ко мне, извинилась, вручила мне мой предмет туалета, поблагодарила и чмокнула в щечку. Это был наш единственный поцелуй.
И никогда раньше и никогда позже мы не были так близки.
Полгода я не давал маме постирать этот пиджак, еще бы, ведь в нем ходила – она.
Она была красавицей, умницей и отличницей. Я был хулиганом, прогульщиком и драчуном. В книгах и фильмах мы были бы обречены на взаимность. В жизни у нас не сложилось.
Я любил ее на уроках и на переменах, я любил ее на продленке и когда приходил домой, любил в школьное время и во время каникул. Я записывался в те кружки, куда она ходила, и с треском вылетал после второго же занятия. Я попросил родителей определить меня в музыкальную школу, куда она ходила, но не выдержал вступительного экзамена. Я любил ее, когда фигуры мальчиков и девочек практически не отличались друг от друга. Я любил ее, когда она начала приобретать женственные формы. Даже когда она покрылась подростковыми прыщами, типичными для переходного возраста, и они украли ее красоту, и другие мальчики перестали на нее смотреть, я продолжал любить ее, в глубине души удивляясь своему постоянству.
Потом мы переехали на другой конец города, и я был вынужден ходить в другую школу. Я не видел ее несколько лет.
Мы встретились случайно, в трамвае, насколько я помню, и я не сразу ее узнал. Она меня вообще не узнала – или сделала вид, что не узнала.
После разлуки она на меня впечатления не произвела. Она осталась прелестной и наверняка умной девушкой, но, на взгляд трезвый, не одурманенный парами любви, ничего особенного в ней не было. Кроме того, у нее был маленький рост. Она принадлежала к числу тех миниатюрных женщин, на фоне которых любой мужчина чувствует себя великаном. Среднего роста мужчине она дышала бы в плечо, мне не доставала бы и до груди.
Я не люблю миниатюрных женщин. На вкус и цвет, сами знаете…
После той встречи у меня осталось тягостное ощущение. Умерла еще одна мечта моего детства, разрушилась последняя иллюзия. Мир показал себя таким, каким он всегда и был, только я по молодости лет старался этого не замечать.
Мир жесток.
Свою детскую невинность я потерял на почве безумной страсти.
До армии я подрабатывал охранником в одной фирме. Не знаю, чем она занималась, в те годы все фирмы занимались всем подряд, лишь бы только это приносило деньги. Строили дома, торговали машинами, яхтами, получали товары из-за рубежа, отваливая чемоданы «черного нала» «серым таможенникам», в общем, занимались чем угодно.
Охранником – это, конечно, громко сказано. Ночным сторожем, так будет точнее. Моя работа начиналась в шесть. Я приходил в офис фирмы и сменял на посту дневного охранника, работающего на постоянной основе. Нас же, «ночных директоров», было четверо, проистекающий отсюда график работы желающие могут подсчитать сами.
Мне надо было дождаться, пока из здания уйдет последний служащий – обычно им был генеральный директор, допоздна засиживающийся на приватной конференции с бутылкой коньяка, – запереть за ним тяжелую пуленепробиваемую и огнеупорную дверь, включить прожектор, освещающий пустую стоянку личного автотранспорта, и благополучно лечь спать.
Безумная страсть имела место, когда однажды, устав от ожидания, за генеральным директором заявилась его женушка. Ей было тридцать пять лет, бывшая фотомодель, блондинка, чей стан не утратил девичьей гибкости. С тех пор, как я ее увидел, я потерял сон.
Недели на три.
Если у хулигана ничего не может получиться с отличницей, то что же может быть у жены генерального директора с ночным сторожем? – спросите вы. Все, что угодно, отвечу я вам.
Естественно, будучи мальчиком стеснительным, по крайней мере, когда дело касалось противоположного пола, я не смел даже дышать в ее присутствии, а присутствия ее почему-то становились все чаще и чаще.
Однажды вечером я сидел на своем посту, неся усиленное дежурство (смотрел новости по телевизору), когда она – о чудо! – в сердцах хлопнула красного дерева дверью, ведущей в кабинет ее мужа, и присела на стул рядом со мной. Я сразу же задохнулся и начал краснеть.
– Сколько тебе лет, Ваня? – спросила она.
Я не удивился, что она знает, как меня зовут, все-таки ее муж был моим работодателем. Я удивился, что она вообше решила со мной заговорить.
– Семнадцать, – потея и заикаясь, сказал я.
Она засмеялась:
– Так только женщины говорят.
Я кивнул, признавая справедливость замечания.
– Но это правда.
– Ты – симпатичный мальчик.
– Грухм…
Мне было семнадцать лет, я был ростом с профессионального баскетболиста, фигурой и повадками напоминал бешеного медведя гризли и прекрасно понимал, что по привлекательности для женского пола до Джонни Деппа сильно недотягиваю.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136