ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Я призову полицию. Кто вас уполномочил?! Префект, очистите зал от посторонних!
– Заткнись! – сказал Голем, положив ручищу ему на плечо и заставляя опуститься на место. – И ты сиди тихо! – прикрикнул он на префекта Рима, рядом с которым встали два дюжих парня из чейзаристской гвардии. – Продолжайте заседание, я же сказал: мы вас защитим.
Все замерли.
– Ну, давайте, сенаторы, не тяните жвачку! – гаркнул Голем.
В ту же секунду с места вскочил Великий юрист.
– Вношу предложение, синьор принцепс, освободить Ганса Эйлера с его поста за недостойное поведение и избрать Великим математиком профессора Бенито Чейза.
Всеобщее молчание. Встал Чейз.
– Благодарю за доверие, синьоры. Однако предложение идет вразрез с конституцией. Правом избирать Великого математика обладает только всегермеситский конгресс клана матов. Народ привел меня сюда для того, чтобы охранить существующий порядок, а не нарушать его. Какое решение вы бы сегодня ни приняли, заверяю, что буду строго блюсти священные традиции, установленные основателями профессионального кланизма.
Аплодисменты.
– Браво! Вы показываете нам пример гражданской доблести! Я снимаю свое неуместное предложение, – заявил Великий юрист.
– А я, – сказал, вставая, Великий историк, – хочу внести другое. В первые десятилетия существования гермеситской колонии избирались два консула. Чрезвычайная обстановка требует вернуться к этому обычаю. Не вижу лучшей кандидатуры на пост Первого консула, чем многоуважаемый профессор Чейз.
Шквал оваций и одинокие выкрики протеста.
– Приступим к тайному голосованию? – спросил принцепс.
– Нечего голосовать, – вмешался Голем, – и так ясно.
– Ну, зачем же, надо соблюсти демократическую процедуру, – поправил его Чейз.
– Однако я полагаю, нет нужды голосовать тайно. Особые обстоятельства требуют от каждого открыто взять на себя ответственность за принимаемое историческое решение. Стыдно в такой момент прятаться за анонимные бюллетени.
Принцепс взглянул на Чейза. Тот утвердительно кивнул.
– Кто за то, чтобы учредить должности двух консулов, доверив им чрезвычайные полномочия? Практически все, считать нет смысла.
– А вы спросите, кто против, – подсказал Чейз.
– Кто против? Нет. Воздержался? Один. Приступаю к голосованию по второму вопросу: кто за то, чтобы избрать Первым консулом профессора Бенито Чейза из клана матов? Кто против? Один. Воздержался? Один. Поздравляю вас, ваше превосходительство.
Под шумные аплодисменты Первый консул взошел на трибуну.
– Сердечно благодарю вас, отцы-сенаторы, за оказанную мне высокую честь. Не корысти ради и не из тщеславия принимаю я бразды правления, а лишь движимый чувством долга. Вместе с вами, при вашей поддержке я спасу нашу цивилизацию и верну ей прежний блеск. Исполнив свою миссию, обещаю уйти на покой – лично мне, кроме скромной должности университетского преподавателя, ничего не нужно.
Раздались протестующие голоса.
– Нет, друзья мои, не пытайтесь переубедить меня. Мое решение твердо. В ближайшие несколько дней будет сформировано новое правительство и внесен ряд важных законопроектов. Мы не станем терять ни часа. А сейчас я прошу вас утвердить кандидатуру моего ближайшего помощника. На роль второго консула предлагается Розалинда Маккьявели из клана агров.
По залу пронесся удивленный шепот.
– Я понимаю, мой выбор покажется многим необычным. Слишком укоренились у нас в сознании предрассудки, с которыми пора расстаться. То, что синьорита Маккьявели агрянка, не должно, полагаю, вызывать сомнений. Смешанный состав консулата будет свидетельствовать, что у нас нет намерений обеспечить какие-то особые привилегии одному из кланов. Но не менее важно, чтобы в нем были представлены наши славные женщины и юные поколения гермеситов. Прошу вас, синьорита, взойдите ко мне на трибуну.
Встав рядом с Чейзом, Розалинда заявила:
– Я полна гордости за то, что профессиональный кланизм нашел стойких защитников в Сенате. Скажу коротко: сегодня все мы чувствуем себя чейзаристами и не пожалеем жизни, чтобы оправдать возлагаемые на нас надежды.
Яркая внешность Розалинды произвела сильное впечатление на сенаторов. Ее слова были покрыты рукоплесканиями. Диссонансом прозвучал одинокий взрыв истерического хохота. Гвардейцы Голема выволокли под руки недостойного журналиста.
Быстренько проведя голосование, принцепс сказал:
– Думаю, мы вправе поздравить себя и весь народ Гермеса, вручив власть столь достойным консулам. Синьор Чейз олицетворяет мужское начало, зрелость и мудрость, синьорита Маккьявели – женское начало, молодость и отвагу. Да поможет им Разум?
На этом историческое заседание Сената было объявно закрытым. В сопровождении личной охраны Первый консул отправился в свою официальную резиденцию, откуда в мгновенье ока выдворили Великого математика. Отдав первые распоряжения, Чейз попросил оставить его с Големом.
– Здорово мы их прижали к ногтю, – сказал великан, развалившись в кресле. – Паршивый принцепс разом смекнул, кто теперь хозяева. Все же, шеф, я бы не стал доверять этой публике. Она продала одних, может завтра с такой же легкостью продать других. Их надо всех выставить из Сената к чертям собачьим, а может, и того… – Голем выразительно помахал кулаком.
Чейз подумал, что предводитель его гвардии прав и вовсе не такой уж дубина, как о нем говорят. Однако консулу не очень понравился фамильярный тон Голема. Надо будет поставить его на место, а то и того, как он сам выразился. Но это позже.
– Послушай, Голем, я хочу поручить тебе важное дело. Ты понимаешь, что о нас будут судить по первым шагам. Надо сразу же дать понять всем, что шутить мы не собираемся. И прежде всего покончить с веронской смутой. Я имею в виду эту парочку, которая заварила кашу.
– Их надо уничтожить, – просто сказал Голем. – А заодно Сторти и всю их кодлу.
– Только аккуратней. Я не хочу, чтобы поднялся шум, будто новая власть начинает с кровавой бойни. Возьми их тихохонько и посади куда-нибудь под надежный замок.
Интеллигентская дряблость. То ему надо власть показать, то «поаккуратней». Не поймешь этих матов, мозги у них с завихрением, решил Голем, но не подал вида, что у него есть свое мнение, и послушно кивнул.
– Слетай в Верону сегодня же, проверни это дельце. А сейчас поди пришли мне Розалинду.
Голем отправился выполнять поручение, бурча под нос, что не позволит выскочке сделать себя мальчиком на побегушках. Тибор предупреждал, что Чейз приберет все к рукам, а его отставит в сторону. Шалишь, со мной такие штучки не пройдут. Еще не вечер.
Прекрасная Розалинда, вознесенная из грязи в князи, поспешила на зов своего владыки. Чейз пригласил ее сесть на диван и сам опустился рядом.
– Ты довольна, красотка? Кажется, я честно выполнил все свои обещания.
– Не знаю, право, чем я смогу вас отблагодарить, синьор Первый консул.
– Можешь называть меня по имени, когда мы наедине. Есть испытанное средство.
– Я готова, – бесстрашно сказала Розалинда, глядя ему в глаза, – быть верной вашей соратницей.
– Во всем?
– Во всем.
Он привлек ее к себе и прошептал на ухо:
– И мы, разумеется, обойдемся без противоестественного брака, как тот, что привел нас с тобой сюда?
Она кивнула.
В консулате с самого начала воцарилась полная гармония.
…Оторвавшись от телекома, Тропинин присвистнул. Он был ошеломлен этим молниеносным coup d'Etat и только сейчас стал размышлять над возможными его последствиями. Ну, прежде всего под угрозой вся столь успешно начатая миссия синьора легата. Нет никаких гарантий, что диктатор пожелает продолжить флирт с Землей. С одной стороны, конечно, ему выгодно заполучить космолеты и приписать себе заслугу восстановления нормальных отношений с прародиной. С другой же, Чейз должен отдавать себе отчет, что гермеситско-земные контакты будут подтачивать профессиональный кланизм, который он обязался всемерно укреплять и лелеять. Возможно, Первый консул лицемерит, но это не имеет значения. Такова его программа, с ней Чейз пришел к власти, он будет всеми средствами за нее цепляться. Так что осторожность и чувство самосохранения возьмут, видимо, верх над выгодой, к тому же отдаленной и проблематичной.
А еще что? А еще наверняка начнутся репрессии. Предававшиеся «пороку» знатные особы отделаются пустяками, скорее всего просто останутся не у дел, что для подобной публики само по себе достаточно суровое наказание. А вот универам, тем достанется. Дойдет ли дело до костров и пыток или передовая гермеситская цивилизация предпочтет такие безотказные технические средства, как электрический стул, – неясно. Ясно, что крови будет пролито много, особенно в первые недели, когда Первый консул должен будет расплатиться с поддержавшими его клановыми фанатиками, дать им вволю порезвиться, утолить свою ненависть.
Ну и, конечно, первыми жертвами должны пасть молодые люди, чья любовь привела к столь трагическому исходу. Можно ли что-нибудь для них сделать? Честно говоря, рискованно. Но он никогда не простит себе, если не попытается. Ждать, пока его пригласят к новому правителю, или напроситься на прием самому?
Уланфу, словно угадав мысли Тропинина, сказал:
– Не сомневаюсь, синьор легат, что в ближайшее время вас пригласят к Первому консулу.
– А вы, друг мой, что собираетесь делать вы? Я-то на худой конец сяду в свой космолет, и прощай Гермес.
– Буду служить, если не выгонят. А выгонят – устроюсь куда-нибудь программистом. Не пропаду. – Уланфу беззаботно тряхнул головой.
Вбежал испуганный управитель дома.
– Сюда прибыл сам Первый консул. Он хотел бы встретиться с вами, синьор легат.
– Передайте его превосходительству, Уланфу, что я в его распоряжении.
Чейз вошел стремительной походкой. Он менялся на глазах, явно искал свой стиль, свой образ величия, колеблясь между строгой собранностью, торжественностью и обаятельной располагающей простотой. Великому легко быть простым, легко ли простому казаться великим?
– Благодарю, синьор легат, что согласились сразу же повидаться со мной.
– Это вы мне оказываете честь, синьор Первый консул.
– К сожалению, у меня плохие вести. Я вынужден просить вас немедленно покинуть Гермес.
Вот оно как обернулось. Такого Тропинин не ожидал даже в худших своих предположениях.
– И прошу правильно оценить мои побуждения. У нас есть достоверные сведения, что универы готовятся развязать гражданскую войну. Они почти наверняка попытаются похитить вас в качестве заложника или даже организовать покушение, чтобы обострить мои отношения с Землей и спровоцировать ее вмешательство в наш внутренний конфликт. А вы ведь не станете скрывать, что ваше общественное устройство отрицает профессиональный кланизм и по духу своему ближе к универию?
– Не совсем так, синьор консул. Мы одинаково ценим профессионализм и универсальность и, смею сказать, нашли способ органично их соединить, не прибегая к помощи богов, даже из рационалистического пантеона.
Теперь мне все равно, подумал Тропинин, не откажу себе в удовольствии напоследок врезать правду-матку выскочке. Эта кличка, судя по всему, к нему прилипла.
– Именно такое соединение позволило нам далеко опередить Гермес в смысле прогресса. И немалую роль здесь играет то самое искусство, которое вы предали анафеме.
– Не будем вступать в идеологический спор. Меня вы не переубедите. Я не сомневаюсь в своей победе, универов мы сомнем, – Чейз хрустнул пальцами. – Но рисковать межпланетными осложнениями не хочу. Да и вам лучше отправляться восвояси. Не ровен час, какая-нибудь диверсионная банда универов прорвется в район посадки космолета.
Наглый враль. Не станут универы за мной охотиться. Кого надо действительно опасаться, так это твоих молодчиков.
Тропинин взял официальный тон.
– Должен я понять ваши слова как прекращение контакта?
– Контакт не прекращается, а только откладывается. Когда я наведу на Гермесе должный порядок. Земле будет предложено возобновить его. Разумеется, в определенных рамках. Мы не позволим, чтобы к нам забрасывали с парадного входа то, что выбрасывается на свалку через черный. Включая ваше хваленое искусство, о котором я ничего не знаю и знать не хочу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

загрузка...