ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Он конвульсивно подтягивал к костлявому лицу в жесткой седой щетине замызганную полу бушлата и шептал с паузами: «Чушь… Все чушь… Только ты… Только ты… Герта… Герта…»
Глеб Кузьмич снова тряхнул головой. Убитые, кругом убитые: немцы, наши. Вокруг альпийская весна. Как дурманяще, кружа голову, пахло преображающейся землей, когда они спускались по ручью к шоссе! И неправдоподобно огромная луна скатывалась за холмистый горизонт, уступая место зыбкому свету мартовского утра. Золото… «Золотая братина», сотворенная уральскими мастерами в XVIII веке. Здесь, в немецком замке… Зачем? Зачем? Господи! Да что же такое жизнь человеческая?… «Дарья! – ослепило Забродина, разрушив полусон в непонятной, непостижимой ирреальности. – Ведь Мартин сказал: Дарья…»
Глеб Кузьмич уже шел через малый зал, где трое десантников во главе с младшим лейтенантом Семиным укладывали во второй ящик предметы золотого сервиза. Он перешагнул через мертвое тело бригаденфюрера Вайтера, так и лежащий в дверях: голова была повернута набок, на лице застыло выражение изумления и детской досады, и еще проступило в нем нечто сатанински-лукавое. И – или чудится? – серой тянет от трупа товарища Фарзуса. Забродин отвернулся, испытав чувство внезапного сожаления и жалости.
«Первый коттедж от ворот…» Дверь оказалась запертой. На стук никто не ответил. Глеб Кузьмич с размаху навалился на дверь, и она, слетев с петель, рухнула внутрь террасы. Он прошел через гостиную, в которой был полный порядок. Заглянул в ванную комнату – пусто. Толкнул следующую за ванной дверь. Странный тяжелый запах ударил в ноздри. Похоже, крепкие духи, смешанные еще с чем-то… По полу разбросана одежда, широкая кровать не застлана, одеяло сбито горой у стены. Одна дверца платяного шкафа полуоткрыта. «Там…» – понял Забродин, холодея от ужаса и неизбежности. Глеб Кузьмич медленно подошел к шкафу и распахнул обе дверцы.
Запутавшись в сорванных с вешалок платьях, мертвая Дарья сидела в профиль к Забродину, ноги уперты в стенку шкафа, голова неестественно отвалилась на плечо, лицо залито черной кровью. Застывшей левой рукой Дарья сжимала золотую цепочку медальона на шее. Рядом с ней валялся окровавленный тяжелый бронзовый подсвечник.
Помедлив несколько мгновений, Забродин с трудом разогнул холодные пальцы, высвободил из руки Дарьи золотую цепочку, снял медальон с шеи мертвой женщины и спрятал его в карман куртки. Недалеко прозвучала короткая автоматная очередь, за ней вторая. Забродин не отреагировал. Он выволок из шкафа тело Дарьи, опустил его на пол, и оно медленно распрямилось, что-то екнуло в животе трупа или в груди. Забродин ощутил подступающий приступ рвоты. Распахнув ударом кулака окно, он постоял перед ним, глубоко дыша свежим воздухом.
Потом Глеб Кузьмич с трудом поднял тело, перекинул через плечо головой назад, шатаясь от тяжести, вышел из коттеджа, с трудом спустился с крыльца, медленно переставляя ноги, и побрел по гравийной дорожке к воротам замка. В висках стучало, туман, какая-то серая муть застилала глаза. К нему уже бежали двое десантников. Передавая им свою тяжелую ношу, Забродин тихо сказал:
– В машину…
Прошло еще некоторое время, выпавшее, провалившееся куда-то для Глеба Кузьмича. Он обнаружил себя сидящим на ступенях объекта три, и странный звон стоял вокруг, а может быть, он звучал только в его ушах. Возле крытого грузовика в ряд лежали пять убитых десантников. Молодые лица были обращены вверх, к небу, и на всех снизошли умиротворение и покой. Чуть в стороне лежала Дарья и застывшими глазами смотрела в небо.
«Надо глаза закрыть», – подумал Глеб Кузьмич, но не шевельнулся.
Младший лейтенант Семин и еще один десантник подавали геркулесу Евдокимову (он стоял в кузове) плоские ящики, скатанные в рулоны гобелены.
– Теперь давайте ребят, – прозвучал голос младшего лейтенанта Семина.
– А где же Мартин? – вернулся в реальность Глеб Кузьмич.
– Сарканис в кузове, товарищ старший лейтенант. – Перед Забродиным навытяжку стоял Семин и с тревогой, напряженно смотрел на него. – Там и скончался. Наших полегло пятеро, уже все в машине. И женщина… Сережа Клименко легко ранен в плечо. А как этого… Зета? Брать тоже?
– Где он? – спросил Забродин.
– Там, в замке.
– Пусть остается. Он бригаденфюрер. – Глеб Кузьмич вздохнул. – Немцы похоронят. Да! – перебил сам себя Забродин. – Что сервиз?
– В ящиках все, что было. Нет только этой самой… братины.
– Понятно… значит, Никита… – без всякого сожаления сказал Забродин.
– Остальные вещи, – продолжал младший лейтенант Семин, – что в списке указаны, нашли, погрузили. Только одной картины не нашли. Вот… – Он вынул из кармана лист бумаги, прочитал: «Портрет князя А. И. Гагарина. Неизвестный художник. Конец XVIII века».
– Ладно, – махнул рукой Глеб Кузьмич. – Все?
– Все, товарищ старший лейтенант. – На лице Семина вдруг проступило ожесточение, и в глаза его было невозможно смотреть. – Фрицев из охраны положили десять, семерых в бою, троих раненых добили. Двоих не нашли. Или спрятались, или убежали. И еще, товарищ старший лейтенант… Мы в подвал столовой всю их обслугу согнали, четырнадцать человек. Расстрелять? Чтоб свидетелей не было…
– Мы, Семин, с мирным населением не воюем. – И вдруг Глеб Кузьмич сорвался на истерический крик: – Что, Семин, тебе трупов мало?… – И тут же остановил себя: – Ладно, ладно, все… Они что, заперты в подвале?
– Заперты. – В голосе младшего лейтенанта Семина звучали обида и плохо скрытое презрение.
– Подвал открыть! Жду в кабине. Всем, кто в кузове! Клименко оружие держит?
– Так точно!
– Всем четверым быть готовым к ближнему бою с применением всех средств.
– Есть!
– Выполняй приказ, парень. Ты теперь командир отряда. И сядешь за руль.
– Слушаюсь, товарищ старший лейтенант!
Семин убежал. Забродин подошел к грузовику, открыл дверцу кабины, сел рядом с местом шофера. И опять Глеба Кузьмича охватило чувство нереальности только что происшедшего. Нет, это не жизнь, это сон. А может быть, жизнь и есть сон? Проснуться, проснуться!.. Он вынул из-за голенища сапога карту-миллиметровку немецкой земли Баден-Вюртемберг, развернул ее, положил на колени.
Так… От замка Вайбер в горы по шоссе до шестьдесят седьмого километра. Здесь перекресток. Вон он. Поворот по указателю к городу Лаупэнен. Проехать двенадцать километров. За километровым указателем «12» начинается проселочная дорога, идущая только налево. По ней проехать четыре километра, руководствуясь спидометром. Понятно… Дорога будет идти в гору. За лесным массивом строго впереди возникнет горная гряда с возвышающимся на ней скальным зубцом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160