ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

все это время Миллер держался за ее ступню и слушал, как она читала ему биографию Линкольна, написанную Карлом Сэндбергом.
— Артур — хороший драматург, но, как человек, он, на мой взгляд, несколько нудноват.
Она прикусила губу.
— Ну, возможно, он и скучноват немного , — неохотно согласилась она, — но он очень талантлив и держится так величественно . Думаю, я смогла бы по-настоящему полюбить такого мужчину…
Мне показалось, что она говорила искренне. Бейсболист, сенатор и знаменитый драматург! Я не мог понять, чем могли заинтересовать Мэрилин эти три абсолютно разных человека. Потом мне пришла в голову мысль, что, как и она сама, каждый из них был звездой в своей области.
— Я пыталась объяснить Джеку, почему я ненавижу Маккарти, — сказала она. — Жаль, забыла упомянуть, что бредовые речи Маккарти о коммунистах направлены против таких людей, как Артур. Я сказала ему, что мне ненавистно все, что отстаивает Маккарти.
Я хотел сказать, что Джек во многом придерживается тех же взглядов, что и Маккарти, просто он действует не так прямолинейно, но благоразумно сдержался.
— Как Джек отнесся к этому? — спросил я.
— Ну… он выслушал меня. Думаю, он согласился со мной в какой-то степени, но не во всем. Говорит, что “охотой на ведьм” в основном занимается его брат Бобби?
— Позволь дать тебе совет, — предупредил я ее осторожно, становясь одним из многих людей, которые в течение долгих лет будут давать наставления Мэрилин, как угодить семье Кеннеди и вести себя с Джеком, чтобы сохранить роль его главной любовницы. — Если хочешь удержать Джека, не надо называть Бобби “охотником на ведьм”.
— А как же его называть?
— Ну, например, “патриот, душой болеющий за свою страну”, или просто Бобби, без всяких примечаний.
— Что ж, так и быть. Джек сообщил мне, что пытается переключить внимание Бобби на профсоюз водителей. Я ему сказала, что это большая ошибка.
— Так и сказала? — Я посмотрел на нее более внимательно. Широко открытые невинные глаза, прелестное личико, — но она отнюдь не была похожа на белокурую глупышку. Разумеется, напомнил я себе, она была любовницей Шенка, не говоря уже о Джонни Хайде и Чарльзе Фельдмане. То были не простые ребята, преуспевающие, достигшие власти и богатства своими силами, — ganze machers , как они сами себя называли. Наставниками Мэрилин были люди, которые прошли огонь и воду, и им-то хорошо была известна практика вымогательств в профсоюзах.
— Я знаю, что профсоюзом водителей заправляют суровые ребята, — сказал я. — Но Джек — сенатор. Я не вижу тут особого риска.
— А я вижу. — Она поежилась.
Мне бы тогда прислушаться к женской интуиции. Но я, к несчастью, посчитал своим долгом успокоить Мэрилин и отнюдь не собирался передавать Джеку ее предостережения.
— Его отец многое знает про этот профсоюз, — заметил я. — Когда действовал закон о запрете на продажу спиртных напитков, Старик финансировал многие фирмы по производству алкоголя. И кто же, по-твоему, занимался перевозкой? Члены профсоюза водителей. Он их нисколько не боится. Поверь мне, если бы это было опасно, Джо запретил бы Джеку и Бобби заниматься этим делом. Старик суров с виду, но он без памяти любит своих детей.
— Боже мой, как бы я хотела иметь такую семью! — с грустью промолвила она. В ее глазах стояли слезы.
— Да что ты, — возразил я. — Тесные семейные узы не обязательно приносят людям счастье.
— Я была бы рада иметь и несчастливую семью, Дэйвид.
— Это тебе так кажется.
— Милый мой! Рождество в сиротском приюте! Ты не знаешь, что это такое. Поверь, я согласилась бы на любую семью, которая пожелала бы взять меня к себе. Кому нравится получать рождественский чулок с подарками от мэрии Лос-Анджелеса?
Некоторое время мы сидели молча, едва заметно держась за руки; нам было хорошо вдвоем. Чем бы я не пожертвовал, чтобы оказаться на месте Джека, и в принципе считал, что для меня еще не все потеряно, если правильно вести игру. Но в данный момент мне нравилось просто сидеть вдвоем с Мэрилин. Она обладала способностью передавать свое настроение даже абсолютно незнакомым людям, особенно когда рассказывала о своем несчастливом детстве. И не важно, что в ее рассказах было немало выдумки, — все равно вы готовы были плакать вместе с ней.
Она легким прикосновением смахнула с глаз навернувшиеся слезы.
— Уверена, я понравилась бы отцу Джека.
— Еще бы, — ответил я. “Понравилась бы” — слишком мягко сказано!
— Жаль, что мы не встретились раньше. — На ее лице появилось мечтательное выражение. — Я была бы ему лучшей женой, чем Джеки, — уверенно заявила она. — Конечно, может быть, мы еще и поженимся… У нас были бы очень красивые дети…
Мэрилин с таким пониманием дела рассуждала о профсоюзе водителей, но в этом вопросе она явно заблуждалась.
— Мэрилин, — сказал я, — Джек — католик.
Она непонимающе посмотрела на меня.
— Католики не разводятся.
— Не разводятся?
— Нет, иначе их отлучают от церкви. А Джеку это ни к чему, ведь он собирается баллотироваться в президенты.
— Вот оно что. — Она была расстроена, но не до слез. Она жила в мире кино, и иллюзии были частью ее жизни. Думаю, поэтому она так часто натыкалась на острые камни реальной действительности.
Я посмотрел на часы. Мэрилин начинала проявлять беспокойство: то нервно теребила платье, то вдруг неожиданно бросала взгляд на дверь, будто ждала кого-то, а может, хотела уйти прежде, чем этот кто-то появится в баре.
— А где твой муж? — спросил я.
Она посмотрела на меня отсутствующим взглядом.
— Кто?
— Твой муж. Джо.
— Ах, Джо. — Она на мгновение задумалась. — Кажется, он поехал на стадион “Янки” получать какую-то награду.
Я вспомнил, что в этот самый момент, пока мы с ней беседуем, на стадионе проходит торжественная церемония в честь ди Маджо.
— А почему он не взял тебя с собой? — поинтересовался я.
— Он приглашал меня. — По выражению ее лица я понял, что она ни за что не согласилась бы появиться с ним на стадионе “Янки” — скорее ад покроется льдом. — Кстати, я хотела попросить тебя кое о чем… — Она приблизила ко мне свое лицо — губы приоткрыты, в глазах мольба и отчаяние.
— Сегодня у меня натурная съемка, — сказала она. — В час ночи? Возле кинотеатра “Транс-Люкс”, на углу Пятьдесят первой улицы и Лексингтон-авеню?
Я кивнул. В Нью-Йорке об этом знали все; информация о съемке была напечатана в “Дейли ньюс” на первой странице.
— Я должна буду стоять на решетке тоннеля метро, понимаешь? Подо мной промчится поезд, и моя юбка взметнется ввысь?
Пару дней назад мы встретились с Билли Уайлдером в ресторане “21”, и он посвятил меня в свои планы по поводу этой съемки.
— Понимаешь, — продолжала Мэрилин, — я пообещала Джо, что этого не будет.
Должно быть, на моем лице отразилось недоумение, и она с раздражением посмотрела на меня.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189 190 191 192