ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— начинал раздражаться я.
Ехать к черту на кулички, чтобы надыбить одного придурка? Маловато будет.
— Знаю, но не скажу, — завредничал наш собеседник. — Почему? Потому, что не пьешь. Вот… кацо… пппьет, значит, уважает. А ты?
— А он хлещет за троих, — пнул я друга в бок для более оживленного участия в беседе.
— Пппью, — согласился тот. — Батоно, пппрошу, скажи все. Как на духу. Лучше ж будет. Всем. И тебе тоже.
И генерал Самойлович сказал. Свое субъективное мнение. О народных рубликах, невесть куда замытаренных доблестной троицей. По его мнению, эта шайка делала следующий гамбит: укрывала от уплаты налогов суммы прибыли, и то, что должно было бы поступить в казну как налог «крутилось» в коммерческих банках. При обоюдной выгоде сторон. Именно в каких банках он, генерал, не знает. И знать не желает. Ему так спокойнее дадут помереть. В собственной постели. Хотя свою вину, как руководитель ведомства, он не отрицает: не углядел за подлыми. Не углядел.
И вот результат — справедливый государев пинок и благостный покой, иногда нарушаемый журналистской шатией-братией… И поникнул генерал головушкой: дожил старый хрыч до седин, а ума не нажил.
Я понял, что наш собеседник притомился от воспоминаний и самопальной самогонки. Ушел, так сказать, в виртуальный мир прекрасного прошлого. И нам пора возвращаться, только в мир настоящего.
Подхватив бурдюк, изображающий из себя человека, мы с Никитушкой понесли Хулио к машине. Наш друг хихикал, меся ногами горячий воздух. Кто-кто, а он вполне был доволен поездкой. Мало того, что увернулся от пыжа, но вместо оного заполучил такую хмельную компенсацию. Х-х-хорошо жить на свете, генацвале!
Кинув павшего бойца на заднее сидение, где он тут же захрапел, как богатырь земли русской, мы покатили в город.
Что мы имеем? Пациента дома печали; не он ли тиснул статейку? Не он, хотя иногда возникает впечатление, что газеты есть филиал дурдома. И второе — банки. Как пирамиды в пустыне, вновь появляются на нашем пути эти коммерческие заведения.
Ну-ну, Алекс, художник хренов, кажется, на листе ватмана появляются первые штришки. Будем рисовать картинку дальше. Интересно в каком жанре, забубенном примитивизме или воздушном импрессионизме? Что все равно. Главное, чтобы художественный совет под руководством живописца Орехова принял нашу мазню.
Вернулись мы вовремя. Лучше бы не возвращались. На бульварное кольцо, которое было окружено милицейским кордоном и зеваками. Что за чертовщина? Неужели уже ведутся боевые действия? Рано, по моим расчетам. А если расчет неверен? И наше Тело уже пластается на мраморном полу вечности. Тьфу! Застрелюсь…
Я родился таки под счастливой звездой? Спасибо маме. Прорвавшись с матушкой через заслон, мы угодили в зону, где было тихо, спокойно, прохладно, как на аллеях ЦПКиО. В чем дело? Бомба, Александр Владимирович, объяснил Бибикова со значением, будто мы все находились в церкви. А где Свечкин? Так это… на рабочем месте.
— Мудак, — сказал я. Разумеется, руководителю охраной службы. — Уволю. Без выходного пособия.
Тот заныл, пытаясь объяснить ситуацию. А что тут понимать? Какой-то козырный решил поиграть… Ну-ну! От газетных мин до натуральных бомб. Лихо-лихо. Странно, что слишком резво?
— Кто обнаружил?
— Так это… позвонили по телефону… «доброжелатель», — ответил Бибикова. — А Данилыч отмахнулси: шутка… И остался у себя… вот…
— Какие требования?
— У Михаила Данилыча?
— У доброжелателя, — сдерживал я свои чувства из последних сил.
— Миллион долляров. За разминировку.
Ах ты, минер, мать твою так! За миллион я сам сяду на бомбу. Атомную имени ХХХ съезда КПСС.
Дальнейшие мои действия ввергли милицейские чины в шок. Привыкли товарищи в мундирах работать по старинке, привыкли. Ждем, говорят, бригаду из Экспертно-криминалистического центра МВД, те должны привезти приборчик, который прозывается гидродинамический разрушитель взрывоопасных объектов. С расстояния в один метр он «стреляет», и бомба рассыпается, не успев сработать. Технический прогресс на службе народу.
И где же спецы? Скоро будут: общеобразовательную школу № 793 разминируют. Могут не торопиться, сказал я на это, если уж кто и есть гидродинамический разрушитель, так это ваш покорный слуга. Вместе с собственным подрывником О.Суриковым.
Возник скандал — я не имею права рисковать. Чужими жизнями. Ясно, как день, что это шутка, да чем черт не шутит. Смутное времечко — соревнование двух систем: социалистической и капиталистической.
— Олежек, — спросил я. — А не поучаствовать нам в олимпийском движении?
— Можно, — пожал тот плечами. — Прыжки в сторону?
— И прыжки в сторону тоже, — ответил я дальновидно.
Отбившись от желающих тоже совершить подвиг, мы отправились в сортир на первом этаже. Мужской. Там, под рукомойником, находился подарок от любителя американских дензнаков.
Освобожденное от сотрудников здание напоминало корабль, готовый взорваться и пойти на дно. От магнитной мины производства Japan у острова Сахалин. Только где-то там, в капитанской рубке…
Поведение господина Свечкина мне понравилось, хотя оно и не соответствовало предписаниям инструкции. По мне: инструкции существует лишь для того, чтобы их нарушать. Умными людьми. Это я про себя. И не столь умными, сколько интуитивными, читающими ситуацию с листа.
Во-первых, если наш доброжелатель хотел достичь громкого разрушительного эффекта, не предупреждал бы… Допустим, этот чудик человеколюб. Жахни рукомойник с унитазами в полночь, и вся недолга. Во-вторых, что за сумма несусветная — миллион долларов? Да я за такую сумму на атомной, повторю, чушке летать буду вокруг земного шарика. Всю оставшуюся жизнь. В-третьих, телефонная запись доказывала, что мы имеем дело с очередным юным экспериментатором Кулибиным. Что я не понимал, почему для игры «Зарница» выбран наш клозет. Мало ли других мест, незащищенных вообще. Странно-странно?
Ну да ладно — найду юнната, выпорю, как сидорову козу! Если не разметаюсь кровавыми атомами по кафельным плиткам.
А это значит, что мы с Суриковым уже находились в зоне поражения. Пасть смертью храбрых у писсуаров и унитазных лепестков? Эх-ма, родина моя!
Только не это. Что будет рассказывать мать моих детей им же? Я уж хотел бежать, да, проявив недюжинную силу воли, остался, полюбовавшись в зеркало на себя. Видок был, как у зомби, очухавшегося от вечной спячки. Неприятное зрелище.
Это я уже о коробке из-под обуви. Картонной, как колбаса под прелестным названием «Прима». Есть такое правило, самодельные бомбы, как и женщины, не любят, когда с ними долго общаются. Раз-два! И в койку. Это с прекрасной половиной. А вот что делать с этой сучкой под умывальником? Которая к тому же ещё и тикала.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102