ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Сегодня вечером мы отведем Лумми к шахте, а я улечу и все организую. Завтра вечером я с Лумми отправлюсь в город и…
— Что ты несешь? Нам потребовалось две ночи, чтобы дойти сюда и остается еще хороший кусок вечера, чтобы добраться до шахты. Ты не сможешь доставить его обратно за одну ночь.
— Как быстро Лумми может двигаться, если постарается?
— Но никто не усидит на нем, когда он идет галопом. Даже я.
— А я и не собираюсь ехать на нем верхом; я буду лететь над ним, указывая дорогу, и помогу ему осторожно спуститься с кручи. Три часа, примерно так?.. и еще час, чтобы укрыть его в садовом домике.
— Ну… разве что так.
— Так, потому что ничего лучшего нет. А потом ты даешь себя поймать.
— Чего ради?
— Мы их поводим за нос. Они поймают тебя, а ты скажешь, что отправился на поиски урановых залежей… я снабжу тебя счетчиком Гейгера. Где Луммокс, ты не знаешь; ты поцеловал его на прощание и ушел себе, оставив его там, где он был, а теперь вернулся, потому что не хочешь больше ни с кем ссориться. Ты должен убедить их… ни в коем случае не позволяй, чтобы использовали измеритель истины.
— Да, но… Слушай, Червячок, а какой в этом смысл? Луммокс не может вечно оставаться в садовом домике.
— Мы просто тянем время. Как только они его увидят, они прикончат его… И они это сделают. Поэтому мы будем скрывать его, пока не сможем изменить положение вещей.
— А я-то думал, что смогу его спасти, продав Музею, — грустно сказал Джонни.
— Нет! Твой внутренний голос был совершенно прав, Джонни, хотя у тебя самого мозгов не больше, чем в дверной ручке. Слушай… ты помнишь Закон Сигни?
— Закон Сигни? Мы проходили что-то такое, когда изучали основы Обычаев Цивилизации.
— Совершенно верно. Припомни его.
— Как там было?
— Сдвинув брови, Джон Томас стал копаться в памяти. — Ага! «Факт владения речью и манипуляторами должен восприниматься таким образом, что их владелец является мыслящим существом и, следовательно, обладает всеми неотъемлемыми человеческими правами — пока не будет убедительно доказано обратное». — Джонни вскочил. — Вот оно что! Они не могут теперь убить Луммокса!.. У него есть руки!

XI. «СЛИШКОМ ПОЗДНО, ДЖОННИ»

— Шевели мозгами, — сказала Бетти. — Ты знаешь историю об этом типе, которого адвокат уверял, что за это его в тюрьму не посадят?
— За что «за это»?
— Неважно. А клиент ответил: «Но ваша милость, пока мы об этом только говорим». Суть дела в том, что Закон Сигни — это только теория; пока мы не заставим суд изменить свою точку зрения, мы должны спрятать Луммокса.
— Ну да, понятно. Наверное, ты права.
— Я всегда права, — с достоинством признала Бетти. — Джонни, я прямо умираю от жажды: думать — очень утомительная работа, и у меня всегда горло пересыхает. Ты захватил воды из ручья?
— Нет.
— Ведра не было?
— Где-то оно есть. — Джонни порылся в мешке, нашел складное ведро и расправил.
— Дай мне его, — сказала Бетти. — Я хочу размять ноги.
— Следи за флаерами!
— Поучи свою бабушку. — Взяв ведро, Бетти, держась в тени деревьев, побежала по склону, пока не достигла берега.
Джонни смотрел, как ее стройная фигура мелькает в лучах солнца, пробивающихся меж сосен, и думал, какая она симпатичная… С головы до ног настоящий товарищ, лучше любого парня. И не будь у нее этого дурацкого стремления командовать, которым вообще отличаются все женщины, Бетти была хоть куда… Осторожно неся пластиковое ведро, Бетти поднялась наверх.
— Пей!
— Ты первая.
— Я уже напилась из ручья.
— Ну ладно. — Джонни жадно припал к ведру. — Знаешь, Бетти, не будь у тебя коленки вывернуты, ты была бы ничего.
— У кого коленки вывернуты?
— А мордашка симпатичная, — невозмутимо продолжал Джонни. — Не будь этого небольшого недостатка, ты бы…
Он не успел закончить — Бетти поднырнула и сшибла его на землю. Вода облила Джонни с головы до ног. Они продолжали возиться, пока Джонни не перехватил и не зажал Бетти руки.
— Говори: «Прошу пощады!» — посоветовал он.
— Черт бы тебя побрал, Джон Стюарт! Ладно, прошу пощады. А теперь дай мне встать.
— Идет.
Джонни повиновался. Бетти осталась сидеть, поджав ноги. Взглянув на Джонни снизу вверх, она рассмеялась. Оба они были в грязи и царапинах, которые кое-где переходили в синяки, но чувствовали себя как нельзя лучше. Луммокс наблюдал за их шутливой борьбой не без интереса, но спокойно, поскольку Джонни и Бетти никогда не дрались по-настоящему.
— Джонни весь мокрый, — прокомментировал Луммокс исход поединка.
— Конечно, Лумми, — он самый мокрый из нас. — Бетти оглядела приятеля сверху донизу. — Будь у меня две прищепки, я бы подвесила тебя на дереве. За уши, естественно.
— Сегодня такой день, что мы высохнем через пять минут.
— Я не промокла, ведь я в комбинезоне. А ты выглядишь, как драный кот.
— Ну и пусть. — Джонни прилег, нашел сосновую иголку и задумчиво прикусил ее. — Какие здесь прекрасные места, Червячок. Может, нам не стоит идти в шахту?
— Знаешь что — после того, как эта неразбериха кончится, перед школой мы вернемся сюда и разобьем здесь на несколько деньков лагерь. И Луммокса возьмем… Пойдешь с нами, Лумми?
— Конечно, — согласился Луммокс. — Буду ловить. Бросать камни. Весело.
— И чтобы о нас говорил весь город?
— Не капризничай. Мы здесь — это главное.
— Это исключительный случай.
— Беспокоишься о своей высоконравственной репутации?
— Ну, кто-то же должен думать и о таких вещах. Мать говорит, что мальчишкам не нравится, если девочки проявляют уж очень большую активность. Она говорит, что все должно быть наоборот.
— Конечно, так было — и будет. — Бетти задумалась. — Но, Джонни, ты уделяешь слишком много внимания словам матери.
— Наверное, так оно и есть.
— Старайся жить своим умом. А то ни одной девочке не придет в голову выйти за тебя.
Джонни улыбнулся:
— Я этим и страхуюсь.
Бетти моргнула и покраснела:
— Я не говорю о себе! Ты-то мне и даром не нужен!..
Джонни решил сменить предмет разговора.
— Честно говоря, — сказал он, — когда человек привыкает к чему-то, ему трудно жить по-другому. Вот, например, ты помнишь мою тетю Тесси? Она верит в астрологию.
— Не может быть!
— Точно тебе говорю. А ведь она выглядит вполне нормальной, не так ли? Но с ней ничего не поделаешь, и я прямо схожу с ума, потому что она только об этом и говорит, а мать настаивает, чтобы я был с тетей вежливым. Скажи я ей, что у нее что-то с головой не в порядке, на нее это не подействует. Куда там! Я должен выслушивать ее бред и делать вид, что тетя совершенно нормальна, хотя она может сосчитать до десяти только на счетах.
— Счеты?
— Ну, такие прутики с нанизанными костяшками. Ей нравится, чтобы ее слушали, открыв рот, а я должен доставлять ей это удовольствие.
— А ты не доставляй, — внезапно сказала Бетти. — Не обращай внимания на то, что говорит мать.
— Червячок, ты оказываешь на меня плохое влияние.
— Конечно, Джонни, — согласилась Бетти. — Я рассказывала тебе, почему я развелась с моими родителями?
— Нет, никогда. Это были ваши дела.
— Так оно и есть. Но я подумала, если я тебе расскажу, ты будешь лучше понимать меня. Наклонись. — Притянув Джонни за мочку уха, Бетти стала что-то шептать. По мере того, как она говорила, на лице Джона Томаса появилось выражение искреннего изумления.
— В самом деле?
— Факт. Они этого никогда не оспаривали, поэтому я никому и не должна была говорить. Но так оно и было. Я пришла в суд и развелась, и мне дали профессионального опекуна без всяких нудных идей. Но, понимаешь, Джонни, я не для того все это рассказывала, чтобы ты хлопал глазами. То, что тебе досталось в наследство, еще далеко не все; ты сам должен быть личностью, индивидуальностью. Ты — это не твои родители. Не мать, и не отец. Но ты слишком поздно стал понимать это. — Бетти выпрямилась. — Так что будь самим собой и имей смелость принимать собственные решения. И никому не подражай.
— Червячок, когда ты говоришь обо всех этих вещах, ты выглядишь такой… такой рассудительной.
— Потому что я всегда такая. А теперь я хотела бы заняться твоими припасами. Очень проголодалась.
— Ну, прямо, как Луммокс. Мешок с припасами наверху.
— Перекусим? — встрепенулся Луммокс, услышав свое имя.
— М-м-м… Бетти, я бы не хотел, чтобы он обламывал деревья, особенно днем. Сколько им потребуется времени, чтобы засечь меня?
— Думаю, что не больше трех дней.
— Ладно. Я захватил еды дней на пять, просто на всякий случай. — Джонни отобрал двенадцать консервных банок и дал их Луммоксу.
Открывать он их не стал, потому что Луммокс любил проглатывать их целиком и потом ощущать, как в животе у него внезапно становится тепло. Луммокс покончил со своей порцией консервов раньше, чем Бетти вскрыла свою банку. После еды Джонни вернулся к старой теме.
— Бетти, ты в самом деле думаешь, что… — Он оборвал себя. — Ты что-нибудь слышишь?
Бетти прислушалась и серьезно кивнула.
— Как далеко?
— Не больше двухсот.
Джонни кивнул:
— Они прощупывают. Луммокс! Замри!
— Замру, Джонни. А почему я должен замереть?
— Молчи!
— Не сходи с ума, — сказала Бетти. — Скорее всего, они просто прочесывают все подряд. Они не смогут обнаружить нас под этими деревьями даже в телескоп. — Но теперь и Бетти выглядела встревоженной. — Как бы я хотела, чтобы Луммокс уже был в туннеле. Если у кого-то хватит ума просканировать нашу дорогу, пока мы здесь… ну, тут уже ничего не поделаешь.
Джон Томас не слушал ее. Он весь наклонился вперед, приставив ладони к ушам, как рупоры.
— Т-с-с! — прошептал он. — Бетти! Они возвращаются!
— Не паникуй. Это просто нас захватило другое кольцо поисков.
Но говоря эти слова, Бетти уже знала, что ошибается. Звук прошел над ними, взмыл и превратился в ровный стон. Они посмотрели вверх, но плотность крон и высота не дали им ничего увидеть.
Внезапно в глаза им ударила вспышка света такой яркости, что, когда она погасла, свет солнца, казалось, поблек. Бетти сглотнула комок в горле:
— Что это?
— Сверхчувствительная аппаратура. Ультрафлешь, — мрачно ответил Джонни. — Теперь они приглядываются к тому, что разглядели в телескоп.
Звук у них над головами стал еще выше, а затем почти исчез; снова сверкнула ослепляющая вспышка.
— Стереоснимок сделали, — с такой же мрачностью объяснил Джонни. — И если раньше они только подозревали, то теперь-то они нас точно увидят.
— Джонни, мы должны уводить Луммокса отсюда!
— Как? Пустить его вверх по дороге, чтобы его разбомбили? Нет, девочка, наша единственная надежда, что они примут его за большой валун — слава Богу, что я заставил его стоять, не шевелясь. И мы не должны двигаться, — добавил он. — Может, они уйдут.
Но и эта последняя надежда исчезла.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

загрузка...