ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

она явно занервничала.
- Ну-ну, успокойся, старушка! - сказал я вслух и похлопал ее по крупу. -
Ты ведь не жеребенок! Почтенная, пожилая кобыла - и такие дела... Или ты
воображаешь, что твои предки были горячими арабскими скакунами?
Но лошадь ответила мне перепуганным ржанием и даже попыталась встать на
дыбы, да так резво, что выбила у меня из рук гребень. Прижав уши, она
таращилась в распахнутую дверь конюшни.
- Черт тебя побери! - рявкнул я на нее и оглянулся. У конюшни стояли
двое.
- Мы вам кажется помешали, милый Рикерт? Голос Пале с красивыми
модуляциями подействовал успокаивающе если не на лошадь, то хоть на меня. Я
вышел из конюшни и прикрыл за собой дверь.
- Никоим образом, господин Пале! - ответил я. - Рад вас видеть! Чем могу
служить?
Рядом с Пале стоял чрезвычайно своеобразный субъект. Горбатый и
перекошенный - одно его плечо было значительно выше другого, с
непропорционально большими руками, болтавшимися на уровне колен, ни дать ни
взять рачьи клешни, - с широким, плоским, монголоидным лицом, неравномерно
заросшим реденькой недельной щетиной, и глазками-щелочками, запрятанными в
складках кожи. Его глаза казались светлыми, почти желтыми, а взгляд был
колючий, недобрый. На нем был большой и бесформенный прорезиненный балахон,
хотя давно уже жарко светило солнце и на небе не оставалось ни облачка.
- Этот господин желает переговорить с Краг-Андерсеном, - пояснил Пале. -
Позвольте представить: Эйвинд Дорум, прежний владелец дома.
Дорум протянул мне свою клешню, я назвал свое имя, и мы обменялись
рукопожатием. Несмотря на жару, рука его была холодной.
- Нужно поговорить! - буркнул он. - Важное дело к Краг-Андерсену.
Срочное!
К моему удивлению, левое веко у него вдруг поднялось, и глаз сделался
совершенно круглым.
- Краг-Андерсен дома, - невозмутимо ответил я, стараясь действовать как
заправский мажордом. - Позвольте, я вас провожу.
Провожая посетителя к крыльцу (как будто это не был его родной дом!), я
снова услышал отчаянный вопль нашей лошади. А когда вернулся к конюшне, Пале
стоял у окошка и смотрел внутрь. Лошадь вопила, будто ее режут.
- Необыкновенно нервное животное! - обратился ко мне Пале с улыбкой. - В
самом деле, что ее так нервирует? Лошади - весьма любопытные существа, на
редкость чуткие... Вам не кажется, что они как-то связаны с потусторонними
силами, с нижними мирами? Недаром в народных поверьях у черта обязательно
есть лошадиное копыто.
Вы не зайдете к нам выпить чашечку кофе? - быстро спросил я, чтобы только
не слушать новую лекцию о сатанизме. При всем моем любопытстве, этот человек
теперь был мне решительно несимпатичен.
- Благодарю, в другой раз! - ответил он с легким поклоном. - Я должен
вернуться к своей работе. Я вышел немного подышать и увидел Дорума. И пошел
вместе с ним: я надеялся услышать что-то новенькое о капитане Корпе.
- Ну, и как?
- Дорум, знаете ли, не слишком общителен. Но все же, кое-что любопытное
он мне сообщил. Как вы знаете, согласно легенде, шхуна "Кребс" по уговору с
дьяволом должна платить выкуп каждые семь лет.
Теперь считайте: эстонское судно - декабрь 1937 года, не так ли? А в
ноябре тридцатого года при подобных же обстоятельствах здесь были найдены
"останки" английского парохода. И представьте себе, в феврале двадцать
третьего такая же участь постигла норвежское судно "Бесс"...
- Да, поразительно... - сказал я и поинтересовался. - А почему Эйвинд
Дорум ходит в плаще в ясную погоду?
Пале мягко улыбнулся и отвечал с кроткой, прямо-таки пасторской
интонацией:
- Боюсь, в душе этого бедного человека постоянно бушует непогода. Но мне,
в самом деле, пора домой. До свидания, господин Рикерт, передайте привет
вашим друзьям!
Распрощавшись, я пошел в конюшню. Навел там порядок. Лошадь больше не
бесновалась. А по дороге к крыльцу я снова столкнулся с Дорумом. Он выскочил
из дома и бросился прочь, дергаясь как подстреленный медведь. Лицо его было
красным, глаза сверкали. Увидев меня, он погрозил мне пальцем и прорычал:
- Нехристи! Столичная сволочь! Поганки! Ну, уж я вам покажу!
И помчался прочь, размахивая огромными кулаками. А я вошел в дом и
спросил:
- Арне, неужели ты побил убогого? Мне показалось, он вот-вот лопнет от
злости!
- Он решил выкупить обратно родительский дом. Умудрился набрать сумму,
которую я заплатил на аукционе. Я уверен, основную часть суммы ему
предоставила местная община. Они все тут помешались на том, чтоб все стало
по-старому. А я, естественно, отказался. И напомнил ему, что в купчей не
предусмотрена возможность обратного выкупа. У него больше нет на имение
никаких прав. Кажется, этого он до сих пор не уразумел.
- Ты не должен был так над ним насмехаться, Арне, - холодно бросила
Моника.
- Радость моя! Я всего лишь порекомендовал ему потратить свой капитал на
что-то более полезное. К примеру, на приобретение бритвенного прибора.
Просто он был не расположен шутить, вот и все. К тому же он попытался
закатить мне сцену по поводу своей собаки, невинно убиенной в этом доме. А
мне до сих пор никто не докладывал о его нежной любви к животным.
- Кстати, о животных! - вмешался я и поведал присутствующим о новом
припадке страха у нашей лошади.
- Ничего удивительного! - ответил Арне, кивнув и слегка усмехнувшись. - В
данном контексте все объясняется просто. Этот тип, Дорум, вымещает свои
неприятности на любой живой твари. Мне говорили, что пес потому от него и
удирал. Он измывался над лошадью так, что та просто плакала, а ты, Моника,
его жалеешь. Ей-Богу, дорогая, некстати! Лучше пожалей кобылу...
Я снова позволил себе переменить тему:
- Мне показалось, он твердо намерен нам отомстить.
- Не знаю, как насчет вас, а мне он угрожал вполне недвусмысленно, хотя и
по-прежнему глупо.
- А что он сказал? - поинтересовалась Эбба. Арне внимательно осмотрел
свои холеные ногти.
- Он меня проклял и воззвал к призраку своего прадеда, затем он сообщил,
что "Кребс" вернется, Йонас Корп сойдет на берег и проклятье настигнет меня.
Он сказал: не пройдет и месяца, как я буду мертвецом.
Глава восьмая. КРЕСТОВЫЙ ПОХОД ОБЪЯВЛЕН
Вечером мы с Танкредом разыскали шахматы и устроились в углу гостиной,
дабы отвлечь свои растревоженные умы.
Разыгрывался жесточайший гамбит, я пожертвовал слона и коня в безуспешных
атаках на поле f-7 и после шестнадцатого хода оказался в весьма скверном
положении. Танкред, обычно слегка бравирующий легкомысленным отношением к
жизни, к шахматам относился до смешного серьезно и теперь крушил мою позицию
с чисто немецкой основательностью.
- Насколько я успел заметить, ты положил глаз на Монику, - тихо сказал он
и продвинул вперед центральную пешку.
От неожиданности я вздрогнул и схватился за первую попавшуюся фигуру, это
была ладья.
- Что ты болтаешь? - прошипел я, оглядываясь. В комнате, к счастью,
никого не было. Я ткнул ладонью на клетку рядом и, не глядя на Танкреда,
произнес:
- Ну, как ты можешь... об этом... Элегантным движением он расправился с
моей ладьей и спокойно продолжал:
- Пусть я плохой психолог, но у меня есть глаза, и я считаю тебя
достаточно близким человеком, чтобы дать тебе дружеский совет. Ты не слишком
силен в гамбитных партиях. По всем учебникам, эта партия для тебя
практически безнадежна.
- Но разве ты и сам не видишь, что между нами... ничего не получилось?
- Возможно. Во всяком случае, с ее стороны... Но не забудь про него. Он
считает иначе, Пауль. А он, как ни странно, ужасный ревнивец. Да, я,
кажется, забыл объявить тебе "шах".
Тут я услышал какой-то шум в комнате над нами и спросил:
- А кто сейчас в желтой комнате?
- Карстен. Готовится к предстоящей ночевке. Сегодня его очередь. Твой
ход!
- Сдаюсь, - сказал я. - И спасибо на добром слове. Давай поднимемся,
посмотрим, что он там творит?
- С удовольствием!
В капитанской спальне нам открылось странное зрелище. Йерн передвинул
кровать в центр комнаты и теперь с увлеченностью ребенка разрисовывал пол
вокруг кровати красным мелом. Он начертил две огромные концентрические
окружности, одна внутри другой, так что кровать оказалась примерно в центре.
На обе окружности накладывалась большущая, правильная пятиконечная звезда,
ее лучи немного выступали за пределы внешнего круга, а центром, опять-таки,
оставалась кровать. То есть, в плане это выглядело так:
Справившись с основным чертежом, Карстен принялся выводить какие-то
знаки, цифры и буквы в кольце, получившемся между кругами. Он игнорировал
наше появление и продолжал свои занятия с самым серьезным, сосредоточенным и
важным видом.
- Вроде, сегодня и не было очень жарко? Но, видно, наш Карстен
необыкновенно чувствителен к перегреву... - Танкред скорчил озабоченную
мину.
- Ради всего святого, что ты делаешь? - поддержал его я. - Не надо нас
так пугать!
- Это пентакль, - холодно ответствовал Йерн.
- Что... что?
Положив мел, Йерн поднялся. Он одарил нас снисходительной улыбкой
специалиста, столкнувшегося с вопиющим невежеством.
- Трудно было бы ожидать от людей, отрицающих элементарные истины, чтобы
они сподобились уразуметь, что означает великое слово: "МАГИЯ".
Карстен вытер ладони платком и отряхнулся. Мы покорно ожидали дальнейших
разъяснений и удостоились следующей лекции:
- Вы, разумеется, не знаете, что некоторые цифры, буквы и геометрические
фигуры, расположенные в определенном порядке, обладают могучей силой. В наши
дни на геометрию принято смотреть как на пошлый инструментарий, которым
пользуются в своих прозаических целях землемеры и инженерная братия. О
цифрах вы знаете только то, что ими оперируют в банке или на бирже. А уж
буквы и вовсе потеряли для вас всякий смысл, и чтобы в этом убедиться,
достаточно взять наугад любую статейку в любой газетенке. Но в прежние,
более мудрые времена люди видели глубже. Они знали: определенные слова,
комбинации цифр и фигур имеют магические свойства? Ученые древнего
Вавилона...
- Глубокоуважаемый господин профессор! - прервал его Танкред. -
Пожалуйста, опустите вводную часть! Перелистните страницу вашего
достопочтенного манускрипта и скажите нам в двух словах, коротко и ясно,
чего ради ты изгадил тут пол красным мелом и ввел в дополнительный расход
нашего хозяина, который теперь будет вынужден потратиться на уборщицу,
специально, чтобы это отскрести?
Йерн опустился на описанный выше стул в стиле благородного ампира,
скрестил на груди руки и горделиво вскинул голову:
- А я уже вам сказал: это пентакль. Не смей на него наступать! - крикнул
он Танкреду, который намеревался пересечь комнату, чтобы подойти к окну.
Тот послушно обогнул луч звезды и уселся на подоконник, поглядывая то в
окно, то на нас. Я сел на стул у стены.
- Пентакль, - объяснил Карстен, - своего рода магическое укрепление,
преграда на пути всевозможных злых сил, он обеспечивает защиту ото всех
темных духов, от всякой нечисти, которой кишат параллельные или нижние миры.
А точнее, почти ото всех. Это очень известный, хорошо проверенный, верный
способ самозащиты. Маги и вообще оккультисты всегда им пользовались,
защищаясь, скажем, от привидений.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

загрузка...