ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


- Но я буду рассказывать по порядку, а вы не перебивайте. Значит, дело было
так...
Я подошла к дому около трех. И честно говоря, пока я шла, мое боевое
настроение почти улетучилось. Просто смешно, настолько отрезвляет
обыкновенная прогулка под холодным дождем! "Так Трусами нас делает
раздумье", - сказал Гамлет, и я с ним согласна. Если бы я не боялась ваших
насмешек, то просто вернулась бы домой. Но самолюбие - о! И поэтому я взяла
себя в руки и постучала.
Дверь открыл Пале. Я подумала: ну, держись! Надулась, напыжилась и
промаршировала в дом, словно инспектор полиции. И сообщаю: мне нужно
поговорить с Лиззи. А он со своей мерзкой улыбочкой отвечает: она больна и
ей, дескать, нужно пару дней полежать в постели, и лучше бы поберечь ее
сейчас от серьезных разговоров, поскольку она нуждается в покое и отдыхе...
Старая свинья! Начинает мне, короче, пудрить мозги. И тут я взрываюсь и
выкладываю ему в соответствующих выражениях все, что я о нем думаю. Я
сообщаю ему, что это неслыханная наглость - вот так прийти и увести человека
из дома, куда он сам пришел за помощью! Говорю, что он самый настоящий
садист, что он не имеет никакого права так измываться над молодой, слабой
женщиной, которая ему в дочки годится и которая ему даже не жена - ни перед
Богом, ни перед людьми. И если он думает, что с человеком можно обращаться,
как с подопытным кроликом, то он глубоко заблуждается! И что я не уйду из
этого дома без Лиззи.
И что вы думаете? Все это он, разумеется, пропускает мимо ушей. Как о
стену горох! Он улыбается еще слаще прежнего и говорит: "Милая фру
Каппелен-Йенсен! Боюсь, вы не вполне разобрались в ситуации. У Лиззи было не
очень счастливое детство, и вот, как издержки дурного воспитания - девушка
выросла очень нервозной, с крайне неустойчивой психикой (это он мне-то,
психологу, говорит!) и она страдает некоторыми навязчивыми идеями, и
сегодня, по всей вероятности, с ней случился такой срыв, но если вы, милая
фру, непременно желаете с ней переговорить, то ради Бога!" И пусть, дескать,
Лиззи сама разъяснит мне, что это всего лишь недоразумение. И он,
представьте, отвел меня к Лиззи в спальню и оставил там с ней наедине. И
даже не подслушивал за дверью, я в этом лично убедилась...
Лиззи лежала в постели, вялая, апатичная, с самым отсутствующим и
равнодушным видом... Знаете, на что это похоже? Да, я видела таких
наркоманов! Увидела меня и слабо так улыбнулась. Я пыталась ее поднять,
говорю:
Я пришла за тобой, пойдем, тебя ждут, он тебя отпустит со мной! Все без
толку... Она вяло так машет рукой и бормочет, что у нее был истерический
припадок. И что она наговорила нам всякую чушь, и чтобы мы ее простили, это
все неправда, потому что она живет в мире грез и фантазий, и что с ней
бывают такие припадки, когда она болтает Бог знает что. И что Пале ее муж, и
что ей хорошо с ним и ничего не надо, только бы немного поспать, потому что
она очень устала. Я изо всех сил старалась ее растормошить, но она как
пьяная. Я пыталась ей объяснить, что на самом деле, все наоборот; это он ей
внушает, будто у нее истерия, а она совершенно здоровая, нормальная женщина,
что все будет хорошо, она будет жить у нас с Танкредом, пойдет работать,
выйдет замуж за нормального молодого человека, родит детей... Все без толку!
Мне, говорит, и так хорошо, только дай мне поспать, и буквально засыпает у
меня на руках... Ну, что тут делать?
Я спустилась в гостиную. Пале с самым невинным видом предлагает присесть
на минутку, чтобы просохнуть и выпить с ним рюмочку превосходного ликера. Я
была в такой ярости, что больше всего на свете хотела бы отвесить ему
хорошую оплеуху! Моя миссия позорно провалилась! Ну, думаю, ладно, я с тобой
присяду и послушаю, что ты мне наболтаешь, грязный ублюдок! Не идти же домой
с пустыми руками! Ты, думаю, сейчас будешь пить, язык у тебя развяжется, и я
уж задам тебе парочку интересных вопросов на засыпку, ты у меня еще
расколешься!
Он ведь не знает, какая у меня специальность! Ну, я улыбаюсь, изображаю
большое смущение и сажусь. Наливает он мне какой-то зеленый ликер. Вкус
необычный, с горчинкой. Объясняет, что настоящий старинный абсент. И
начинает болтать без умолку. Про свою интереснейшую работу, про Йоргена
Улле, потом про сатанизм и про всякие культы...
- Это его конек! - не выдержал я. - Точно с таким же докладом он выступал
перед нами.
- Я так и поняла, - сказала Эбба. - Я помню, как вы рассказывали. Так
вот, я уверена: это выступление у него отработано, как у актера. Наверно,
упражнялся перед зеркалом...
Но надо отдать ему должное - выступил он прекрасно. Я бы сказала: он не
только мастерски владеет материалом, но у него приемы превосходного лектора
- при всей логике, речь красочная, образная, то он цитирует старинные книги,
то припоминает забавный анекдотец... Параллели тоже очень любопытные. У него
получается, что тайные оккультные общества имеют большую власть и оказывают
влияние на определенные исторические события. В этом с ним трудно спорить. И
еще он вполне убедительно доказывает, что черный культ всегда имел большую
привлекательность для человеческой души. Ладно, это все, так сказать, из
области рассудочной. Но интересно другое: чем больше он говорил, тем больше
меня это захватывало. Я, пожалуй, могу понять, в чем его обаяние...
Дьявольское обаяние. - Мефистофель ведь тоже обаятелен на свой лад!
Эбба энергично встряхнула головой и с сосредоточенным видом прополоскала
рот коктейлем, словно это был зубной эликсир.
- До сих пор не могу избавиться от привкуса абсента! - сердито
проговорила она. - Горько во рту. Я уверена: там не только полынь, там
какое-то наркотическое средство подмешано! Ну, ладно. Так он
разглагольствовал около часа. А потом решил, что пора переходить к
следующему пункту программы.
И вот он загадочно улыбается и предлагает показать мне нечто совершенно
необыкновенное, чего я больше нигде не увижу. Домашнюю часовню Йоргена Улле.
Если я, конечно, не испугаюсь спуститься в подвал... Ну, я, разумеется,
соглашаюсь. Во-первых, я считаю себя не менее храброй, чем он, а во-вторых,
мне действительно интересно. И вот он зажигает лампу, и мы, так сказать,
спускаемся в преисподнюю.
В этом подвале вы все побывали, за исключением тебя, Танкред, и сами все
видели и, наверное, то же самое слышали. Я могу только сказать о своих
впечатлениях. Это своего рода горячечный бред! Он стоял, подняв лампу, и
рассказывал, и все это сопровождалось весьма выразительной жестикуляцией. И
периодически поглядывал на меня. Я должна вам сказать, у меня было чувство,
будто он тут совершенно как дома. В конце концов мне стало очень не по себе.
Он, наверное, заметил и говорит: "Я вижу, вы отважная, сильная женщина и с
богатой фантазией. Хотите, мы сыграем с вами в самую необычную игру? Очень
немногие женщины на это отважатся, но и не каждой бы я предложил. Я могу
показать вам - и только вам одной - настоящую черную мессу. Хотите?" Я
говорю: "А что мне при этом нужно будет делать? Какова, так сказать, моя
роль?" Он отвечает:
"Ничего. Только не бояться! Вы ведь не боитесь меня, не так ли?" Я
говорю: "Не боюсь. Ладно я буду благодарным зрителем". Он говорит:
"Прекрасно! - и сует мне в руки свою лампу. - Я сейчас приду. Ждите!" И
исчезает.
Я стою с лампой в этом жутком месте и вдруг думаю: надо удирать.
Любопытство - любопытством, но очень уж тут неприятно и как-то тревожно... И
это кошмарное распятие прямо перед глазами. Я никогда не пылала праведным
гневом против богохульников, но и не думала, что люди способны создать столь
отвратительную вещь. И, по правде говоря, не подозревала, что цвета,
обыкновенные краски, могут производить такой эффект. Они вопят, визжат как
самый издевательский, злобный хохот.
И тут я слышу: "Вы любуетесь произведением искусства?"
Я поворачиваюсь со своей дурацкой лампой и вижу: он обрядился в
совершенно фантастическое одеяние! Представьте себе что-то вроде сутаны или
рясы - длинная, до пола, безумно яркого красного цвета! И в руках
кадильница. Кадильница дымится и испускает невообразимый, неописуемый дух.
Он непрестанно машет кадильницей и смотрит на меня внимательно. И говорит:
"Вы поразительная женщина, милая Эбба! Я рад, что не ошибся в вас. Поставьте
лампу на алтарь". Я поставила лампу. "Теперь возьмите спички справа от
подсвечника и зажгите эти две свечи". Потом он задул лампу и поставил свечи
справа и слева от распятия. У этой кошмарной штуки... Так и хочется сказать:
Господи, прости и помилуй!
И тут начался настоящий маразм... Сначала он что-то забормотал - мне
показалось, что латынь. Потом стал ходить вокруг меня, размахивая
кадильницей и повторяя какую-то абракадабру, и тут я заметила, что он бос.
Потом я поняла: он был голый под сутаной. Красный шелк полоскался у меня
перед глазами, и начала кружиться голова. Он говорит: "Ступайте за мной и
повторяйте мои движения". Меня еще удивило, что на спине у него был вышит
золотом крест! Да... А потом началась настоящая ритмическая пляска, да, мы
плясали там, как дикари! Как дикари у костра пляшут под барабан! И он все
время что-то читал нараспев - с перебивками, и изобретал все новые коленца и
позы... Я бы сказала, все более похабные. И вдруг он повернулся ко мне лицом
- резко, внезапно! Жуткое зрелище! Мне показалось, он глубокий старик, будто
ему сто или тысяча лет. Он был как мумия... Как ожившая мумия! А глаза
совершенно живые, горят на мертвом лице... Он впился в меня глазами, и я
слышу шепот, но не вижу, как движутся губы... И этот шепот входит прямо в
меня: "Женщина! Я подарю тебе безграничную власть над миром и всеми
живущими, ты обретешь бессмертие, ты познаешь великую тайну пирамид, ты
избрана мною, готовься принять силу мумий..." И я упираюсь спиной во что-то
твердое, и вокруг меня - этот красный шелк... И вдруг откуда-то издалека
раздается голос: "Йорген!.. Йорген!.." И я очнулась.
Эбба резко потрясла головой и выпила свой коктейль до дна. Я перевел
дыхание и взглянул на Танкреда. Он сидел неподвижно и смотрел в свой бокал.
Все молчали, было очень тихо, лишь камин равномерно гудел и за окнами шумел
ветер.
- Это была Лиззи, - продолжала Эбба свое удивительное повествование. -
Можно сказать, она меня спасла. Вот так: не я ее, а она меня... Я увидела,
как открывается дверь и появляется фигура в белом. С вытянутыми вперед
руками. Я завизжала. А это Лиззи в ночной сорочке, совсем как лунатик,
медленно движется вперед и произносит: "Йорген! Йорген!" Только одно это
слово. И, оказывается, я лежу на этом чертовом алтаре, рядом свечи и надо
мной это отвратительное распятие. И вижу Пале в этой красной сутане, он
страшный, как смерть, смотрит мне прямо в глаза и говорит: "Жди!" Потом
отворачивается и тихо идет к Лиззи, берет ее руку и ведет ее прочь. Боже
мой! Тут я совершенно очнулась, смотрю: я одета. Ну, и скорее помчалась
оттуда. На вешалке висел мой плащ. Я схватила его" и бегом, бегом...
Напялила его на улице, под дождем, мчалась обратно, как угорелая, и вдруг
вижу - Танкред! Ну, и тут я расстроилась, разревелась - и вот... Такая
получилась история.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

загрузка...