ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Позади оставался берег,
роскошно иллюминированный свирепым пожаром, желтые отблески пламени
вспыхивали даже на отдаленных черных скалах, а по всему полыхавшему дому
взрывались новые и новые огненные смерчи. Старое пиратское гнездо бушевало,
словно грозный вулкан, издавна копивший в себе разрушительные силы, чтобы
однажды внезапно разразиться великолепным всепожирающим буйством. Вокруг
нас, окутанное серебристо-серым сиянием луны, сонно колебалось море,
безучастное и невозмутимое в сравнении с адским пламенем на берегу. А
впереди навстречу густому туману тихо скользил силуэт парусника.
Чем дальше мы уходили от берега, тем круче становились волны, но ветер
дул нам в спину, и лодка была хороша. Она энергично рвалась вперед, разрезая
вздымающиеся валы, а мотор яростно рычал, как разъяренная гонкой свора
охотничьих псов. Вскоре мы нагнали уже не одну сотню метров; расстояние
сокращалось с каждой минутой, и очертания судна делались все более четкими в
свете луны.
Корабль по размерам был не больше яхты, однако его мачты были значительно
выше, чем у современных суденышек Такого класса, а парус оказался весьма
устаревшего покроя. Корпус завершался нелепой высоченной кормой в виде
закрученной раковины. Весь корабль, и корпус, и паруса, был выкрашен под
цвет тумана и очень напоминал маленькую модель парусника у меня в спальне.
Вне всякого сомнения, именно этот корабль видел Теннес Тобиасен.
- Надо их догнать, пока не скрылись в тумане! - заявил Танкред, сидевший
у руля. - Пауль, как подойдем метров на десять-пятнадцать, включай
прожектор!
- Ты хочешь подойти так близко? - вырвалось у меня. - А если они будут
стрелять?
- Придется рискнуть! Мы должны рассмотреть повнимательнее! Если полетит
пушечное ядро образца одна тысяча восьмисотого года, бросаемся на дно лодки!
"Он еще способен шутить!" - подумал я.
Мы приблизились к паруснику на расстояние хорошего футбольного удара. Я
уже мог различить серые фигуры. тихо двигавшиеся по палубе, двух человек,
неподвижно стоявших у борта. Очевидно, они наблюдали за нами. Мне
показалось, что по перилам скользнула черная тень - неужели кошка? Моника
судорожным движением схватила мою руку, я ощутил ее частый, тревожный пульс.
Вот мы уже близко: не более тридцати метров разделяет нас, но тут
произошло неожиданное. Сила ветра ничуть не изменилась, однако парусник
внезапно увеличил скорость, и за секунду расстояние между нами резко
возросло.
- Уходят! - крикнул Танкред. - Прожектор! Я повиновался. Яркий пучок
света вонзился в ночную мглу. На мгновение наш прожектор выхватил из
зыбкого, нереального месива четкую картину. Высокий борт, витая корма,
паруса... Судно развило немыслимую для парусной яхты скорость, словно
огромная птица, влетело оно в клубящийся туман и растаяло.
Тут случилось такое, о чем я и сегодня не могу вспоминать без ужаса.
Эбба, сидевшая рядом с Моникой, вдруг вытянула руки вперед и закричала
звонким, срывающимся голосом:
- Йорген! Йорген!
Она поднялась и, хватая воздух руками, слепо таращилась в туман, туда,
где скрылся корабль. Моника выпустила мою руку и попыталась ее обнять, но
Эбба, казалось, ее не заметила, она кричала, как раненая птица, и рвалась
прочь. Танкред бросил руль и в отчаянном броске повалил ее на дно лодки. Все
закачалось у меня перед глазами, я услышал, как он кричит:
- Моника, сядь к рулю!
Не понимаю, как мы не перевернулись? Монике чудом удалось добраться до
кормы и выключить двигатель. Лодка выровнялась.
Плотная стена серого тумана стояла прямо передо мной, мы буквально
уткнулись в нее носом. Эбба уже не кричала, а громко плакала. Танкред сжимал
ее в объятиях и что-то тихо говорил. Я был перепутан, оцепенел, как кролик,
и едва дышал. Наконец, я сообразил, что пора уже выключить бесполезный
прожектор. Пальцы с трудом повиновались - видно, я еще не полностью
восстановился после полученного удара по голове.
Эбба тем временем затихла и Танкред усаживался с ней на скамью в центре
лодки.
- Пауль, - попросил он, - помоги, я хочу закурить... Я попытался зажечь
ему спичку. - одной рукой он все еще крепко прижимал к себе Эббу, которая
уткнулась лицом ему в грудь и тихо вздыхала, но у меня ничего не вышло.
- Давай лучше я помогу, - сказала Моника и подобралась к нам с кормы.
Мы все, кроме Эббы, закурили.
- Ну что ж... - сказал Танкред негромко, - по крайней мере, мы живы и
увидели все, что нужно. Моника, ты сможешь вести лодку?
- Давай я!.. - поспешил я вмешаться.
- Мне тут ближе, - ответила Моника, - а то как бы нам не перевернуться!
Она без особых проблем запустила мотор и повернула руль. Лодка пошла
назад.
- Но как же им удалось так быстро уйти? - спросил я. Танкред глубоко
затянулся. Потом выдохнул дым.
- Разумеется, у них есть мотор. Мощный и довольно бесшумный дизельный
двигатель. Как только мы слишком приблизились, они его включили. Нам его,
конечно, было не слышно - наша мельница трещит, как адская машина... А дым
от выхлопа мы бы увидели, не будь тумана.
- Давай я попробую выключить мотор! - предложила Моника. - Может услышим
что-нибудь?
Мы так и сделали. Но ничего слышно не было, кроме шума ветра я крика
чаек.
- Они тоже выключили двигатель, - сухо прокомментировал Танкред. - Он им
больше не нужен. И уж, конечно, им вовсе не нужно, чтобы мы их услышали...
Нет уж, давайте-ка постараемся поскорее добраться до берега. Устроим
Карстену маленькую радость - ночной визит четырех друзей.
* * *
Оказавшись на берегу, мы увидели, что у горящего дома собрались люди. Они
стояли кучкой на почтительном расстоянии и глазели. Ни один не принес ведра
воды.
- Старо, как мир, - сказал Танкред, - Норвежцы, по сути, всегда были
нацией зрителей и зевак.
Я сделал несколько шагов и тронул за плечо какого-то мужчину.
- Может быть, стоит еще попытаться потушить пожар? Человек обернулся, и я
увидел, что это - пастор. В свете трескучего пожара он выглядел не таким
допотопным, как среди белого дня. Его фанатичное лицо, казалось, обрело
значительность, он праздновал победу.
- Нет, брат мой, нет! Ничто не спасет Содом и Гоморру! Никто не спасется
от гнева Господня! Карающая рука постигла великого грешника... Никто не
может позволить себе заигрывать с дьяволом.
Мы направились к Йерну и добрались без приключений, разве что я пару раз
споткнулся и Эбба еще раз-другой принималась всхлипывать. Танкред вел ее за
руку, а в другой руке нес большую сумку, остальные вещи они оставили в
Лиллезунде. Мы с Моникой прошли всю дорогу в обнимку. Сегодня она спасла мне
жизнь - как странно... Я наклонил голову и тихо сказал:
- Я люблю тебя.
* * *
На следующее утро к нам явился инспектор Сёренсен и устроил настоящий
допрос. Потом я связался по телефону с архитектором Арстадом, чтобы сообщить
Арне о случившемся. Арстад ответил, что Краг-Андерсен, действительно,
переночевал у него, но час назад ушел. Он, пообещал сразу же все передать,
как только тот вернется.
Известие о пожаре и об исчезновении излома ценнейших произведений
искусства распространялось со скоростью огня в степи, вечерние газеты вышли
с сенсационными заголовками, а еще днем нас "навестила" целая комиссия из
полиции Кристианзанда; нас допрашивали вместе и по отдельности взяли
подписку о невыезде. Мы обязались не покидать пределы Хайландета впредь до
дальнейших распоряжений. Надо сказать, эта история подняла на ноги всю
полицию Норвегии, и в утренних газетах были опубликованы словесные портреты
Рейна и Пале вместе с подробным описанием корабля.
Но Арне не появлялся. Новые звонки к архитектору не принесли никаких
результатов - Краг-Андерсен к нему не возвращался. Он словно провалился
сквозь землю. Наутро в одной из газет было высказано страшное подозрение: а
не убит ли известный бизнесмен?
Полиция; разумеется, провела обыск в доме Пале, и мы с Танкредом и Йерном
приняли в нем непосредственное участие. Мы установили, что Пале прихватил с
собой лишь малую часть вещей. В гостиной, в нише, где прежде висел портрет
Йоргена Улле, теперь оставалось лишь светлое пятно на обоях. В библиотеке не
хватало двух или двух с половиной десятков книг, с чердака исчез манускрипт,
письменный прибор, шкатулка и один из матросских костюмов из прорезиненной
ткани. Все прочее было на своих местах.
На четвертое утро после памятного ночного пожара нас пригласили опознать
труп; поздно вечером его прибило волнами к берегу. На затылке умершего
полицейские врачи обнаружили след от удара, который, однако, не мог
послужить причиной гибели. Человек утонул. На нем была матросская одежда из
прорезиненной ткани. Судя по фабричному ярлыку, роба была изготовлена в
столице Эстонии Таллинне.
Утопленник был Арне Краг-Андерсен.
Глава четырнадцатая. ДВЕ ВЕРСИИ
После опознания мы вернулись в дом Йерна. Я чувствовал себя очень скверна
- и физически, и морально. Гибель Арне добила меня окончательно, это была
катастрофа. Я переживал низость собственного падения в тысячекратном
размере: мало того, что я предал друга, переманив у него девушку, почти
невесту, оказалось еще, что он погиб и, по всей вероятности, убит. Я
подсознательно желал его смерти, и все сложилось так, словно я сам его убил.
Поздно бить себя в грудь и раскаиваться. Мне теперь никогда не изжить это
чувство тяжелой вины.
Моника тоже терзалась. Глаза у нее покраснели, она упорно молчала и
старалась уединиться.
Йерн позвал нас пить кофе. Я хотел отказаться, но Танкред сказал:
- Пойдем. Я прекрасно вижу: ты мучаешься угрызениями совести, И Моника
тоже. Неплохо бы вам, прежде чем грызть себя, узнать одну вещь... Идем!
Моника сидела за столом рядом с Эббой и смотрела в одну точку.
- Так вот, - заявил Танкред, помешивая ложечкой кофе, - на мой взгляд,
дело нуждается в некоторых разъяснениях. Пауль, ты должен знать: по плану
Арне Краг-Андерсена той ночью погибнуть должен был ты.
- Что?! Ты думаешь, Арне хотел...
- Именно. Помнишь, я тебе говорил: он ревнив, как Отелло. Он видел не
хуже меня, что ты неравнодушен к Монике. И он не из тех, кто в такой
ситуации великодушно отходит в сторонку...
- Но откуда ты можешь знать? - спросил я не без отчаянной надежды.
- Он все знает, - бросила Эбба, - думаешь, почему мы вернулись тогда,
ночью? Ой тогда уже все понял.
Танкред кивнул.
- Да, мне тогда было ясно, в чем дело и каковы истинные намерения Арне. И
сейчас больше нет никаких причин...
Он поставил свою чашку и откинулся в кресле. Эта вялая, ленивая поза не
вязалась с его сосредоточенным взглядом, "Ах ты, бездельник! - подумал я. -
Недаром все же ты так хорошо играешь в шахматы!"
- Ну, ладно, - продолжал Танкред. - Я попытаюсь вам все объяснить, хотя в
моей версии есть еще несколько слабых звеньев. Но это уже дело времени, как
говорится, вопрос техники... Мне не хватает пока некоторых конкретных
сведений, но для полиции это не составит труда... В крайнем случае, я
намерен использовать собственные каналы, поскольку считаю своим личным
долгом взглянуть в глаза одному из... действующих лиц. Так или иначе, моя
версия логична и неопровержима.
Прежде всего, разберемся: что мы узнали сегодня?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

загрузка...