ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Если они сейчас не угомонят этого проклятого колдуна…
– Посмотри, нет ли тут еще лучников, – кинул Торрер мессарийцу и рванулся вперед.
Тело предательски тянуло его вниз, к безопасному подножью склона, ноги неожиданно стали вялыми и на удивление непослушными. Ужас Айвена, отчаяние Бэх, бессилие Мэтта били в его душу не хуже арбалетных стрел. Он чувствовал талиссу как единое целое… Неужели эта засада окажется им не по зубам?..
А впереди была Смерть. Повернуть, скрыться, спрятаться – это подарит хотя бы несколько драгоценных минут, позволит остаться в живых, а там…
Эльф застыл. Он был не в силах сделать еще хотя бы шаг.
– Эльфушка! Давай же, давай!
Голос мессарийца прокрался в его сознание, как сам Макобер, бывало, прокрадывался в пустой и темный дом через неосторожно оставленную открытой заднюю дверь.
Сжав зубы, Торрер почувствовал на губах вкус крови.
Он выигрывал шаг за шагом. У Смерти, у собственного страха.
И те отступили. Почувствовав, как сковывающие его путы слабеют, эльф в последний раз рванулся – и почувствовал, что наконец-то свободен.
Таинственная фигура перестала казаться ему полной демонической силы. Обычный человек, изрядно потасканный жизнью, не дурак выпить. Разве что…
С неба спикировала черная тень большой хищной птицы.
– Стервятник! – ахнул далеко внизу Мэтт, но эльф, конечно же, его не услышал. Зато увидел, как мужчина в проржавевшей кольчуге на секунду коснулся когтистой лапы стервятника, и птица взмыла вверх.
– Бросай оружие!
– Благородно, – противник усмехнулся, обнажив корешки сгнивших зубов. – Должен ли я предложить тебе то же самое?
Меч был уже в его руке. Осторожный обмен ударами – и Торрер понял, что перед ним достойный противник.
– Надеешься… на… подмогу? – экономя дыхание, эльф вытолкнул слова одно за другим, точно отравленные шарики из духовой трубки.
– А то!
Уйдя в глухую оборону, противник даже не пытался контратаковать. За его спиной, несомненно, был опыт десятка боев, и сейчас эльф тщетно пытался зацепить врага хотя бы кончиком меча.
Солнце било в глаза, слепило. Удар, отход, выпад, отход… Движения эльфа постепенно становились все более и более медленными, усталыми, вялыми.
Позвать на помощь? Ну уж нет!
Собравшись, эльф удвоил усилия. Клинок сверкал в воздухе, обрушиваясь на защиту врага, прощупывая, выискивая слабые места.
Не выдержав натиска, тот сделал шаг назад, и… кубарем полетел на землю, запнувшись обо что-то за своей спиной.
– Макобер!
– К вашим услугам!
Мелькнуло лезвие кинжала, и тело врага бессильно обмякло.
Опершись на меч, эльф тщетно пытался восстановить дыхание. Пот заливал его глаза. Холодный пот.
– Ну что, все? – деловито поинтересовался Макобер, вытирая кинжал о траву.
– Ты думаешь, я бы сам с ним не справился?! – искреннему возмущению эльфа не было предела.
– Что ты, что ты, – мессариец примирительно поднял руки. – Справился бы, конечно. Но сам подумай, вот Терри спросит меня: «А ты, никчемный воришка, что сегодня сделал полезного?». И что я ему отвечу?!
Эльф почувствовал, как его ярость стремительно улетучивается, и громко захохотал, кидая меч обратно в ножны.
Минут через пять, собравшись на дороге, друзья с радостью увидели, что никто из них всерьез не пострадал, если не считать расцарапанных о колючки рук мессарийца и ноющей спины Бэх.
– Эй, а Терри где?
– Я здесь, – спокойно произнес тот, появляясь из сумерек. – И не один.
Дага лунного эльфа была прижата к горлу пленника.
Глава XVI
Абу Дамлах скучал. Нельзя сказать, чтобы в последнее время это состояние было для него необычным. По правде говоря, он даже начал к нему привыкать.
Еще лет пять назад он с презрительной усмешкой оглядывался на прожитую жизнь. От цели к цели, от вершины к вершине, без отдыха, без смысла. И каждая новая вершина казалась выше и неприступней предыдущей, дразнила надеждами, пробуждала опасения, волновала кровь. А потом вызывала такое же смешанное ощущение тоскливой ничтожности, как пылящаяся в углу детская лошадка, о которой когда-то мечтал не один год.
От вершины к вершине… Пройти Слияние и остаться в живых. Доказать, что ты настоящий маг. Прошел, доказал. И стал одним из сотен и сотен чародеев, ползающих по щеке Двэлла.
Заработать себе имя. Прославиться так, чтобы… Чтобы что? Тогда он об этом даже не задумывался. Прославился. Нет такого государя, который бы его не знал. Нет такого чародея, который бы ему не завидовал. Но славу не повесишь на стену, не проведешь с ней ночь, не заполнишь ей душу.
Проведя полжизни в дороге, как он мечтал о своей цитадели, чьи объятья всегда будут гостеприимно распахнуты, когда бы он в нее ни вернулся. Лучшие гномьи архитекторы стоили ему больше, чем стоила императору Немеру корона Арвианской империи. Эльфы проводили месяцы под его кровом, ни в чем не зная отказа, и, казалось, заставили цвести и плодоносить даже сам камень, из которого вырастал замок. Люди из лангеров запускали руки в его сокровищницу, как в свой кошель, чтобы только ни один смертный не посмел без приглашения приблизиться к величественной цитадели.
Все было сделано, как он того хотел. И точно – кроме учеников, ни один смертный. Что с приглашением, что без…
А ученики… Он мечтал, чтобы они толпами ловили каждое его слово, готовы были умереть, лишь бы увидеть его одобрительную улыбку. И не проходило недели, чтобы новый ученик не постучал в ворота замка. Постепенно они заполонили все залы и коридоры, отняли все его время. Он выгнал всех и не жалеет об этом.
Пять лет назад ворота цитадели проскрипели в последний раз. Абу Дамлах перестал откликаться на просьбы владык и обращать внимание на своих слуг. Замок стал холоден и пуст, но ему не было до этого дела.
Годы проходили в блаженстве: впервые с самого рождения он был свободен и никому ничего не должен, ни себе, ни другим.
А потом пришла скука.
И вместе с ней появилась подвеска. Она лежала в библиотеке, на полке, между томом о разведении лепрехаунов и свитком с заклинанием Гаснущего Глаза. Лежала так, точно здесь ей и место, точно он сам положил ее туда лишь накануне. Однако Абу Дамлах видел ее впервые.
Только мальчишка мог схватиться за артефакт, не убедившись, что тот абсолютно безвреден. Только безумец мог повесить эту подвеску на шею, не изучив ее предварительно в своей лаборатории. Абу Дамлах сделал и то, и другое. И не посчитал себя ни мальчишкой, ни безумцем.
С тех пор он уже успел привыкнуть к ее успокаивающей тяжести. К идеям, которые она ему навевала. Привык считать эти идеи своими.
Большую часть времени подвеска молчала. Тогда Абу Дамлах забывал о ней, иногда на несколько месяцев.
Сегодня она заговорила.
Круг собирается восстановить Нетерту.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128